Старые узы

Погода была откровенно опасная... Небо рвало и метало, проливая на землю капли мелкого дождя, била молния. Жители домов закрывали окна и двери, тушили свет и ложились спать. Жизнь вокруг казалась затихшей, спрятавшейся от бушующей стихии. И так было даже лучше. Никто не лез под ноги, никто не мог случайно погибнуть из-за неосторожности шиноби. Гроза отлично скрывала всё. Гром – звук заглушил громкую ругань со стороны трёх преследователей, направленную на убегающую фигуру в плаще. Молния – разящая вспышка отражается в сером кунае с мелькнувшей взрыв-печатью, летящем сквозь капли дождя. Высокая фигура с плащом даже не затормозила, кидая его – ведь она и без разворота видела, куда метить и кого бить. Первый преследователь – темноволосый мужчина лет пятидесяти, – не успел даже пикнуть. Кунай вонзился ему в ногу, и раненый шиноби камнем полетел назад, опрокидывая двух других мужчин и увлекая за собой вниз. Раздался взрыв. Освободившись от преследования, фигура в плаще, совершив ещё три больших прыжка, остановилась на крыше старого животного приюта. Одежда на теле промокла насквозь, прилипая и мешая. Самые ненавистные ощущения! Зато рюкзак остался цел – обернуть его в плёнку было хорошей идеей. Молния снова сверкнула, ударяясь в громоотвод, из-за чего фигура вздрогнула и едва не повалилась на спину. Даже будучи шиноби, к грозе она привыкнуть не могла. Гроза может скрыть всё. И ограбление, и убийство, и даже лёгкий бег в нескольких крышах от тебя. Бег?.. Фигура рефлекторно замерла на месте, прислушиваясь ко всему вокруг. Из-за клановых особенностей её глаза имели обзор в 359°, поэтому можно было не поворачиваться, и, в случае чего, иметь возможность сразу убежать. Но преследование не возобновилось. Те трое шиноби лежали в двадцати метрах от неё на узкой дороге между домами, а один из них пытался исцелить товарищей с помощью ниндзюцу. Губы куноичи чуть дрогнули, растягиваясь в лёгкую улыбку. Ниндзя-медики действительно лучшие ниндзя Конохи, какие бы придурки не говорили обратное. Недалеко раздался всплеск, а с правой стороны от фигуры промелькнул темный женский силуэт. Реакция последовала мгновенно. Девушка в плаще прыгнула в сторону, приземлившись на мокрую от дождя антенну дома, цепляясь длинными пальцами за тарелку. Железо чужой катаны звонко столкнулось с крышей. Капли грязной воды полетели в стороны, а вооруженная куноичи едва не подскользнулась, не сумев законцентрировать чакру. Девушка в плаще, всё ещё стоящая в позе паука на антенне, наклонила вперёд голову, рассматривая нападавшую. Та вскинулась, поднимая голову и вставая в боевую позу. Показавшиеся из под завесы волос голубые глаза сверкали злобой, а всё тело трясло от напряжения, словно по нему пропустили ток. – Ты достала катану? – удивлённо спросила куноичи, боязливо ёрзая на своей антенне. – Я следила! – прокричала в ответ девушка с катаной. – Я следила за тобой ещё с Амагуреямы! Ты решила бросить деревню, когда она в таком положении?! Куноичи в плаще вмиг посерьёзнела. Сквозь мокрые линзы, она вглядывалась в лицо нынешней противницы, бывшей подруги и сокомандницы – Мейджи Ито. Если она за ней следила – значит, при их последней встрече что-то заподозрила. Раз Мейджи что-то заподозрила, – значит, актерские навыки оказались не самыми лучшими, раз даже такая простодушная девушка не поверила. А если актерские навыки оказались плохими, то с дальнейшим планом будет ещё более напряжно. Да и не только с планом. – Юми!! – прервал размышления крик Мейджи. – Почему ты не отвечаешь?! Объясни мне, что на тебя нашло? Юми смотрела на Мейджи слегка размытым взглядом. Вечно не понимает, что вокруг неё происходит – что в Академии, что в битве. – Через четыре дня начнется война с Песком! Ты обязана быть в деревне, защищать её, защищать её жителей! Почему ты предаешь меня в такой момент?! Эмоции Ито рвались через край, впитываясь в душу ядовитыми каплями. Белесые глаза напротив бесили её своей непроницаемой пустотой. В Академии у Юми всегда было какое-то равнодушное