Старые узы

«Так, а теперь слушайте меня внимательно. То, что я сейчас скажу, станет важным этапом в вашей карьере ниндзя. После года наших тренировок, я решилась и подала заявку на прохождение вами экзамена чунина. Не надо вопросов – сейчас всё объясню. Экзамен на чунина – испытание, которое переведет вас от ранга генина до чунина. Он состоит из трёх этапов, двое из которых вы должны пройти втроём, а дальше как получится. Экзамен начнется через три дня, и за это время нам придется тренироваться усерднее. Шикамичи, с тобой мы займёмся гендзюцу и сюрикенами – всё-таки для ниндзя важно уметь ими пользоваться. Мейджи и Юми – с вас парные тренировки в тайдзюцу, послезавтра покажете мне результат. Во вторник..." Эти слова Касики-сенсея Мейджи вспоминала каждый раз, когда оказывалась на трибунах арены Конохи. Сейчас она находилась в первом ряду, и могла лучше разглядеть то, что происходило на боевом поле. Сегодня был этот самый экзамен на повышение ранга шиноби. Сама Мейджи проходила его несколько раз, получив звание чунина в пятнадцать лет, а джоунина – в девятнадцать. В Конохе экзамен состоял из трёх испытаний: письменного теста, выживания в Лесу Смерти, где можно было легко умереть от лап тигра или быть убитыми другой командой участников. Сейчас же, Мейджи наблюдала за сражением вместе с Касики-сенсеем, пришедшей вместе с Мейджи поддержать её негласную подопечную – Онгаку Инузука. Девочка билась за звание чунина уже во второй раз. Её команда прошла два этапа и теперь должна была показать свои навыки в бою один на один, выступая перед несколькими сотнями зрителей, приехавших из других деревень посмотреть на это зрелище, а заодно поставить на победителя неплохие деньги. И, честно говоря, в работе шиноби Мейджи это несколько отталкивало, особенно в те времена, когда она сама проходила тест. Их команда только-только преодолела первые испытания, как их буквально выкинули на арену со словами "не опозорьте деревню". Для Конохи это было необходимо: смотря на выступление их шиноби, даймё других стран могли предложить тем, кто покажет себя лучше всего, важные миссии, за счёт выполнения которых деревня и жила. Свой первый бой на арене Мейджи позорно проиграла: тогда экзамен проходил в Стране Рек, и для неё это была неудобная локация – в свои тринадцать куноичи ещё плохо освоила контроль чакры, а потому не могла долго использовать технику Хождения по воде. Она банально провалилась в воду, служившую ареной, а владеющий молнией противник пустил сквозь неё ток. Мейджи недовольно поморщилась, вспоминая это, и сосредоточила своё внимание на том, что происходило на поле боя. Онгаку сражалась с ученицей джоунина Конохи Майто Гая – Тен Тен. Обе девушки сейчас стояли по разные стороны боевого поля, приходя в себя после взрыва, что они устроили одновременно. Рядом с Онгаку сидела, виляя куцым хвостиком, маленькая палевая собачка. С места Мейджи было видно, что та держит в зубах кунай с изгрызенной взрыв-печатью. Любой член клана Инузука должен был иметь свою боевую собаку-компаньона, и для Онгаку им стал Митомару. Мейджи почти не видела, как та её тренирует, но, по словам самой подопечной, этот пёсик был хорош в защитных техниках и отслеживании запахов. Однако, даже при наличии у Онгаку положенной собаки, Ито было тревожно за девчонку. Она прекрасно знала, что красноволосая куноичи хочет победить именно в этом этапе. После первого проигрыша, случившегося год назад на этой самой арене, Онгаку где-то месяц огрызалась на всех и костерила победившего её соперника, так что Мейджи приходилось очень аккуратно с ней общаться. И Ито искренне недоумевала, почему Онгаку проигрывает в поединках. Шиноби-кинологи, которыми и являлись Инузука, имели хорошую выносливость, которой сама девушка похвастаться не могла, да и приличный контроль чакры. Почему же Онгаку так ограниченно ими пользуется, пытаясь сражаться исключительно на кулаках? Словно в подтверждение её мыслей, Онгаку ломанулась на Тен Тен, размахивая ранее отнятой у той катаной, а сама