Эффект незавершённого действия

Отгремел и выпускной. Теперь я официально лишилась статуса школьницы. Это вызывало непонятные чувства: вроде и радостно, но в то же время и грустно. Еще больше меня тронуло само прощание с одноклассниками. Мы проучились вместе всего год, и я бы не сказала, что с кем — то особо сблизилась, кроме Насти, но ревели «всем составом». Все клялись друг другу поддерживать связь, встречи выпускников каждый год, обязательно заходить к учителям, кто остается в городе. Даже меня все это выбило немного из эмоционального вакуума, и я честно проронила пару слезинок. Антон планировал провести этот день со мной, но так и не смог освободиться. Хоть он успешно защитился на «красный», сразу встали другие вопросы — о переводе на следующую ступень обучения, плюс трудоустройство при университете. Я не могла не радоваться за него, но так или иначе, все это точно приближало к решению: что дальше? Возможность того, что он переведется в нашу К*****, к себе на родину стала совсем нулевой. Легче это было сделать мне. И я прекрасно это понимала. Оставался вариант еще — отношения на расстоянии. И, наверное, я частично была к этому ближе всего. Звонки, встречи, ожидания, проверка чувств. Но я понятия не имела, что в таком случае я отвечу на вопрос Антона, какого черта я так вцепилась в этот город? Он обязательно спросит. А у меня язык не повернется говорить ему всю эту чушь про «проверку чувств». — Ляль, набери мне, как будешь дома, у меня есть маленький сюрприз для тебя, — сказал Антон в трубку, когда я уже возвращалась домой. Пить с одноклассниками я все же не осталась и прервала веселье на ноте, пока все еще трезвые и не делают никаких глупостей. — В честь чего? — В честь того, что моя девушка сегодня выпускница. Разве не повод? По приезду мы отдельно отметим это, но пока — что могу, то могу. — Сюрприз приятный? — улыбнулась я. — Надеюсь, да. Главное, кинь дозвон мне и потом открой дверь, когда позвонят. — Кто — то придет? Ты меня пугаешь. — Не бойся. Я выполнила все, что он просил, и где — то через полчаса в квартиру действительно позвонили. Я осторожно открыла, и увидела там незнакомого парня. — Серебрякова Ляля Сергеевна? — Да. — Распишитесь, — всунул он мне бумажку. — Что тут? В этот момент в подъезде послышалась возня и на пороге возник еще один незнакомый парень с огромной охапкой роз. — Это мне? — растерялась я. — Вам. Распишитесь, — напомнил первый, я поставила роспись. — Куда нести? — Да просто возьму в руки. — Рук вам не хватит, — усмехнулся второй и тут началось в прямом смысле чудо. Это был не букет. Это было очень много букетов. Парни спускались вниз, поднимались, заносили новые. Я предложила относить все в свою комнату, и безумным взглядом наблюдала как она превращается в розарий. Когда доставщики ушли, я словно в трансе сидела в этом царстве цветов и впервые за всю жизнь чувствовала себя принцессой. В красивом платье с выпускного, среди огромного количества роз — словно я сейчас в сказке, а не в простой квартире российского города. Только принца не хватало. Но я так долго не могла отойти от восторга, что не сразу догадалась позвонить Антону и поблагодарить за это чудо. В эту же минуту в дверь снова позвонили. Кажется, я знаю кто это. Он специально изобразил, что занят, а на самом деле в городе и хотел мне устроить такой сюрприз. Конечно же, это Антон. Я чуть ли не бегом рванула в прихожую и как можно скорее распахнула дверь. И тут моя улыбка погасла, будто ее и не было. Вместе с ней гасло и ощущение самого счастливого дня в жизни, которое я испытывала почти весь день. Порадовались, и хватит. Вернитесь, принцесса, в суровую реальность, да и не принцесса вы вовсе, так самозванка. Закрывать двери поздно — ваш герой уже на пороге. Мы смотрели друг на друга и молчали. Не знаю, чего заткнулся Егор, мне ему говорить точно было нечего. — Я бы мог подумать, что ты для нашей встречи так вырядилась, Серебрякова, — наконец, сказал он. — Но ведь я пришел без предупреждения. Иначе и быть не могло. Если б он предупредил — меня бы точно не было в квартире ближайшие сутки. — Пришел зачем? — обмирая от ужаса, спросила я, в уме решая, стоит ли закричать или еще пока рано. Хотя кого я обманываю — кричать и звать на помощь я не буду ни при каком раскладе. Не знаю, что у него на уме — но слез и жалоб он точно не дождется. — Да так, поболтать. Думал, Антоху застать, друга своего любимого. Тут он, нет? Я в ужасе молчала, не в силах оторвать от него взгляда. — Ясно, нет его. Иначе сразу бы выбежал. Ну и нахуй его. Так для