Эффект незавершённого действия

Придя на следующий день в эту злосчастную школу, первым делом я заметила, что моя парта занята. Две девчонки, эти две тупые, непонятливые курицы, вновь уселись на прежнее место. «Почему они не понимают с первого раза?» — брезгливо подумала я, направляясь к ним. — Go away! — попросила я их, лучезарно улыбаясь. Те, ничего не поняв, переглянулись и притворившись глухими, уткнулись в книжки. Поняв, что передо мной люди недалекого ума, я решила им все же помочь. Я легко собрала дневники и тетради девчат и перекинула их на последнюю парту. — Давай — те живей, — поторопила я их. — Да ты кто такая!.. — завозмущалась девочка, стриженная под мальчика, глядя на меня злыми глазами. — Тише, Регин, — прервала ее «красотка» с впереди стоящей парты, оборачиваясь полубоком и улыбаясь неидеальными зубами. — Девчонки, пересядьте, — попросила она голосом ангелочка, — не волнуйтесь, эта курица сегодня отхватит свое, — подмигнула она, глядя на меня. — Пусть порадуется напоследок. Регина и ее соседка молча и гордо ушли. А красотка отвернулась. Мне было смешно. Эта уродливая красотка вывернула ситуацию так, будто бы, уступив парту, мне сделали огромное одолжение. Это и веселило, и бесило одновременно. Эта девушка очень сильно раздражала меня. С первого взгляда, с первого слова… Такая уверенная, словно бы весь мир крутится вокруг нее. Я с ненавистью посмотрела на ее шею. Вот бы ее придушить. Я мысленно представила себе эту картину. В крови сразу забурлили адреналин и желание. Прозвенел звонок. Я с трудом успокоила себя… На уроках было невыносимо скучно. Повторяли прошлогодние школьные темы, которые я и без того прекрасно помнила. Одноклассники все время окидывали меня взглядами — интересующимися, презрительными, веселыми, осуждающими. Никто не остался равнодушным к моей персоне. Меня осуждали. На меня смотрели. Один раз, не сдержавшись, я показала одному парню «фак», чем вызвала еще большую волну негатива со стороны класса. Планы моего избиения стали обсуждать с еще большим усердием. Я не боялась. Мне было все равно. После уроков меня задержала классная. Это была женщина 40 с чем — то лет с очень умными, внимательными глазами. А мне она все равно не понравилась. Из принципа. Учительница представилась Марией Валерьевной, спрашивала меня о бывшей школе, о семье, об отношениях с новым классом, но на каждый вопрос получала грубый, хамоватый ответ. Я ничего не могла с собой поделать. Меня бесило всё! Вчера с работы пришел отец, и я, едва сдерживалась, чтобы не высказать ему все, что думаю. Накопленная за последние недели злость просто раздирала изнутри и просила выхода. Наверно, именно это прочитала в моих глазах неглупая Мария Валерьевна. — Серебрякова, можно попросить тебя об одном одолжении? — спросила она, качнув устало головой. — Ну давайте. — Не спали, пожалуйста, школу. Я не хочу лишиться работы, у меня трое детей. Я удивленно посмотрела на учительницу и, сдержав усмешку, пообещала: — Постараюсь. — Спасибо и на этом. Ладно уж, иди, Ляль. Кстати, имя у тебя очень красивое, редкое. — Угу. До свидания. — До свидания. Уверенно шагая, я вышла из школы и стала оглядываться по сторонам. Ну и где же они все? Я же не виновата, что меня задержали. Неужели все спокойно разошлись по домам? Нет, только не это. — Эй, Серебро! — послышался сзади чей — то голос. Я обернулась. Это был мой одноклассник. Щупленький, и в очках. — Тебя в школьном дворе наши ждут. — Ну пошли. Не ориентируясь на местности, я пошла за ним. — Не боишься? — вдруг спросил очкарик. -Не — а, — беззаботно ответила я, и даже улыбнулась ему, весьма искренне. Парнишка покраснел и уставился себе под ноги. Мы спустились по каменным ступенькам. — Дура, они ж убьют тебя, — ни с того ни с сего сказал он, резко остановившись, что