лицо, будто та вообще не понимала, где находится. Сейчас же, это лицо казалось не равнодушным, а наоборот – таящим какую-то злую сущность. И это лишь подстегивало Мейджи к большему возмущению. – Ты метнула кунай в собственного отца, Юми!! Как это вообще понимать?! Что ты творишь, глупая?! – Ито обернулась на то место, где лежали трое шиноби, преследовавшие её бывшую подругу. Папа Юми до сих пор лечил своего товарища, сильно пострадавшего от взрыва. Что сподвигло Хьюгу на такой поступок? Юми, в свою очередь, недовольно свела брови. Бесстрастие на её лице смешалось с недовольством, что вкупе с довольно ленивой мимикой выглядело довольно странно. Хьюге не нравился такой ход событий и не нравилась подруга, что выследила ее. Собрав мысли в кучу и снова сделав нейтральное выражение лица, Юми сказала: – Мейджи, тебя это не касается! И, ради бога, мне надо бежать. Господи, я только-только от погони оторвалась, а тут ты мне голову прохреначить собираешь... Выразить свою мысль полноценно не удалось: и так пылающая злостью Мейджи ещё больше рассвирепела. – Меня не касается? Меня не касается? Да меня это больше всех касается! Вы все предаете именно МЕНЯ! Мейджи кричала и кричала, а у Юми в голове потерялось значение слова "меня". Ей срочно надо было драпать от своей преданной подруги. Но сделать этого не удалось. Сверкнула молния, и Мейджи резко подпрыгнула, оказавшись ближе к бывшей подруге, и занесла катану для удара над головой. Юми опешила, и оттого отпрянула позднее, на ходу выхватывая оружие. Чужая катана со свистом рассекла воздух и едва не сбила с её лица очки, приземляясь и разрубая пополам антенну. Кого-то лишили телевидения. Противницы приземлились на крышу дома. Куноичи Ито не медлила. Отведя катану назад, Мейджи сделала резкий выпад кулаком, целясь бывшей подруге под дых. Костяшки обожгло холодом – Юми заблокировала удар веером. Как же бесил Ито теперь этот кусок металла! Ударить катаной Мейджи не смогла – чёткий удар кулаком под локоть выбил оружие из неумелых пальцев. Руку тут же обожгло болью, и на три мгновение Мейджи отвлеклась на неё. Когда пришла в себя – Юми уже замахнулась для нового удара, раскрыв ладонь и активировав свои глаза – бьякуган. Это доудзюцу клана Хьюга не просто давало им огромный обзор. Нет. Бьякуган позволял им смотреть сквозь кожу человека, видеть его органы и чакросистему. И именно поэтому этот клан был так опасен: используя специальный стиль тайдзюцу, они могли легко ударить по внутренним органам или точкам чакры – тенкецу, – тем самым полностью лишая противника заветной силы. Мейджи мало видела это тайдзюцу на практике, но после того как Хиаши Хьюга, глава клана, на недавней миссии одним ударом двух пальцев свалил на землю кабана, говорило о многом. Но Юми не была такой. Она не была сильной Хьюгой, и из всего арсенала тайдзюцу у неё был только один удар – прямой ладонью в человека. И Мейджи не хотелось даже его испытывать на себе. Куноичи резко подалась назад, отступая и отпуская противницу. Юми не задержалась ни на секунду. Всё также используя бьякуган, она сложила руки в печать Тигра, мгновенно исчезая в сером дыму. "Техника замещения!" – быстро определила Мейджи, выхватывая из ножн кунай с печатью и метая его в Юми. Дым рассеялся, и кунай воткнулся в ствол упавшего на землю бревна. Юми со всей дури улепетывала от этого места по крыше за два дома от противницы. Грянул гром, и Мейджи со злостью сжала зубы. Ни один из их команды никогда не сбегал с битвы! Это было их главное правило, которое теперь грубо попрали. В третий раз. В мгновение ока в пальцах Мейджи оказалось три куная с печатями. Схватив другой рукой катану, она резко подалась вперёд, прыгая на следующую крышу и приземляясь на бельевую верёвку, натянутую между частями плоской крыши. Взрыв-кунаи полетели не в куноичи, а в черепицу треугольной крыши под её ногами. Хотя из-за бьякугана Юми увидела атаку и вовремя прыгнула вверх, Мейджи тоже не отстала: спружинив на верёвке, она быстро оказалась в воздухе рядом с Хьюгой. Тяжёлый