кого ты тут такая нарядная? Не пизди только, что для себя. Выглядишь как дешевая давалка, если честно. — У меня выпускной был, — процедила я сквозь зубы. — А, это меняет дело. На самом деле ты сегодня просто богиня. — Ты собираешься обсуждать платье или что? — Собираюсь, — огрызнулся он. — Вот увидел тебя в нем, и решил модельером сразу стать. Сейчас буду ткань проверять. Одно движение — и его руки уже трогают мою грудь. Если сейчас ударить его за это — он стопроцентно изобьет меня в ответ, если просто попрошу убрать — он специально все сделает наоборот, и это продолжится. Я продолжала стоять непоколебимой статуей, но взвыть хотелось кто бы знал как. — Хорошая девочка. Покладистая. Сразу видно — кому принадлежишь. «Принадлежишь. Ненавижу за это». Но руки убрал. — Ладно, Лялька, не злись. Мне действительно есть, что сказать. Тебе. — Какая честь, спасибо. — Давай не язви. Мы все — таки умеем нормально общаться, если постараться. — Не с того ты начал тогда. — Я не сиськи твои трогал, дура. Я проверял, как быстро стучит твое сердце в моем присутствии. Ничего ли не изменилось. Знает, куда давить, куда бить. Мне уже плохо. Могу и не отвечать вовсе ничего — он все равно сканирует меня насквозь. — Не изменилось? — Нет. В общем, я хотел тебе сказать, что я решил все бросить. Ради тебя, между прочим. — Бросить — то что? — Наркотики. Не как на попусках, временно, а вообще навсегда. — Спасибо за информацию, да толку мне с нее? — Совсем глупая? Из — за них между нами было все так…не очень. — Ты думаешь, что для меня это что — то изменит? Типа ты сейчас это сказал — и сразу все стало круто? Все забыто, все прощены? — Я уверен, что тебе будет круто по итогу. Я для тебя это делаю, слышишь? Потому что не хочу больше причинять тебе боль. Ни при каких раскладах. Могла бы оценить старания. — Я их не заметила, уж извини. Ты прямо с ходу показал мне, что ты ни черта не изменился. — Так я еще и не завязал. Завтра собираюсь. — А на фига сейчас пришел? — Соскучился, блять. Решил посмотреть и убедиться, стоишь ли ты вообще каких — то стараний. — Убедился? — Не волнуйся. Стоишь всех стараний. — Я и не волновалась. — Обманщица. Разговор так быстро происходил, что я не успевала обдумывать ни его ответы, ни его вопросы. Сердце у меня действительно билось как бешеное. И вроде даже диалог не ушел в агрессивное русло, и все еще могло действительно закончится без происшествий. Егор просто пришел поделиться со мной, что бросает наркотики. Не важно, что им двигало прийти с этим ко мне, да еще не начав бросать — но вроде ничего страшного. И скорее всего он бы сейчас даже ушел. Если бы не раскрытая дверь в мою комнату, которая утопала в цветах. — Это что? — заинтересовался он и, не снимая обуви, прямо прошел туда, отодвинув меня к стене. «Только не реви, ни при каких раскладах не реви», — приказала себя я, уже зная, что сейчас будет плохо. Всем. Его взбесит наличие цветов как упоминание об Антоне, меня — добьет последствие его реакции. — Шикарно, — присвистнул он, глядя на розы. — Это от него, да? Ну конечно, от него. Чего ты там встала? — Он со всей силы притянул меня за руку. — Давай полюбуемся вместе, че ты? Захотелось ослепнуть и вообще ничего не видеть. — Уже успела ноги перед ним раздвинуть? Все у вас заебись, да? — Не твое дело. — Отвечай мне. Как тебе с ним? — Нормально. — Нормально, блять??? Нор — маль — но? Ты за столько времени еще ничего не поняла? Сейчас я тебе покажу «нормально». И Антохе потом это «нормально» от меня передай! Собственно, после этих слов Егор сразу перешел к делу. Мгновение — подол платья задран, а нижнее белье снято. Мгновение — и я уже на своем подоконнике, упираясь затылком и локтями о стекло. Мгновение — и я вступаю в эту игру, где мне нужно просто закрыть глаза и повторять мысленно: «Не реви, не произноси ни звука!» Я однажды уже чуть не смирилась, что это норма — что Егор может трахать меня, когда ему вздумается. Настолько однажды это стало обыденным, что даже эмоции и слезы пропадали в такие моменты. Но не сейчас. Сейчас я действительно из последних сил держалась, чтоб не зарыдать от унижения. Еще и напоследок, перед уходом, моральная пощечина: — Передавай Тохе от меня большой привет. Буду рад вас видеть, заходите в гости. Особенно тебя буду рад видеть, моя лю — би — мая. Только когда он ушел, я еще выждала минут десять и только тогда позволила себе завыть, уткнувшись головой в подушку. На ней, как назло, наволочка была тоже из роз. И по всей квартире их запах. Непереносимый. Я больше никогда не захочу видеть эти цветы.