Эффект незавершённого действия

— Ну как все прошло? — Макс подлетел со спины так неожиданно, что я чуть не выронил из рук все бумаги. Я, в принципе, и без него был рассеян. Ляля уже успела уйти домой, мне так и не удалось с ней поговорить. А хотелось очень. Почему она сняла кольцо? Я еле сдержался тогда, чтоб не задать этот вопрос прямо тогда ей вслух. Только посмотрел на нее, пытаясь понять по лицу, в чем причина. Но ее лицо было непроницаемым, словно у постороннего человека. Ничего невозможно понять, глядя на нее. В принципе, это постоянно. Да и хорошо, что сдержался, разорвав даже такой зрительный контакт, и ничего не ляпнул. В ином случае Шеф был бы крайне недоволен, и вообще неизвестно, к чему все это привело бы. В ту минуту я даже чувствовал злость. Будто Ляля стесняется меня, что ли. Ведь нет ничего криминального в том, что студентка является моей женой, это можно было бы даже не скрывать, главное, вести себя соответствующе. Но она продолжала меня избегать, даже выходя с универа, мы не могли пойти вместе, и я каждый раз парковал машину в близлежащих дворах и ждал Лялю там, поддерживая ее загон «вдруг нас увидят вместе». Теперь и кольцо прячет. Неприятно. Попробую еще раз с ней поговорить и убедить, что в том, что мы вместе — нет ничего предосудительного. — Отлично все прошло. — Пришлось вернуться из своих мыслей, ибо с экологом — другом мы направлялись в одну сторону и стоило поддержать диалог. Мы прошли мимо раздевалки, где толпились студенты, которые своим весельем напоминали меня самого в прошлом. Хорошее время было, беззаботное. Тусовки, пары, вписки, сессии, новые знакомства, домашние работы, куча влюбленностей. Было круто, но несмотря ни на что, я все равно был счастлив тому, как сложилась моя жизнь сейчас. Холодность, непонимание, странные заскоки — Ляля вечная загадка для меня. Я никогда не знаю, что происходит в ее голове. Она так часто молчит. По ее лицу никогда не поймешь, что в этот момент она хочет — то ли любить тебя, то ли убить. А от слов толка еще меньше — Ляля мастер быть нейтральной ко всему. Говорить то, что человек ожидает услышать или хотел бы. Воспринимать это взаправду не имеет смысла — это банальная вежливость. Ни с кем мне так сложно не было, клянусь. Но и так сильно не тянуло меня ни к кому, тоже клянусь. Человек, который стал для меня целым миром, но я был для нее всего лишь частью его, и никогда не обманывал себя лже — иллюзиями. Мы дошли до Валерия Львовича и отчитались, что все прошло без эксцессов. Тот был доволен, и при этом занят своими делами, потому быстро отпустил нас. Через час у нас самих должны были начаться пары. Свободное время. По старой привычке мы пошли в близлежащий сквер, где раньше проводили время всей группой, когда у нас образовывались «окна». Там уже оказалась скучающая Юлька, в одиночестве сидящая на лавке, попивая кофе из пластикового стакана. Мы поздоровались и сели рядом с ней. Макс сразу начал рассказывать о своих парах. Все — таки его предмет тоже на первом курсе. И я, и Юлька слушали его вполуха, так как его рассказ плавно перетекал на тему самой экологии, и его часто заносило на этом. Фанат. Он недовольно смотрел на пластиковый стакан в руках подруги, потом махнул рукой и резко обратился ко мне: — Так и кто из них твоя супруга? — А что? — Как что? Нормальный интерес. Три группы первокурсников, все время ждал посмотреть на девушку с твоей фамилией, но так и не было такой. Ты же так и не познакомил нас сам. — Она оставила свою фамилию. — Вот черт! А я все гадал… — А почему оставила свою? — влезла в разговор Юля, выкидывая свой стаканчик в мусорку. На секунду она сделала вид, что промахнулась, чтоб потравить Макса, но быстро забила на это. — Просто так. За этим правда не было никакой загадки. Ляля так захотела — мне было безразлично. Фамилия не играет никакой роли, она все равно моя жена. Подул ветер. Юлька обхватила плечи, пытаясь согреться. Одета она была легко, блузка и юбка, и погода была солнечной сентябрьской. Ветра никто не предусмотрел. Макс снял с себя пиджак и протянул ей. Та вежливо