противница вытащила из поясной сумки боевой свиток, разворачивая его внутренней стороной к вражеской куноичи. Онгаку даже сделать ничего не успела, когда её ударило огромным шипастым шаром, вылетевшим из свитка. Мейджи мысленно ударила себя по лбу. Ну как так можно?! «Давай, Онгаку, уже даже я всё просчитала! – думала куноичи, наблюдая, как Инузука, уже с трудом поднявшись с земли, пытается выцарапать ненадежными пальцами взрыв-кунай. – Стиль Тен Тен – фуиндзюцу и букидзюцу. Тебе просто нужно использовать Митомару для лобовой атаки и напасть с ним с двух сторон! Чего же ты, Онгаку?» За спиной Мейджи раздался скучающий голос какого-то приезжего старика. – Самодурство настоящее, а не бой. Неужто Коноха настолько обмельчала за последние годы, раз теперь на поле выпускаются такие шиноби? Мейджи аж воздухом подавилась. Коноха – обмельчала?! – Да как ты смеешь так говорить о моей деревне? – негодующе прошептала она, рефлекторно нашаривая бедренную сумку. Враг. Враг. Враг. – Видел бы мой бой, ты, скотский зад! У самого уже давно всё отсохло, чтобы сражаться, а у меня... – Тише, Мейджи. Куноичи вздрогнула, поворачивая голову на сенсея. Касики прижимала указательный палец к улыбающимся губам, стреляя глазами в сторону поля боя. Мол, смотри, всё интересное пропустишь. Мейджи покорно перевела взгляд на арену, стараясь забыть о грубом старике. А что именно она собиралась сделать? Убить потенциального работодателя? Мейджи холодом прошибло от этой мысли. Она действительно была готова так поступить? Это же был бы конец всему: службе, доверию деревни, остаткам чести бедной Касики... На арене происходили уже более интересные действия, ибо битва наконец-то переняла некую динамику. Обе девушки перешли в обычное тайдзюцу, и Онгаку наконец-то завладела преимуществом: отобрав у соперницы нунчаки, Онгаку махала ими направо и налево, нанося удары то одним концом, то другим и держа оружие за цепь. Митомару рядом радостно тявкал. "Опять неправильно". – невесело подумала куноичи, складывая кисти между собой и опираясь на них, удобнее устраивая голову. Провал Онгаку на экзамене означал бы не сколько неподготовленность Инузуки, сколько несостоятельность Мейджи, как наставника. Пускай и неофициального, ведь нормальную команду генинов ей брать нельзя – не доверят. А с Онгаку всё нормально – это как тренировка между двумя друзьями. Да и сенсей девушки давно перестал её чему-то учить, сочтя слишком малоспособной. Мейджи в корне не была согласна с этим утверждением. Далеко не каждый ниндзя в 15 лет может быть достойным шиноби. Мейджи и самой пришлось трудиться, чтобы вырасти в нормального ниндзя. Результат – ей дали звание джоунина в 19 лет, что намного раньше, чем у всех в её классе. Кроме того, никто из её троих "друзей" не имеет такого ранга, одна так и вовсе осталась генином. И кто большего добился, интересно? Такие паразитические мысли часто посещали голову девушки. И она не особо понимала, что с этим делать, ведь с одной стороны это было плохо, а с другой...ну, всем же нравится чувствовать себя лучше? Вот и у неё также. Резкий треск привлёк внимание зрителей. Тен Тен в прыжке ударила Онгаку в грудь, сметая её с ног и вырывая из её рук нунчаки. Ударив Инузуку ими по голове, ученица Гая выхватила из поясной сумки новый свиток, который она не показывала с самого начала состязания, и мгновенно развернула его к противнице. Мейджи вздрогнула от следующей за этим атаки. Всё ожидали от Тен Тен очередного града кунаев, однако, вместо этого, из свитка вырвалось что-то красное, горящее. – Взрыв! Земля под ногами Онгаку разлетелась. Она отлетела на несколько метров от образовавшегося кратера, успев перед падением защитить лицо. Тен Тен приземлилась недалеко от девушки, выжидающе глядя на свою противницу. В её руках тут же оказалась ещё пара дополнительных свитков, однако они ей уже не понадобились: Онгаку не могла даже подняться с земли, беспомощно дёргая головой и пытаясь что-то сказать. Мейджи откинулась на спинку своего кресла, устало массируя