Эффект незавершённого действия

Такой головной боли, как в этот раз, я, кажется, не испытывал никогда. В каждой клетке тела был фейерверк. Сколько времени прошло? Час? Два? Сутки? Неделя? Я судорожно пытался сосредоточиться на какой — нибудь мысли, но это удавалось с трудом. А еще хотелось пить. Дико. Оказалось, я лежал на диване в гостиной, неудобно переложив ноги на кресло. Шевелиться не хотелось. Что вообще заставило меня очнуться? Звонок. Надрывно звонил мобильный. Я с нескрываемым ужасом покосился на свой телефон. Кто бы ни звонил, общаться не хотелось, и вообще какая радость была, что в комнате никого не было. Но мерзкий звонок невозможно было слушать. Пришлось, скрючившись в неудобной позе, дотянуться до телефона. -Да? — Привет! Это был Химик. — Говори. Особо говорить тому, видимо, было нечего, поэтому он выдал банальное: -Ээ, ну как ты? Жив? -Живее всех остальных. В трубке раздалось восхищенное молчание. Но я и без этого знал, что меня «приняли и признали». Только сейчас было как — то пофиг на это. — Блин, до сих пор не верю, что ты попробовал это. Кольнулся хмурым. Вообще никто из моих знакомых на такое не решался, а ты сам вызвался. Жесть, колоть по вене — это даже для меня дико. И не что — то там, а героин. Слушай, Коленый, я тебя уважаю, как пацан, если что знай — всегда можешь обратиться ко мне. До встречи в школе. — Пока. — Пока, Коленый. Кстати, как твоя рука? Я как можно скорее отключил телефон. Голова болела так, что какие — то вести, что меня признали за «своего» совершенно не имели значения. Даже забавно было, чтоб влиться в обстановку, хватило переплюнуть местного наркомана по крепости наркотика. А насчет руки, я так ничего и не понял. К чему он это сказал? И стоило мне задуматься об этих словах, как левую руку пронзила такая резкая боль, что я и думать забыл о голове, о Химике и о прочем. Кровь. Обалденное количество крови, заляпанной на диване и на моей руке, замотанной какой — то небрежной повязкой. Что произошло? Немного испугавшись, я встал на ноги. Из другой комнаты сразу же послышались торопливые шаги. На горизонте появился Вадик. — Ты разве не ушел? — удивился я. Действительно, странно. А вдруг я месяц после героина пролежал, он что, все это время был тут? Вадим кивнул на мою руку. — Ты порезал себя. -Я? Без шуток, я ничего не помнил из последних событий. На горизонте комнаты появилось еще одно незнакомое лицо, какой — то незнакомый ранее парень, примерно, моего возраста. -Ты кто? День чудес, да и только. Не квартира, а проходной двор. — Привет, чувак, меня Рома зовут. Для своих просто Синий. Я раньше по малолетству бухал жестко, сейчас не злоупотребляю, но погоняло осталось. — Как ты тут оказался, Синий? Вадим и Рома переглянулись. Они подошли ко мне, словно я их пациент. Вадим решительно стал осматривать руку, от чего боль становилась еще сильнее. — Я сосед сверху, — сказал Рома. — Ты прошлой ночью так стучал по батарее, что я подумал, что случилось поди, вот и пришел. И до сих пор здесь. Я стучал по батарее, меня начал душить смех. — Да ну на фиг, — сквозь смех, произнес я. — Серьезно, — пожал плечами Синий. — Может, познакомимся, раз уж обстоятельства так сложились? Да и соседи, тем более. Для своих я просто Синий, — повторил он. — А к тебе Коленый обращаться, как я понял. Ну то есть мне тот парень в очках так сказал. Парень в очках — это Химик. — А почему Коленый? Синий пожал плечами: -Ну ты же колешься. Тебе виднее. Я бы, честное слово, сейчас снова засмеялся, если б не пульсирующая боль в руке. В это время Вадим осматривал мне руку. — Нужно в больницу. Может быть заражение. Не знаю, что тебе привиделось прошлой ночью, но под хмурым ты ножом нещадно изрезал себе руку. Шрамы останутся уже точно. Они фигня. Но тут рваная рана, это опасно. Поэтому кровь до сих пор