Эффект незавершённого действия

— На сердце боль, взгляд смотрит в небо, и ждет ответа…. Душа не верит в то, что нету…. Тебя уже нету, — подпевала я себе под нос, слушая свою любимую группу. В соседней комнате из — за чего — то ругались родители. Когда я была маленькой, то всегда в такие моменты бежала к родителям, плакала, просила их немедленно помириться, закатывала истерики…. Первым не выдерживал отец, он брал меня за руку и молча выводил из комнаты. Дальше родители ссорились шепотом. Из комнаты доносилось лишь их приглушенное шипение. Тогда я уходила обратно к себе в комнату, забиралась под одеяло, тихонько плакала и быстро засыпала… Сейчас же, повзрослев, я уже не закатывала истерик, я просто включала музыку погромче, чтобы не слышать бранных, язвительных слов и…рисовала. Рисовать я любила. Красками правда получалось не очень, но если я брала в руки карандаш, то тогда все выходило красиво. Больше всего я любила брать обычные фотографии, и перерисовывала людей. Схожесть была идеальной. Вот и сейчас я нашла в старом фотоальбоме свою фотографию, где я, совсем маленькая, стояла с мамой около школы, и стала перерисовывать на альбомный лист. Зачем? Я сама не знала. Просто так хотелось. Но внезапно дверь в комнату распахнулась, и зашла мать с нахмуренными тонкими бровями и недовольно поджатыми губами. Она резким движением руки положила на стол передо мной сто рублей, и властно сказала: — Иди в магазин, купи мне гранатового соку! — Я не хочу, — попыталась сопротивляться я, хотя и так знала заранее — бесполезно. — Через не хочу! — сердито сказала мать. — Быстро собралась и сходила! Не сказав даже банального «пожалуйста», мать так же стремительно вышла из комнаты. — Мдаааааа уж, — протянула я, выключила компьютер, закрыла альбом и стала собираться. Магазин был не так уж далеко, так что наряжаться не было никакого смысла, да и краситься тоже. Хотя девчонки мне сказали взять за правило выглядеть всегда на высоте, но во всяком правиле есть свои исключения. Я надела старую джинсовую юбочку, футболку, напялила на ноги шлепки, и вышла из дома. На улице было жарко. Обычно в такую погоду, еще тогда дома, на родине, я проводила все дни на пляже. Речка была небольшая, неглубокая и изученная, к тому же я умею хорошо плавать, и благодаря этому, мама отпускала меня на пляж одну, без чьего — либо сопровождения. И тогда я брала с собой книгу, ложилась на песок и загорала, изредка окунаясь в теплую реку. Здесь же городской пляж был не изучен. Была не известна и глубина местной реки. И мать, естественно, меня туда не отпускала. Боится, что утону. Ну, конечно. Теперь приходится ограничиваться ванными процедурами… Сделав необходимую покупку, я направлялась домой, но вдруг… Он был на противоположной стороне дороги, в толпе людей, но, тем не менее, я разглядела его. Да я бы и из миллиона его узнала. — Егор, Егорка, — непроизвольно вырвался из моих губ этот шепот. Я смотрела на него, напрягая свое слабое зрение. Я быстро перешла дорогу и рванула за ним. Зачем я это делала? Какого результата ждала из этого? Я не знаю… Только когда я стала буквально наступать ему на пятки, ко мне вернулся голос разума в виде неглупого вопроса: «А вдруг он сейчас обернется и увидит меня? Хорошо это будет или нет? Скорей всего, не очень…» Я замедлила шаг, и теперь следовала за ним издали. Черт, наверно, люди, которые обращали на меня внимание, думали, что я не в себе. Я как сомнамбула продвигалась вперед и бормотала себе под нос всякий бред. А если уж быть честной, я то и дело повторяла два слова: «Егор» и «любимый». Не знаю, что со мной было. Но он был рядом…. Предательски рядом, и я теряла всякий контроль над своими мыслями, чувствами и поступками. Наверно, если бы он сейчас бросился под машину, я бы механически повторила это за ним. Черт, черт, черт, что он со мной делает? Вот он резко свернул с главной улицы. Но я все равно последовала за ним, даже несмотря на то, что тут было малолюдно. Мне было одно оправдание — я не контролировала себя. И тут случилось это. Ни с того ни с сего Егор обернулся. Вот так шел, шел себе спокойно — и раз! — обернулся. Я сделала беззаботное лицо, будто я тут ни при чем, просто мимо проходила. Он не узнал меня. И это было вполне предсказуемо. Из русоволосой я теперь превратилась в блондинку, да и видел — то он меня всего лишь раз, и то даже не смотрел в мою сторону. «Эх жаль, что я нормально не оделась сегодня, — промелькнула в голове грустная мысль. — А то мало ли…» За это время Егор зашел в подъезд дома, и всё…. Счастье ушло… Я обошла эту девятиэтажку и медленно побрела в сторону своего дома.