лоб и вздыхая. Проктор объявил о победе Тен Тен, а выбежавшие на поле ниндзя-медики унесли Онгаку в травмпункт – восставливаться. Поскольку смотреть больше было не на что, Мейджи встала и начала аккуратно пробираться сквозь ряды, игнорируя возмущение со стороны других зрителей, однако мимо сидящих вельмож пробралась осторожно – злить тех, кто даёт тебе работу, абсолютно незачем. Оставшаяся на месте Касики бросила ей вслед удручённый взгляд. Куноичи Ито уже окончательно выбралась из рядов и быстро скрылась на лестнице. Надо было поговорить с Онгаку, и, в случае чего, поддержать. Для этого ведь и нужны друзья, а то некоторые... белоглазые личности явно об этом забыли. Мейджи неохотно вспомнила этих «друзей», не желая портить и так хреновый день этими гнусными образами. Только от своей головы не убежишь. Как бы странно не звучало, но каждое из трёх предательств нанесло разную по силе травму. С Шикамичи они дружили меньше, чем с остальными. Да и он всегда настораживал её хотя бы тем, что свалился на их команду буквально с неба. С предательством Мотаны всё было сложнее и проще одновременно: Мейджи давно подозревала, что подобное произойдет. Что подруга слетит с катушек и выкинет что-нибудь аморальное, ибо после того, что случилось с пятой командой, подобный исход был очевиден. Да и Мотана с самого начала проявляла склонность к садизму, чего стоили только её издевательства над Шикамичи. Но Мейджи всё равно было больно. Всё-таки дружба с 6-летнего возраста так просто не выветривается, да и принять то, что такой близкий человек вступил в Акацуки...в террористическую организацию, полную убийц и политических предателей. А она ещё и Запретную технику Конохи похитила. Ну, а Юми... Мейджи надо было сосредоточиться на реальности. Подобные мысли не имели сейчас особого смысла – ведь куноичи была не на миссии, где воспоминания хорошо помогали сражаться, а в своей деревне. И в данный момент ей надо было поговорить с ученицей. Проходя мимо толпы зрителей, решительно покидавших свои места после этого боя, Мейджи услышала знакомый тенор, окливнувший её: – Привет, Ито-сама! В плотном скоплении людей показалась заметная голубая голова, а через секунду к ней радостно протиснулся Юкимару, вытягивая за собой из толпы бледного тощего парнишку, одетого в форму джоунина. Мысленно выругавшись, Мейджи была вынуждена остановиться – не могла она пройти мимо, когда кто-то её так звал. По себе знала, как это может расстроить. Юкимару имел репутацию местного дурачка – вечно улыбается, смеётся и ходит до дома под ручку с мамой. При виде него испытываешь смешанные чувства: вроде как и жалко, а вроде...ну-у-уу, противно находится с таким человеком рядом. Ещё выкинет непонятно что, а ты потом расхлёбывай и красней перед начальством. Хотя Юкимару и был признан неопасным. Да и обидно было. В «Нэко-но-Аши» Юкимару выполнял ту же работу, что и остальные, а денег получал больше. Ещё и находился на личном попечении у начальства, устроившем его к себе чисто из жалости! Да и приставку "-сама" он произносил с какими-то нездоровыми нотками. Словно специально не говорил, а пропискивал, пытаясь звучать как можно выше. Вот и сейчас Юкимару, натянув на лицо своё обычное беззаботное выражение, весело лыбился и буквально виснул на плече своего спутника. И именно этот спутник и был второй причиной не игнорировать придурка, ведь в нём Мейджи узнала главу отряда АНБУ – Тосузена Каторо. Последний раз она виделась с ним в тот раз, когда поймала вражеского чунина. Тогда они только обсудили пару моментов их профессии, однако главная проблема осталась нерешённой: Тосузен отказывался поручать ей миссии. Причём никак это не объяснял, а просто оставлял в штабе и кормил обещаниями, что скоро это прекратится. Но ведь Тосузен не виноват. Виноваты эти предатели – Шикамичи, Мотана и Юми! И только они! Мейджи скривила лицо, думая об этом, а уже забытый Юкимару не применул обеспокоенно спросить: – Мейджи-сан, вы заболели? "М-да, к таким моментам пора бы уже привыкнуть". – Не