идет. Чего — чего, а встреча с врачами из скорой помощи мне точно не улыбалась. Хоть ранее я и не оказывался в подобных ситуациях, но все же мог адекватно представить, что меня ждет дальше. Наркология, рехаб, поставка на учет. Вадим тоже это знал. Наверное, поэтому не шибко удивился, когда я сказал твердое: -Вот уж не надо, спасибо. — Так и думал. -Правильно думал. -Да у тебя же весь разрыв открыт! Пока ты спал, я перемотал бинтом, но тут нужно зашивать. — Обойдусь. -Да черт с тобой, — ругнулся Вадим. — Ты же понимаешь, что здесь нет хирургических нитей? Даже если бы я смог, то такое не простыми нитками зашивают. -Понимаю, — меланхолично отозвался я. Меня окончательно попустило. Мне было скучно, я был готов даже умереть, если придется. Вадик выругался матом. — Хрен с тобой, дурак, — через десять секунд сказал он, оглядывая мою руку. И обратился: — Синий, ищи срочно водку, нитки и иголку. — Зачем? — застопорил тот. — Затем, — огрызнулся Вадик, — буду этого идиота зашивать, была не была… По итогу спирт пригодился не только от обеззараживания. Как только Вадим, подготовившись, начал сшивать мне кожу запястья без какой — либо анестезии, я взвыл так, что мне казалось, что уж на этот вопль теперь придет сосед не только сверху, типа Ромки Синего, но и еще на 2 этажа выше его, и по бокам в придачу. — Живо глотай, — Синий подогнал мне ту самую бутылку спирта к губам. От запаха меня чуть не затошнило, я отвернул голову, но сосед снова ее подсунул, да с такой силой, что вдобавок чуть не разбил мне еще и губу. Несмотря на адскую боль в руке, я снова тихонько засмеялся. — Вы там обалдели, что ли? — озверел Вадим, посмотрев на нас. — Я тут чуть ли не микрооперацию провожу без каких — либо адекватных инструментов, а пациент еще и рукой дергает. — Он недовольно посмотрел на меня, от чего я чуть было снова не засмеялся, но сдержал себя на быстрой улыбке. Но Вадим заметил и ее: — Коленый, хватит ржать уже, сейчас сам шить будешь. — Не — не, — сразу открестился я, — я не швея. — А я, швея, что ли? — Самая лучшая! То ли Вадим окончательно разозлился на меня, то ли мой идиотский смех наконец отпустил меня, но новый прокол иглой был такой силы, что у меня сами собой на глаза выступили слезы, а изо рта пошли нецензурные выражения. — Синий, да залей ему уже бутыль в глотку! — заорал и Вадим. Я понимал, что на самом деле у него сейчас сложнейшая работа, и вообще он ни фига не обязан подобным заниматься и сейчас дико нервничает от каждого моего шороха, поэтому я сам взял бутылку у Синего и сделал несколько больших глотков. Словно огонь проглотил. Но зато новое ощущение перебило всё, что связано с рукой, на время, и Вадим быстро завершил свою работу. — Готово. Принимай. Я глянул на свою временно уродливую окровавленную руку, но не мог оценить, как аккуратно приятель наложил швы. Показал соседу. Тот тоже заценил. — Ну ты, Вадим, реально швея. — Вот не надо, я вообще — то в мед на хирурга собираюсь после школы, как отец, — возмутился тот. — Я даже уверен, что поступишь, — кивнул я, — и станешь самым лучшим хирургом в мире. Но ведь пока — то Швея. Так аккуратно зашил. -Кожу! Один раз! — Ну знаешь, я тоже не десятый год колюсь. Однако, ты же называешь меня Коленым. — Десять лет не проколешься, умрешь намного раньше. Редкостная дрянь. — А это интересная мысль, — сострил я. И посерьезнел: — А если без шуток, спасибо, чувак. — Не благодари, чувак, — ответил он мне в том же духе. — Просто обещай мне, Синий — свидетель, что больше ничего в вену пускать не будешь. — Обещаю, — поклялся я. При чем искренне. Ведь тогда я еще искренне не знал, что наркотики отныне станут главной частью моей жизни. И мы до ночи еще втроем сидели играли в приставку. Ах да, тогда я еще не знал, что эти два человека станут самыми лучшими моими друзьями.