поблагодарила, укутавшись в него, но при этом недовольно покосилась на меня, мол, я бы тоже мог предложить свою кофту. То есть, лучше бы я, а не Макс. Я бы и предложил. Мне не жалко. Она все равно остается моей подругой. Просто с появлением Ляли в моей жизни я перестал замечать таких тонкостей. — Жену он нам свою не показывает, по инициалам не вычислить, прямо шпионы какие — то, — продолжила Юля. Шпионы, блин. Ничего я не скрываю, у меня нет предрассудков, как у Ляли. Надо вообще познакомить ее с моими друзьями, потому что иначе выходит, будто мы действительно два затворника и стесняемся быть вместе. — Ляля Серебрякова ее зовут. — Та — ак, — задумчиво протянул Макс, пытаясь вспомнить. — Это же староста из сто тринадцатой? Симпатичная такая, волосы еще длинные у нее. Она? — Она. — Вкус хороший у тебя, бро. Он бы это, наверное, сказал в любом случае. Для него все хорошие и симпатичные, но из — за врожденной скромности у Макса никогда не было отношений, и он иногда страдал по этому поводу. Но вкус у меня действительно хороший. Характер у Ляли, конечно, не сахар, но внешность безукоризненна. Даже пытаясь не выделяться среди других, она все равно притягивает взгляд к себе. — А по мне странно это, — сказала Юля. — Я думала, поинтереснее кого найдешь, Антошка. Раз уж даже женился. Помню я ее тоже. Ничего особенного. Я бы, конечно, мог сейчас грубо поставить ее на место после таких слов. Только смысл? Она всегда говорила гадости про моих бывших, при чем ее ревность была настолько прозрачна и неприкрыта, что меня ни на секунду не задевали ее слова. Я тупо привык за четыре года к этим ее фразам. — Ой, Юля, — недовольно высказался Макс, который тоже все прекрасно понимал. — Чего? — ощетинилась та. — Молчала бы уж. Позоришься только! — И чем это? У них началась словесная беззлобная перепалка, в которой я не принимал участия. Мне реально без разницы, что считают другие. Важно — Лялька. Я зашел «В контакт», просто проверить ее. В сети. Но ничего не пишет. Обычно после ее пар мы всегда общаемся. Либо я подвожу ее до дома, либо вместе уезжаем совсем, либо она предупреждает, что пойдет прогуляется с Аней. Сейчас — ничего. Как — то не по себе. И ведь знал, что не сделал ничего плохого. Написал: «Ты где? Все хорошо?» Но почти тут же вышло уведомление: «Была в сети пятнадцать минут назад». Я уныло листал ее страницу, подмечая то, что все наши совместные фото она либо удалила, либо скрыла от всех. Это я уже знал давно — старая песня насчет того, что так «нас спалят». Но все равно грустно. Меня тоже попросила скрыть, и я пошел на поводу. Продолжил листать профиль. Один ее подписчик меня особенно нервировал. С одной стороны, это хорошо, что Егор всего лишь в подписках, а не в друзьях. С другой — не хочу, чтоб даже таким образом он светился там. И вроде он дал понять в телефонном разговоре, что не будет вмешиваться в наши отношения, но дурное предчувствие меня не отпускало. Даже ничего не делая, он как будто продолжал вмешиваться. Наверное, потому что я часто думал, что Ляля его любила. Несмотря ни на что, она его любила. До последнего буду убеждать себя, что это в прошлом, ведь она же сейчас осознанно со мной, а не с ним. Надо мыслить позитивно, иначе сам себя закопаю этими подозрениями. Но все равно противоречиво перешёл на его профиль. Ничего интересного. Почти пустая страница. Заходил уже как — то, все по-старому. Хотя нет. С неожиданностью для себя я обнаружил какое — то нереальное число подписчиков, возникших у него. Около двухсот тысяч, даже больше. Он что, блоггером каким — то стал? От него всего, наверно, можно ожидать. Но эту мысль я тоже отмел, чтобы быть блоггером — нужен контент, а у него почти пустая страница. На что там подписываться вообще, чтобы что? «Я дома. Мы с Аней пешком прогулялись. Все хорошо.» Сообщение от Ляли. Как камень с души соскользнул. Я даже улыбнулся телефону, тут же забыв, на чьем профиле находился до этого. «Через две пары приеду, съездим куда — нибудь? Впереди выходные. Можно отдохнуть!» «Давай». «Люблю тебя». И смайлик — поцелуй в конце. Я счастлив.