удар катаны обрушился на спину Юми, рассекая плащ вместе с тканевым походным рюкзаком. С каких пор она стала ими пользоваться? Юми вскрикнула и устремилась вниз, на соседний дом: из разрезанной сумки посыпались какие-то цветные бумажки. Обе куноичи приземлились на крышу. Мейджи пыталась отдышаться после такого приёма. Чакры осталось очень мало, и нужно было быстрее думать, что делать дальше. Куноичи подняла голову и посмотрела на подругу. Хьюга просто стояла спиной к Мейджи, смотря в проём между домами. Пальцы рук нервно подрагивали и стучали по бедру, а глаза, всё также окружённые сеткой вен, смотрели вниз. Мейджи замерла, не зная, как действовать дальше. Инстинкты шиноби требовали немедленно продолжить бой, пока Юми отвлеклась, но что-то не давало это сделать. Надежда. Может, ей удастся уговорить Юми остаться? Или хотя бы узнать, из-за чего та уходит. Они бы обязательно нашли решение, попросили бы помощи у Касики, на худой конец! В конце концов, Мейджи слишком много времени провела с ней и остальными. Но Шикамичи и Мотана уже... потеряны. Для деревни. Может, хоть одного друга удастся не потерять? Именно это Мейджи и решила сказать своей подруге, медленно подходя к ней по мокрой крыше. – Юми, я ведь просто тебя не понимаю. – голос зазвучал примирительно, с лаской. – Мы с тобой знакомы с семи лет, и я ни разу не видела тебя такой решительной. Что случилось? Чего ты хочешь добиться? Неужели для нашей команды... – Да нету больше никакой "нашей команды"! – громкий голос Хьюга обрубил все слова, которые до этого были в голове у Ито. – Мейджи, ты действительно настолько глупа? Ты действительно настолько слепа? Вроде как из нас двоих я очки ношу, – в небе грянул гром, но даже это не заглушило голоса куноичи. – Я просто хочу уйти, вот и всё! Хватит до меня докапываться! Не успела Мейджи ничего сделать, как Юми быстро сложила печати, а вокруг неё появилось два полностью идентичных клона. Ещё секунда – и клоны прыгнули в проём меж двух домов, а Юми снова выхватила веер и отпрыгнула от неё подальше. – Ты могла меня ударить только потому, что я не дралась в полную силу. А я не хочу драться в полную силу! Я вообще драться больше не собираюсь! Что вы все из меня жилы-то вытягиваете?! Мейджи в шоке смотрела на Хьюгу. О какой полной силе говорит Юми, если они обе являются слабейшими генинами –кроме Харуки и Коджи из бывшей команды Мотаны, – в своем поколении? Она даже не владеет техниками своего клана, а тут – полная сила. Ладно Мейджи – ей нет смысла учить что-то новое из-за чакротравмы, она в любом случае останется в своих рамках. Но что мешало Юми овладеть ими? Или она это сделала?.. и говорит именно об этом как о "полной силе"? Вопросов было много. А времени, чтобы ответить на них – считанные секунды, ибо Юми атаковала: подбросив веер над своей головой, она сложила комбинацию овца-тигр, воскликнув: – Стихия Воды: Болото! Под ноги Мейджи хлынул поток мутно-голубой вязкой жидкости. Зная эту технику, куноичи отпрыгнула вправо, и оттого открылась для другой атаки: Юми неслась на неё, сжимая в одной руке веер, а другую выставив вперёд, метя ей в солнечное сплетение. Решив также применить свою стихию, Мейджи, быстро сложив печать, опустила ладонь на крышу дома. – Стихия Земли: грязевая волна! Твердая поверхность пошла волнами, и Юми зашаталась. Решив, что это её шанс, Мейджи, прыгнув и оттолкнувшись от соседнего здания, ещё раз замахнулась катаной на противницу. И это оказалось ошибкой, ибо при таком прямом нападение, в голову Мейджи тут же полетел стальной тонкий веер. К счастью, из-за тряски, Юми не смогла нормально метнуть свое оружие, и веер проскользил в нескольких сантиметрах от щеки Мейджи. Воспользовавшись промахом Юми, куноичи Ито обрушила на неё свою катану, всё ещё находясь в двух метрах над ней. Но вместо того, чтобы уклониться, куноичи Хьюга резко завела руку назад, растопырив пальцы. Мейджи успела лишь удивлённо вскинуть брови, когда её что-то полоснуло по левому уху. Куноичи клана Ито вскрикнула и от боли на