заболела я, – ответила куноичи, осматривая каждого из парней попеременно. На Тосузена было смотреть приятнее. – Вы чего-то от меня хотели? – О, да, Мейджи-сан! – Юкимару закивал головой. – Я давно хотел с вами поговорить на одну тему, но всё никак не мог найти время! А сегодня у меня как раз не было дел, и мы с Тосу решили погулять. – По правде говоря, ты выволок меня с работы и не дал закончить отчёт, – сухо перебил его Тосузен. Выглядел он по-обычному спокойно, хотя Мейджи на его месте уже давно ходила бы с кислой миной. Восхитительно сдержанный мужчина. Юкимару на секунду завис. Его рот несколько раз открылся и закрылся, словно он никак не мог вспомнить, о чем говорил секунду назад. Мейджи понадеялась, что сейчас наконец-то можно будет свалить, однако Юкимару резко повернулся к Тосузену и заговорил своим обычным беззаботным голосом: – Тосу, подожди меня у выхода, пожалуйста! Мы с Мейджи-сан поговорим наедине, вон там, около лестницы! А потом вместе пойдем в Ичираку, съедим мандзю. Тосузен окинул его таким же бесстрастным взглядом, как и до этого, после чего развернулся и неровной походкой отправился к указанному месту, по пути посмотрев на Мейджи. Той оставалось только улыбнуться ему в ответ, ибо её тут же бесцеремонно подхватили за руку и потащили к деревянной лестнице – к той части, где было меньше народу. Мейджи поморщилась от неприятных ощущений: хватка у Юкимару была стальная. Её не отпустило даже тогда, когда они остановились с левой стороны от ступенек, а паренёк разжал руки. Юкимару смотрел ей прямо в глаза. – Ну, так чего ты хотел? – вопросила Мейджи, поглаживая предплечье. – Только учти: у меня мало времени. Надо проведать Онгаку, а потом идти на тренировку в штаб. – Не переживайте, Мейджи-сан. Я не займу у вас больше нескольких минут, – Юкимару криво улыбнулся, пытаясь состроить убедительную гримасу. Мейджи передёрнуло. – Вы можете дать мне знания! Ценнейшие знания! – вдруг горячо выпалил парень. Мейджи не поняла, и Юкимару постарался пояснить. – Понимаете...у Тосу скоро будет день рождения, – Юкимару заговорил шёпотом, заговорчески. – Я хочу сделать ему подарок, и для этого мне нужна ваша помощь. Мейджи смерила его странным взглядом: его идеи никогда не могли закончится чем-то хорошим. От этого паренька исходило слишком сильное возбуждение. Мейджи даже могла бы назвать его неестественным, если бы не знала Юкимару. – И что же я должна сделать, чтобы тебе помочь? – поинтересовалась куноичи. Юкимару молчал, глядя ей в глаза своими пронзительными зрачками. Правая рука парня начала неосознанно теребить ракушку, вставленную в предплечье, и Мейджи едва удержалась, чтобы не сморщиться. Атмосфера становилась всё страннее и страннее. – Юкимару, мне надо идти. – повторила Мейджи, всё ещё держа контакт с глазами напротив и пытаясь отойти. – Там Онгаку в лазарете помирает, и я бы не хотела... – Но Мейджи-сама! – Юкимару всплеснул руками, едва не зарядив левой в нос мимо проходящему мужчине. – Мне очень нужна ваша помощь, потому что всех моих знакомых вы единственная, кто близка к отступникам! Волна эмоций закружилась в голове и вонзилась в самое сердце. Мейджи стояла на месте, переслушивая у себя в голове эти слова. Близка к отступникам? В смысле, близка с предателями? – Ваши друзья ведь стали нукенинами, – продолжал юноша. – А значит, вы знаете, какие они люди! Можете мне рассказать? Я хочу поймать одного для Тосузена. Слова забивались в душу стальными гвоздиками. Всплыли далеко не самые приятные воспоминания: громовые раскаты, мокрая крыша дома; знакомая тонкая фигура, сгорбленная над старым потертым рюкзаком, и сама Мейджи: грязная и мокрая, со сломанной катаной в руке. Совсем неопытная. Отвратительно слабая. Юкимару невозмутимо стоял, сутулый, как старушка. Аквамариновые глаза смотрели на Мейджи, словно пытались заглянуть ей в душу. И только улыбка оставалась беззаботной, даже немного заострилась. В Мейджи заклокотала злость на этого парня. Юкимару абсолютно не понимал, что он несет! И ведь пытаться