Эффект незавершённого действия

— Развеяться она захотела, повеселиться, просто идиотка! — ругала я себя последними словами, обмеряя шагами свою комнату. — Да с твоим везением тебя в люди опасно выпускать. На автомате я зашла теперь уже в пустую комнату матери. Она забрала лишь вещи первой необходимости и свой гардероб. В самой комнате вроде бы так ничего и не изменилось. Хоть это примиряло меня с действительностью, что она тут больше не живет. Странное чувство, вот сколько жили с ней, общались по минимуму — и меня как будто все уже устраивало. Но когда исчез и этот минимум — казалось, что я лишилась много. И уже ничего не устраивает. Но что я могла изменить? Теперь я ну совсем самостоятельный человек. «И вчера отлично доказала это», — подстегнула я себя, рухнув в кровать матери. На ней оставался еще запах духов матери, или, возможно, мне это казалось. Потому что я хотела, чтоб он оставался тут вечно. Время катилось к полуночи, тут и останусь спать. Завтра в школу. Я лежала и думала. О Настьке. Она умудрилась простыть. Неудивительно, после купаний в бассейне. Но это немного облегчало ситуацию. В ином случае она собиралась со мной встретиться и снова посмаковать события с вечеринки. А тут как бы повод отменить это сам собой нашелся. Я и так с трудом представляла, как вынесу в будущем эти беседы. А они будут, и не раз — это само собой. Придется включать актрису и говорить, что да, было неплохо, да, Антон — нормальный парень. Как ни странно, особого гнева я к нему действительно не испытывала. Да, ситуация не из приятных. С удовольствием бы ее вычеркнула из памяти. Да она и вычеркнется однажды, я уверена. Возможно, даже самовнушение помогло мне в ту ночь. Когда я пыталась убедить себя, что все нормально, это просто секс. Это и был, конечно, просто секс, но как себя ни убеждай, когда один человек принуждает к нему против воли — это всегда называется изнасилованием. А я сказала свое «не хочу». Может, на мне какая — то тайная метка «жертвы», что мужчины так поступают со мной? Я б еще не была так удивлена, попадись я к извращенцам, уродам, закомплексованным, затюканным и уродам, которые так вымещают свои комплексы. Так нет же, что первый, что второй — один красивее другого. Выбор девушек у них определенно был, которые бы сами на все согласились. Никогда не пойму, в чем тут загадка. Главное, что на этот раз психика не сломалась, и я даже какого — то особого зла не держу уже на Антона. Не сравниться с тем, что тогда я испытывала к Егору. О, какая гамма чувств. Ненависть, разочарование, какими словами я его только не проклинала, смерти желала. Но при этом не смогла перестала любить. Если до этого все походило действительно на детскую влюблённость, то со временем эта «любовь — ненависть» переросло в действительно глубокое чувство. Такая взаимность нас и притягивала друг к другу все последующие годы. Даже в данную минуту какая — то часть меня ломилась к нему, найти, где б он сейчас не находился, «мой, только мой», прикасаться к нему, умирать от его присутствия рядом. Черт, но я даже хотела его, как мужчину. Как никого вообще другого не хотела. Даже, когда он был груб, я только делала вид, что мне это не нравится. И себя убеждала в этом. Но как же я все равно была возбуждена. Сейчас вспоминаю наши эти разы, и уже чувствую эту тягу внизу живота. Но аналогично — как же я его ненавижу, даже боюсь. Он не только сам насиловал меня, он кинул меня на растерзание своим друзьям. Он — наркоман, и было однажды, что меня без согласия чем — то накачал. Закрывать меня на замок, как собаку — это тоже в его духе. Просто, потому что мог напридумывать себе беспочвенных для ревности и таким образом решить проблему. Постоянно избивать. При чем так, что однажды я уже думала, что не выживу. Это и стало последней точкой. Постоянный страх в ожидании его внезапной агрессии. От этого я сбежала. Нам безопаснее любить друг друга на расстоянии, как бы выматывающе это ни было. Еще безопаснее — суметь отпустить друг друга. По — настоящему. Из головы и из сердца. Но это еще сложнее представить. По крайней мере, сейчас. Я могу еще допустить, что у него кто — то появится, что он будет с кем — то спать. Неприятное чувство, но терпимое. Но если представлю, как он говорит кому — то «люблю», искренне… Нет, даже представлять этого не хочу. И себя не могу представить такой. Что это вообще такое, жить, кого — то любить, и этот человек — не Егор? Так вообще можно? Раньше у меня так и не вышло этого. Может, плохо старалась? Черт его знает. Я зевнула, еще раз взглянула на часы и снова полезла «В контакт» смотреть страницу Егора, зная, что ничего там не изменилось.