секунду закрыла глаза, промахиваясь катаной и приземляясь на колени. С разрезанного участка потекла кровь, стало несколько теплее. Под ноги Мейджи соскользнула отрубленная светлая прядка волос, рассыпаясь и утопая в луже. Юми приземлилась чуть дальше, сжимая в руке свой боевой веер. Вода стекала по её рукам и металлическим пластинам, составляющим оружие, и собиралась каплями где-то внизу, на тонкой нити, ведущей от основания веера до большого пальца правой руки. "Это боевая леска!" – подумала Мейджи, зажимая кровоточащее ухо. – Она привязала к своему вееру леску, чтобы можно было его вернуть! С каких пор Юми знает такие уловки?" Мейджи тут же обругала себя за эту глупую мысль. Раз Юми говорила о своей полной силе, значит она тренировалась. Не стоит удивляться, что и в стратегии она поднаторела. К Юми, тем временем, уже вернулись её ранее созданные двойники. В руках клоны держали те самые цветные штуки, что выпали из рюкзака Хьюги при ударе. Это оказались обычные глиняные поделки – мини-маски, какие используют в театре; крошечные цветочки в вазах, местами расколотые из-за падения, и другие, совершенно разные бытовые штучки, слепленные слабой и неумелой рукой. Ещё несколько поделок было перебито – клон просто принёс цветные щепки. Их Юми просто сложила в карман, после чего развеяла клонов и снова посмотрела на Мейджи. Белые, как луна, глаза встретились с голубыми. Они смотрели друг на друга в упор, ожидая действия со стороны противника. Юми нужно было бежать. Мейджи нужно было не допустить побега. Их гляделки могли бы продолжаться очень долго, если бы Юми резко не вздрогнула и не бросила взгляд в сторону. Мейджи повернулась за ней. В девяти домах от них виднелось пять высоких силуэтов. Патруль Конохи!! Мейджи никогда не видела у Юми такого лица – её словно водой облили. Она судорожно принялась застёгивать рюкзак, дёргая за скользкую молнию, застрявшую посередине. Это замешательство подстегнуло Мейджи. В висках застучала кровь, и ей удалось встать даже быстрее, чем это могло бы быть. Одно усилие смогло поднять её с пола. Второе – сжать в руках катану и ринуться вперёд, стараясь не подскользнуться на крыше. Юми уклонилась от лезвия в самый последний момент – когда кончик катаны уже находился около её плеча. В руке снова блеснул веер, а чунины Листа уже стали на две крыши ближе. Мейджи с трудом удавалось парировать атаки и одновременно глядя на приближающуюся группу ниндзя. "Быстрее, быстрее, быстрее" – мысленно торопила их Мейджи. Удар катаной. Блок веером. Удар веером. Порез на скуле. Юми действительно была хороша в тэссендзюцу*. Орудовала веером, как продолжением своей ладони, нанося сильные удары противнице. Мейджи было вразы труднее. Именно сейчас Мейджи остро ощутила разницу, с которой они вели бой. Клан Хьюга считался четвертым по силе среди кланов: уникальное тайдзюцу, мощное доудзюцу, интересные техники. А что клан Ито? Никаких улучшенных геномов, никаких особых техник. Только гибкость тела повышенная, чтобы с катаной было проще работать. Подумав об этом, Мейджи ощутила себя какой-то неполноценной. Предательства близких людей пробуждали в ней худшие эмоции. Раньше Мейджи было всё равно на то, что она, по сравнению с какой-нибудь Мотаной или Курито Сарутоби, не являлась выдающейся куноичи. Ей не приходилось выполнять миссии выше ранга B, не приходилось выходить за рамки своих возможностей, чтобы выжить. Ей ничего из этого не приходилось. За своими размышлениями, куноичи пропустила удар кулаком. Её катана взмыла в воздух, пролетела по дуге, вращаясь, и приземлилась где-то внизу, между домами. Мейджи на рефлексе бросилась к оружию, однако её противница тут же рванулась в противоположную сторону, собираясь прыгнуть на соседнюю крышу. Мейджи несколько секунд не двигалась, судорожно раздумывая, что делать. Чакры совсем не осталось, лишних секунд на составление плана – тоже. Всё, на что её сейчас хватило – рвануться вперёд на противницу, хватая её за плечи и сваливая на землю, и заголосить, стараясь привлечь внимание: – Она здесь! Юми Хьюга! Она здесь!! Мы здесь! Со стороны Юми раздалось шипение. – Молчи, придурошная! – Хьюга, которую Мейджи пыталась удержать за нижнюю часть тела, принялась яростно сучить ногами, стараясь попасть по подруге. – Хватит пытаться мне помешать! Теперь от неё исходила настоящая злоба. Мейджи пропустила удар ногой в челюсть, отпрянула. Перед глазами заплясали звёздочки. Её противница тут же попыталась встать, подскользнулась, снова попыталась встать, на этот раз схватившись за крышу поудобнее. Словно громовой раскат, со стороны соседней крыши раздался крик. – Стоять! "Это патруль!" – радостно пронеслось в голове Мейджи. Она смогла. Она протянула время до их прихода! Состоящие в патруле чунины выхватили оружие. В сразу вскочившую на колени Юми полетело несколько кунаев со взрыв-печатями. Полулежащая рядом с ней Мейджи откатилась в сторону, дабы не попасть под взрыв, закрывая голову руками и пытаясь собраться. Краем глаза ей удалось заметить, как ошалевшая от такого выпада Юми складывает печати какой-то техники. Что это за техника Мейджи понять не успела. Только то, что это явно не замена. Раздался взрыв, закрыв всем обзор на несколько секунд. Когда же он рассеялся, Мейджи услышала удивлённые голоса патрульных и повернула голову за секунду до того, как раздался следующий взрыв, что сбил чунинов с ног. За эту секунду Мейджи успела увидеть технику, которой закрылась Юми – это её собственная, усовершенствованная версия "Водяной тюрьмы". Этот обычный прозрачный шар, состоящий из воды, собранной с крыши, который обычно использовался для захвата в него врагом, Юми использовала на себе, создав толстую стенку между собой и взрывными кунаями. Несколько взорвались, застряв в первом слое воды, но два из них попали глубже, оказавшись в пространстве между водянымм стенками. Устойчивые к воде печати оказались в пространстве Юми, и именно их ей удалось использовать против чунинов, просто разорвав свою технику и выпустив кунаи обратно в их владельцев. Мейджи почувствовала, что на неё накатывает отчаяние. Юми снова убегала от неё. Сейчас складывалось ощущение, что все действия Мейджи не помогали остановить, а лишь подталкивали Хьюгу сбежать. Но, всё же, куноичи решила сделать последний рывок. Со стороны чунинов раздался свист, и состоявшая в данном патруле Курито Сарутоби, бывшая одноклассница Мейджи, швырнула ей катану. Куноичи привстала, напрягая все возможные мышцы, и прыгнула вперед, оказываясь чуть ближе к Юми. Та обернулась на неё, рассматривая, из-за чего стало ясно, что бьякуган у неё отключен. Юми свернула чуть в сторону, и Мейджи устремилась за ней, оказываясь чуть выше в свободном падении. Она занесла катану над её головой, намереваясь не прибить, а вырубить её. Слишком поздно Мейджи поняла, как она просчиталась. Юми резко развернулась, хватая её за запястье и уводя катану от себя, зажимая её в одном положении. Удар второй раскрытой ладонью пришелся четко под солнечное сплетение Мейджи. Молния попала в соседний громоотвод, беззвучно прошла по нему током. Капли воды замерли в воздухе, словно оказались в вакууме, а посторонние звуки начали доноситься словно через вату. Время сосредоточилось между ними, показывая всё в замедленной съёмке. Тело Мейджи накренилось, устремляясь вниз. Пальцы мёртвой хваткой удерживали катану, направленную к земле, а мышцы ног заледенели. Удар с поверхностью крыши пришёлся на боковую часть тела. Голова затрещала, как тонкое стекло, из глаз полилась новая влага. Катана сломалась, ударившись о землю, и осколок воткнулся в руку куноичи. Всё тело полностью парализовало техникой клана Хьюга. Сквозь звон в ушах Мейджи услышала, как Юми приземлилась рядом с ней на ноги. Юми толкнула в сторону подруги какую-то круглую плоскую шашку. Та проскользила несколько метров, слетела влево и полетела вниз с крыши, так и не достигнув цели. Юми громко топнула ногой, возмущаясь, после чего развернулась, последний раз вглянув на Мейджи через плечо, и бросилась вниз, на дорогу, ведущую к воротам из