втолковать ему, что он что-то сделал не так – бесполезно. Больной здорового понять не сможет. Юкимару попытался снова что-то сказать, но Мейджи не хотела его слушать. Злобно посмотрев напоследок в эти непонимающие глаза, развернулась и, не тратя время на то, чтобы спуститься по ступенькам, сиганула через перила вниз, на первый этаж. – Постойте, Мейджи! Вы так и не сказали мне, каковы на самом деле нукенины!! – раздался ей крик вслед. Мейджи бросилась бежать по первому этажу, игнорируя начавшиеся шепотки за спиной и возмущённые возгласы людей, которых она своим прыжком напугала. В голове вертелись только мысли о друзьях и их предательстве. Проклятущий Юкимару растормошил их, как неосторожный путник берлогу медведя. Каковы на самом деле нукенины? Это безжалостные убийцы и предатели, твари, неспособные на любовь. И ведь так хорошо прикидывались! Более того, Мейджи даже не известно, для чего они всё это сделали. Но она и не хотела знать. Она просто сделает своё дело. Свою основную цель. Убьёт их. За себя и Касики. Коридор начинал сужаться, люди стали попадаться реже. Мейджи бежала и бежала, потихоньку сбавляя скорость и пытаясь сосредоточиться на том, что хотела сделать изначально: навестить Онгаку. Слева от неё показался проход до санчасти, и Мейджи резко свернула в него. Туда наверняка и унесли Онгаку. Вдруг, в конце коридора появилась фигура в белом халате с красным крестом посередине. Черноволосая женщина с пучком на голове на ходу сняла с рук зелёные перчатки, выкидывая их в стоящую у двери мусорку. Мейджи резко остановилась, узнав в медичке знакомую ей женщину. Та повернула голову, открывая ей белёсые глаза с вздувшимися вокруг них венами, которые уже потихоньку начинали пропадать: бьякуган возвращался в спящее состояние. Это была Точика Хьюга – главный травматолог Конохи на данный момент, а также добрая знакомая Касики. Да и Мейджи тоже. Возрастом уже под сорокет, она до сих пор оставалась довольно симпатичной женщиной, хотя и не отличалась красивым стилем одежды или особой стройностью. Точика растянула губы в улыбке и приветливо произнесла: – Здравствуй, Мейджи! У Онгаку всё нормально, просто лёгкая контузия и пара ранок. Мы с Аритиши их залатали, так что можете поговорить и идти домой. Мейджи заторможенно кивнула и прошла вперёд, обходя Хьюгу. Её гнев как-то сам собой начал утихать, когда она увидела эту женщину. От Точики всегда исходила какая-то теплая аура. Она ассоциировалась у Мейджи с настоящим врачом, что спасает другим людям жизни, лечит детей от простуды. Возможно из-за того, что Точике тоже пришлось пережить страшное предательство, Мейджи её так воспринимала... в любом случае, об этом сейчас она предпочла не задумываться. Хотя сейчас от этого был плюс: куноичи отвлеклась от мыслей о друзьях, а значит, могла спокойно навестить Инузуку. Тем более, что ей дал на это разрешение сам врач. Мейджи толкнула дверь в медпункт. Внутри комнатки оказалось светло и чисто – любившая чистоту Точика отдраила здесь всё до блеска. Онгаку сидела на мягкой кушетке, опираясь спиной на деревянную стенку. Лоб куноичи был забинтован, левое запястье обклеено пластырями. На указательном пальце другой руки Онгаку крутила оставшийся кунай, слегка покоцанный от взрыва. Мейджи осторожно подошла к подруге, стараясь привлечь к себе внимание тяжёлыми шагами. Её явно заметили, ибо Онгаку наклонила голову чуть сильнее, чем было, словно не хотела зрительного контакта. Мейджи остановилась напротив неё. – Ты в порядке? – Тупой экзамен, – кунай резко остановился, зажатый в кулаке. Мейджи медленно присела рядом, стараясь ненароком не коснуться Онгаку: в такие моменты она может взбеситься от любой случайности. – По крайней мере, ты получила опыт сражения перед публикой. – попыталась отвлечь подругу Ито, стараясь собрать в голове мысли для поддержки. С этим у неё всегда было туго. – Да нахрена мне такой опыт? – сердито воскликнула Онгаку и резко опустила руку с кунаем на скамью так, что острие воткнулось в древесину. – Я что, циркачка