я нечаянно налетела на него. — Посмотрим. — Зря ты. Надо было не высовываться. Женька тебя сразу невзлюбила. А у нас весь класс ее слушается. — Ну слушайтесь, — пожала я плечами. — А я не буду. — Глупая. — Может быть. — Мы пришли. — Вижу. Еще бы не видеть! Больше половины класса ждало меня с самыми нерадостными намерениями. Кто — то курил, кто — то смеялся, кто — то просто стоял и молчал. В центре всех стояла эта некрасивая красотка с мужским именем Женя. Она с улыбкой встречала меня, будто бы уже зная и предвкушая мое скорое поражение. Я улыбнулась ей в ответ. — Че, Серебро, явилась? — громко крикнула Женька. — Не явилась, а выделила на вас, мутантов, свое время, — спокойно ответила я. — Пользуйтесь моей добротой! — Вы слышали, че она говорит? — заверещала красотка, сияя прыщами. — Кого ты мутантами назвала? — заголосили остальные. — Слышь, ты че, в себя поверила, овца? Я стояла и, глядя на них, улыбалась. Мне было жалко этих типичных придурков, шестерящих у некрасивой красотки Жени. Тупое стадо. Серая, безликая масса, с ненавистью глядящая на меня. Напряженная атмосфера повисла в воздухе. Краем глаза я заметила, как одноклассники мало — помалу обступают меня плотным кольцом. Моя улыбка погасла. — Серебро, зря тык нам в класс пришла, — сказал рыжий, уставившись на меня. — Смирись, мальчик, — съязвила я. — Ты че такая борзая? — вмешался другой. — Извиняйся перед всеми, мразь! — послышались и другие. — А больше ниче? — чуть не рассмеялась я. –Извиниться? Да х*й тебе! — Тебе же хуже, — набычился рыжий. — Не боишься, что я твое красивое личико сейчас разукрашу? — Руки помой, прежде чем прикасаться ко мне! — Я сейчас убью ее! — завизжала взбешенная Женька. — Тише, Женя, — сказал ей рыжий. — Я сам. Ну че, Серебро, ты подумала? У тебя есть еще шанс. Можешь встать на колени и попросить у всех прощения, и тогда мы так и быть тебя не тронем. — На коленях ты скоро будешь извиняться за то, что тратишь мое время. — Бля, ты охуела! Парни, бейте эту шмару! — заорал рыжий. И я почувствовала, как круг врагов надвигается на меня. Я выжидала. И лишь когда перед моим лицом возникло красное от злости лицо рыжего, а за спиной послышалось чье — то свирепое дыхание, я резко выдернула из кармана кофты складной нож и направила его на рыжего. — Так, — севшим от злости голосом, прошипела я. — Давайте, налетайте, с**и! Я вас всех зарежу! Глаза рыжего испуганно округлились. — Эй, ты че? — провякал он. — Ниче! — передразнила я его. — Если хоть кто — то из вас дотронется до меня своим кривым пальцем, клянусь, я перережу тому горло! Я не шучу! Ну, кто первый?! Рука, направляющая нож на рыжего ни разу не дрогнула. — Че вы встали, не пойму? — закричала я. Народ слегка отступил от меня, и я почувствовала непримиримое разочарование. На подсознательном уровне я хотела ударить кого — нибудь этим ножом. Очень хотела. И было жалко, что все отступают, даже не начав ничего. Все смотрели на меня широко раскрытыми глазами. — Да ну ее, эту психованную, — подозрительно тихо сказал рыжий. — Еще убьет, идиотка! Все стали отходить… Я все еще не опускала руку. Я надеялась, все еще надеялась… Злость душила изнутри, и, если бы хоть один из одноклассников рыпнулся на меня, я бы не думая, раскромсала его на много — много частей. Бог — свидетель, я сейчас не шутила. — Больная, — прошипела в мою сторону некрасивая Женька. Я замахнулась на нее ножом, и та, нервно дернувшись, отскочила. Все стали расходиться. — Парни, вы че, так и оставите ее в покое? — заныла Женя. — Заткнись, убогая, — цыкнул на нее рыжий, и посмотрел на меня…с уважением. Именно, с уважением. Сложив нож, я поняла, что сделала это. Больше никто не посмеет тронуть меня в этом классе… Меня боялись. «Ничего, — глядела я им вслед с улыбкой. — Я еще вас молиться на себя заставлю…»