деревни. Мейджи и не заметила, что они оказались так близко к выходу. Гроза громыхала ещё громче, словно природа выплёскивала весь свой гнев через эти белые светящиеся молнии. Дождь шёл с удвоенной силой, а Мейджи так и лежала на боку на крыше дома, пытаясь пошевелить хоть какими-то мышцами в теле. Такого мерзкого, слабого состояния у неё не было уже давно. Мысли о собственной слабости лезли ей в голову. Если Юми её одолела, – значит, как шиноби она сильнее. А если Юми её сильнее, – значит, и в команде №4 куноичи Ито самое бесполезное звено. Бесполезное. Слабое. Не умеющее даже правильно вести бой. В голове набатом зазвучали слова бывшей подруги: "Ты действительно настолько глупа? Ты действительно настолько слепа?". Да, Мейджи действительно была слепа, раз не увидела зарождающегося предательства в третий раз. Мейджи действительно была глупа, раз не стала улучшать свои способности стихии после того, как ей поставили диагноз о повреждении точки Инь. Чтоб ещё хоть раз она пропустила тренировку!.. Чтоб она ещё хоть раз понадеялась на каких-то других людей, что те всегда помогут, будут рядом...не ударят в спину, как последняя плешивая собака. Вдруг, на крыше рядом раздался всплеск – кто-то приземлился чуть позади Мейджи. Потом раздались быстрые шаги, и этот кто-то опустился на колени рядом с куноичи. Мейджи внутренне вздрогнула. Её аккуратно приподнимают, кладут головой на колени. Ребёр коснулась тонкая рука, осторожно ощупала. Куноичи приоткрыла глаза, сразу смотря на руку, засветившуюся зелёным светом. Мягкая чакра ирьёниндзюцу потекла сквозь её тело, проникая и наполняя каждую клеточку. Как же стало тепло... Мейджи перевела взгляд наверх, на самого человека. Над ней склонилась Точика Хьюга – мама Юми и ирьёнин-травматолог. Как она здесь оказалась? Неужели тоже пыталась остановить свою дочь от побега? Мейджи попыталась сказать что-то, однако язык словно отнялся. Она попыталась опереться на локотки, однако те держали её очень слабо – куноичи начала дрожать. – Тссс, – Точика осторожно надавила на плечи Мейджи, опуская её обратно на колени. – Лежи спокойно. Лечение медика помогало, и паралич постепенно отпускал Мейджи. Теперь болело только место удара и кровоточащая ладонь, в которую воткнулся обломок катаны. Его Точика лишь разломала, убрав бо́льшую часть обломка, а остальное планировала извлечь хирургическим путём, о чём и сказала Мейджи. Когда с оказанием первой помощи было закончено, Точика сложила свою комбинацию печатей и запустила в небо красный огонёк – сигнал о том, что кому-то нужна помощь. – Неподалёку есть отряд медиков, они перенесут тебя в наш корпус. – тихо сказала она. – Мисако-сан извлечёт твою катану, и ты вернёшься в строй буквально через несколько дней. – А... Юми? – спросила Мейджи. Точика замерла на секунду, после чего перевела взгляд на свою пациентку. Секунду помолчав, женщина сказала очевидное: – Она сбежала. Никто не смог её остановить. У Мейджи предательски задрожали губы. – Я...простите. Прости меня, пожалуйста. Точика положила руку ей на волосы, поглаживая и качая головой. В её мокрых глазах Мейджи увидела ТАКУЮ скорбь, что запомнила её на всю оставшуюся жизнь. Дальнейшие события прошли как в тумане. Мейджи перенесли в лазарет, где её долго допрашивал отряд токубецу-джоунинов, даже не смотря на строгий запрет Точики. А через два дня пришло громогласное известие – Хокаге проводит суд на Касики Яманакой – учителем Мейджи, Шикамичи, Юми и даже Мотаны, когда ту перевели к ним. * * * * * Зал в резиденции Хокаге был не таким большим, как казалось изначально. Обычная светлая комната с длинными деревянными столами и стульями, стоящими буквой "П", заставленная шкафами со всякими свитками и полными бумаги файлами. За столами сидели важные люди – старейшины деревни. Чуть ближе к середине – компания присяжных. В самом же центре сидел сам Хокаге – Хирузен Сарутоби. Старик семидесяти с чем-то лет с остроконечной бородкой, одетый в белое кимоно и известную красную шляпу, обозначающую титул Каге. А напротив него