Эффект незавершённого действия

Когда я сделал такое предложение, честно говоря, я потом сам испугался. Ехал домой и ругал себя последними словами. Идиот. Дал ей надежду. То есть заставил ее поверить в себя, что у нас получится. Но вдруг ничего не выйдет? Я, конечно, очень хочу думать, что Ляля — сообразительная девушка, и вытянет все это. Но гарантий — то нет. А что, если она все завалит? Ничего не поймет? Кем я буду выглядеть в ее глазах после этого? Наобещал ей, что все будет круто, и все изменится. А на деле — ни черта. Еще одна разрушенная цель. Вдруг ее это сломает? Я никогда себе этого не прощу. Я уже на себя был зол. Это все гребаный эгоизм. Ведь я не только думал о ее будущем по сути. Эта идея меня сделала идиотом от одной мысли, как мы будем с ней проводить больше времени. Как я, такой хороший, буду ее подтягивать по предметам. Как она в итоге будет еще ближе ко мне. О негативных возможных последствиях я не думал. Но реальность меня на какое — то время взбесила еще больше. Итак, я ее, как прежде, встречал из школы и теперь мы уже не прощались у ее подъезда. Видимо, я действительно смог стать для нее кем — то относительно близким, раз она, не раздумывая, впустила меня в свою квартиру, где, на минуточку, жила одна. Потому что заниматься подготовкой было удобнее у нее. Попросту ближе. И теперь я даже был вхож в ее квартиру. Перед первыми занятиями я трясся, что пипец. Пытался давать материал попроще, задачи попроще, задавал примитивные вопросы. Я дико боялся, что она не ответит и на них. Но она смотрела сама на меня с изумлением, мол, чувак, почему ты спрашиваешь ТАКОЕ? Слишком простое и очевидное. Я воспрял духом и стал давать материал посложнее, но и его она понимала легче легкого. Это меня и взбесило. Определенно умная девушка, схватывающая все на лету, собиралась бросить школу и учебу! Не верила, что сможет поступить в университет! Да черт, туда поступают люди с уровнем мышления куда ниже ее. Какие нафиг ЕГЭ она не сдаст? Тут делов — то, прогнать материал, который она прогуляла, и она сможет получить высший балл. Может, кому — то и все равно на ай — кью девушки, но меня это восхищало. Теперь я даже гордился собой, что повстречал этот талант, который Лялька могла легко закопать в землю и не заметить. Еще больше радовало, что у нее была явная склонность к естественным наукам, как и у меня. И я начинал представлять, как она поступает на мою профу, как мы обсуждаем с ней предметы. Я как уже прошедший это, помогаю ей, если нужно. Она живет в моем городе. И я ее уже провожал бы после пар. Или если б у нее заканчивались раньше, она бы где — нибудь ждала меня, и мы вместе ехали домой. Домой? К кому домой? Я остановил себя на этой мысли. Посмотрел в окно. Уже заканчивался март, на деревьях проступала зелень. Скоро лето, которое я всегда обожал. Все круто. Рядом Лялька. Я с удовольствием заметил, как она чуть ли не со скучающим лицом решает задачи по генетике. Я специально ей сегодня дал не школьную, а универскую программу первого курса. Скучающее лицо у нее было не потому, что ей было неинтересно, а потому что и эти задачи, оказались, для нее довольно легкими. Мы сидели в зале, прямо на пушистом полу. «Мне так удобнее, чем за столом», — сказала она в первый день, и теперь всегда полулежа валялась с заданиями. Повсюду разбросаны ручки, бумажки, блокноты. Уютный хаос. Когда уставала в такой позе, она, как сейчас, облокачивалась спиной о шкаф и вытягивала вперед ноги. Я обычно просто сидела на диване, и в нужные моменты ей подсказывал, объяснял, направлял. Но этих моментов было не так уж и много. И тогда я просто смотрел на нее. Как сейчас. Вязаная голубая кофта, больше на два размера. Лялька сама по себе была довольно худенькой, а в ней казалась по — настоящему хрупкой. Время от времени, рукава сползали, и она их раздраженно поправляла, стараясь фиксировать на локтях. Пальцы тонкие, длинные. Ногти не красит. Ноги сведены в позе лотоса, при этом колени спокойно достигают пола. Наверно, занималась гимнастикой в прошлом, без хорошей растяжки так не посидишь. Длинные русые в таком положении достигали пола, и иногда попадали на бумаги, на которых она писала. В конце концов, ей это надоело, и она ловким движением заплела из них косу и закинула за спину. На лице спокойствие, и в то же время отстранение. На левую щеку попадает луч солнца, вытянувшийся из окна. На мгновение она подняла голову, и на солнце заискрились ее светлые глаза. Обычно холодного серого цвета, теперь они стали зеленоватыми. На самом деле я любуюсь ей. На самом деле я восхищаюсь ею, я хочу быть ее опорой и поддержкой, я хочу изгнать из ее жизни все проблемы, о которых она молчит, я хочу защитить ее от всех и самой себя, я хочу пробить навсегда ее стену холода и показать, что мир может быть прекрасен. Я ей с первой встречи сказал, что она мне понравилась. Это было правдой. Потом я сказал, что хочу быть другом, но подразумевал, что я — тот человек, которому она может доверять. Сейчас, спустя месяца у меня больше не оставалось никаких сомнений — я люблю эту девушку. Я готов на все ради нее. Все, что было до нее — просто увлечения, влюбленности, потому я так легко и быстро остывал к другим. Потому мне никогда не было больно от расставаний. Я был к ним добр и ласков, но через секунду мог забыть их имена. А сейчас я забыл всех, разом, и просыпался с мыслью о том, как бы скорее увидеться с ней. Не хотелось больше не тусовок, не вечеринок, я жил только нашими встречами с Лялей. Родители замечали перемены во мне, но прямо ничего не спрашивали, не говорили. Но как — то я услышал их разговор. — А сын — то у нас, кажется, вырос, — говорил отец, стоя на веранде с сигаретой. Из открытого окна мне было все прекрасно слышно. — Серьезный такой стал. Мама звонко засмеялась. — Слав, какие ж вы, мужчины… — Какие? — Не замечаете главного. — А что я сказал не так? — Наш сын влюбился. — Да у него этих влюбленностей… Что мы, нашего Антошку, не знаем? — В этот раз, видимо, все серьезно. — Ты так считаешь? — Уверена. — Может, оно, и к лучшему тогда. Остепенится. — Лишь бы девочка хорошая была. — А он плохую и не выбрал бы. Это ж наш сын. На минуту я даже хотел выйти к ним и спросить совета, как мне вести себя в этой ситуации. Да, они стопроцентно правы. Но если я скажу Ляле о своих чувствах, я не знаю, как она к этому отнесется. Мало того, что они не взаимны, и я для нее максимум друг. Но вдруг я лишусь и этого статуса? Но с другой стороны — держать это в тайне и бояться, вариант еще хуже. И так, и так — рискованно. Нет правильного «идеального» выбора. Кину монетку. Орел — признаюсь, решка — молчать. Подкинул. Какой же трусливый способ решать судьбу монетой. Несерьезно. Я все равно уже все решил для себя в любом случае, как бы то ни было. Монета лишь подтвердила мое решение. На ладони верхом выпал орел.