находилась женщина – Касики Яманака. И именно в эту "обычную" комнату сейчас рвалась Мейджи. Её сдерживал собственный отец – Хаяте Ито, работающий в резиденции секретарём и присутствующий на собрании по никому неизвестной причине. Известие о суде над Касики-сенсеем ввело куноичи в замешательство и даже притупило горечь от предательства Юми. Мейджи сбежала из больницы, выбравшись через окно, и на телеге добралась до резиденции Хокаге. Мимо охраняющих джоунинов она прошла под Хёнге, а вот в самом зале суда её уже и поймал отец. Вот только пришла Мейджи поздно – Касики уже выдвигали обвинения. Присяжные говорили о том, что это первый раз, когда сразу три ученика одного учителя подались в нукенины. Что Касики не справилась со своим долгом сенсея, и что никто ей доверять больше не сможет. В куноичи Ито клокотала ярость, когда Хирузен Сарутоби произносил эти слова. Она не понимала, как можно обвинять её сенсея в том, что сделали Шикамичи, Мотана и Юми? Неужели они считают, что это Касики воспитала в них предателей? Наконец, Мейджи удалось прорваться сквозь отца, наступив тому на ногу. Тот отпрянул хватаясь за конечность, матерясь и зачем-то ругаясь на имя своей жены – мамы Мейджи. Мейджи рванулась к центру комнаты. – Хокаге-сама! Подождите! Комната, до этого наполненная голосами, затихла. Все взоры устремились на Мейджи, Хокаге недоумевающе поднял брови. Касики лишь повернула на неё голову, с сожалением заглядывая ей в глаза. Неужели она реально чувствует вину за то, что сделали её ученики? Чувствуя, как решительность так дерзко выступить понемногу тает, Мейджи бросилась к столу Хокаге, хватаясь и чуть ли не вскакивая на него. Старейшины охнули. – Хокаге-сама, – голос звучал нетвердо от волнения, но очень искренне. – Касики-сан хороший, добросовестный джоунин! Разве можно наказывать её просто за то, что Шикамичи, Мотана и Юми оказались тварями? Это же абсурд! Да и не такая это поте... Договорить Мейджи не успела – её оттащила на середину молодая синеволосая женщина, обняв со спины и приложив палец к её губам, заставив замолчать. Это была мать её бывшего одноклассника Юкимару Котарумы – Итика-сан, состоящая в присяжных. Оказавшись на безопасном расстоянии от Хокаге, она отпустила Мейджи и отошла к своему столу, оставшись стоять перед ним. Хирузен одобрительно кивнул ей, после чего вернул себе прежнее серьезное выражение лица. – Боюсь, вы не понимаете всей масштабности случившегося, – сказал он, медленно опускаясь обратно за свой стол, складывая тонкие пальцы в замочек и кладя на них подбородок. – Коноха понесла слишком большие потери. В общей сумме, из-за побега двух учеников Яманаки-чан было убито 18 человек, 17 из которых – ранга джоунина. Из-за побега молодой Хьюги, Хиаши-сан отказался участвовать в войне и послал всех своих воинов на её поиски. После гибели команды номер 6 мы также потеряли трёх шиноби и превосходных шпионов. Таким образом, из всех оставшихся команд генинов боеспособной остаётся только одна. Но! Трагедия в семье Каторо не позволит юному Тосузену участвовать в войне, а Нику Митори ещё долго не встанет с постели после её столкновения с Сунагакуре. Его тяжёлый взгляд снова обратился к Мейджи, застывшей посреди зала, а после и на Касики. – Ваши ученики нанесли деревне действительно большой ущерб, убив стольких людей. Я не говорю о разрушениях, которые оставила после себя молодая Мотана, и о том, какое сильное киндзюцу она при этом похитила. Вы понимаете, насколько их преступления масштабны в пределах нашей деревни? Все взоры присяжных обратились на Касики. И следующие её слова заставили сердце Мейджи замереть от непонимания. – Да. Я всё это осознаю и принимаю ваше наказание. Касики не выглядела расстроенной или подавленной. Она вообще сейчас была никакой. Хокаге кивнул на эти слова, не замечая состояния подсудимой, и обратился уже ко всем. – К сожалению, из-за действий шиноби, воспитанных Яманакой-чан, Коноха потеряла слишком много средств. Мы вынуждены будем отказаться от войны с Сунагакуре и признать свою вину в смерти их отряда. Также, Конохе придётся заплатить крупную компенсацию в размере 100000 рё за каждого члена того патруля, что погиб в столкновении. Мейджи замерла с открытым ртом. Её отец, всё ещё стоящий у двери, схватился за сердце. Старейшины хмуро смотрели на Касики, присяжные тихо совещались между собой. В голове у куноичи стучали мысли, обрабатывали полученную информацию. Она и не представляла, насколько всё на самом деле плохо. – Касики Яманака, Совет принял решение. Ввиду того, что ты сама никогда нас не предавала, Коноха не станет отправлять тебя в изгнание. Но ты не сможешь больше здесь работать. Тебя лишат звания джоунина, и миссии поручать больше не будут. Тебе нельзя будет покидать деревню на протяжении следующих двадцати лет, а весь следующий год нельзя будет выходить за пределы дома. Коноха больше не доверяет тебе, как своему шиноби. Каждое слово било Мейджи прямо по сердцу, заколачивалось в голову раскаленной арматурой. Губы дрожат, а мысли бьются. "Касики-сенсей ведь...такая добрая...." Руки сжимаются и разжимаются, шея потеет. "Она учила меня кендзюцу..." Хочется блевать и плакать одновременно. "И в кафе водила..." Присяжные начинают расходится, комната практически опустевает. Итика Котарума идёт к ней с сочувствующим выражением лица. "А мама такого не делала..." Итика кладет руку ей на плечо. Но стоило женщине это сделать, как из уст Ито раздалось шипение. – Пошли...вы. Итика замирает, шокированная таким выпадом. Мейджи трясет так, что зуб на зуб не попадет. Она разворачивается, сверкая злыми голубыми глазами. – Пошли вы нахрен все!!! Что это за отношение?!! Почему вы лишаете моего учителя всего, что она заслужила?!!! Итика Котарума в шоке отшатнулась от Мейджи. Отец куноичи бросился к ней, чтобы остановить, но Мейджи с такой силой вдарила по стоявшему рядом столу, что тот отлетел прямо к дверь, сбивая Хаяте с ног. Хокаге молча наблюдал за ней. В голове всплывали тёплые моменты из жизни их команды, и тут же перечёркивались моментами с гнусным предательством. Какая отвратительная несправедливость. Оставшиеся в комнате люди не двигались с места, но навострились, готовые сдержать безумную девушку в любой момент. – Почему вы судите Касики, если она ни в чем не виновата?! Это Шикамичи с Мотаной ушли в Акацуки, это Юми меня вырубила!! Юми! Хотя мы были друзьями! А сейчас она... она... – у Мейджи начало сбиваться дыхание, голос становился тише. – Последняя сука – вот кто она! Мейджи кричала и кричала, выплёскивала все эмоции. Было невыносимо больно. Грустно. Злостно. Отвращение накатывало и к самой себе. Какая же Мейджи слабая, раз всё так случилось? Какая же она тупая, наивная, бесполезная... "Бесполезная, бесполезная..." – шепчет голос накатывающегося безумия. Мейджи выхватывает кунай. Хотела жить со своими друзьями? Ходить на миссии, выполнять вместе задания? Каждый вечер ужинать в Амагуреяме? Не прыгать выше головы, довольствоваться имеющимся? Так хотела жить? Так вот теперь заживет по-новому. Мейджи с силой опустила кунай на свою руку, лежащую на столе, ударяя между безымянным и мизинцем. Слова срывались с языка, как будто были заготовлены заранее. На шокированную Итику было глубоко наплевать. – Я, Мейджи Ито, дочь Хаяте и Хару Ито, клянусь, что отомщу вам, команда номер 4! Я буду тренироваться каждый день по девять часов, выжимая из себя всю силу, пока ноги от нагрузки не сломаются! – каждое слово сопровождалось ударом ножа в место между пальцами. – Никакое ваше предательство не сделает из Касики-сенсея изгоя в собственной деревне! И с рук вам ничего не сойдёт! – последний удар ножом пришёлся в собственную руку, прибив ту к столу, однако на Мейджи это не произвело никакого эффекта. – Я отомщу вам, дорогие друзья, и стану сильнейшей куноичи своей деревни. Я...я вас убью! Последнее слово отдалось эхом по комнате, заставив оставшихся в зале людей вздрогнуть. Хокаге напряжённо стучал пальцами по столу, а сидящая всё на том же стуле Касики лишь наблюдала за ней, пряча собственное отчаяние.