какая-то, чтобы прыгать перед этими вельможами? Совсем ты рехнулась, мать. Онгаку отодвинулась от подруги, забираясь с ногами на скамейку и обнимая их. Покоцанный кунай так и остался торчать из скамейки. Куноичи клана Ито изнуренно вздохнула и сложила руки на бедрах, по привычке пытаясь засунуть их в несуществующие карманы. Онгаку болезненно относилась к поражениям – слишком сильно они влияли на её гордыню. Мейджи её понимала, особенно в данный момент: по общественным меркам, Тен Тен считалась слабейшим генином деревни на данный момент, и проигрыш ей означал получение этого титула Онгаку. Как такое может не расстраивать? Рядом с койкой кто-то резко тявкнул. Мейджи перевела взгляд на дверь, которая была чуть приоткрыта, а после на пол: там сидел довольный Митомару. Мейджи как-то резко ощутила прилив нежности. Какой умный пёсик, нашёл их в таком заковыристом здании! Если бы у неё был такой понимающий питомец... – Смотри! – куноичи потянулась к собачке рукой, подманивая её и стараясь привлечь внимание подруги. – Сам тебя нашел! Хороший пёсик... Но Онгаку отреагировала иначе. Она со всей силы швырнула кунай в собачку, перевернутым острым концом к себе. Мейджи в ужасе застыла, а потом резко ударила подругу по руке. – Ты что творишь?! – Эта псина ни на что не способна! – голос Онгаку стал резко тонким, как писк мышки. – Я столько времени его тренировала, нервы свои на кулак наматывала, а он даже технику использовать не может! Идиотский пёс! Мейджи в шоке смотрела на подругу, буквально ядом плюющуюся на собственную собаку. Митомару уже с интересом обнюхивал брошенный в него кунай, словно не понимал, что его только что чуть не поранили. Наивный пёсик. Онгаку явно хотела ещё что-то сказать, но от избытка чувств подавилась слюнкой. Она закашлялась, отталкивая пытающуюся помочь Мейджи, закрывая рот рукой и харкая в ладонь. Через несколько секунд это прекратилось, и Онгаку нормально села, оперевшись на колени ладонями. – До последнего не верила, что проиграю. – шмыгнула она, посматривая на Мейджи. Та выглядела откровенно не очень. – А ты чего такая мрачная? Мейджи нахмурилась. Стало неприятно, ибо даже в их разговоре всплыл этот чудик. Но молчать сейчас не хотелось, поэтому ответ прозвучал довольно быстро. – Юкимару встретила. Он спросил про нукенинов. Сказал, что я наверняка знаю всё про них, так как они мои друзья и так далее. – Ясно, – вздохнула Онгаку, покачивая бордовой головой. – Классика. Но ты поэтому так завелась? Почему? – Да потому что ему легко говорить! – вспылила Мейджи, резко вскидывая кулак. Онгаку незамедлительно схватила ту за руку, дабы куноичи не разнесла комнату. Во время гнева её контроль чакры падал. – Он вообще как будто не понимает, что чувствуют люди. Если бы с ним заговорили о его тотальной бесполезности – обрадовался бы? Или с Касики по поводу её положения? Да и вообще, – голос Мейджи стал чуть тише. Первоначальный гнев начал отступать, оставляя после себя лишь серую грустинку. – Друг Юкимару – Тосузен. Он ведь благородный, великодушный, сильный... – И тупой, – закончила Онгаку, отпуская чужую кисть. Разговоры о Каторо не доставляли ей никакого удовольствия. Одно дело убийц обсуждать – и обматерить можно, и действия проанализировать, чем Мейджи часто любила страдать. Ну, а Тосузен... Вот честно, характер – мебель мебелью, даже увлечений никаких нет. Морда разве что смазливая – глаза темные, кожа светлая, приятная. Шнобель ровный, а не как у Гай-сенсея – картофельный. Умел бы ещё чего, кроме как мечом размахивать, – может быть и на уважение какое-нибудь мог бы рассчитывать. А по поводу доброты, так той давно уже не было. Опустел он. А Мейджи просто цепляется за его первоначальный характер, который отпечатался в её добропорядочной голове, и отказывается смотреть на реальность. Бедняга... – Это Юкимару тупой, – ответила Мейджи, распрямляясь. – А Тосузен умный. Он ведь капитан отряда! – Ага. Это ж главный показатель интеллекта. – Онгаку пробурчала эту фразу себе под нос, однако Мейджи всё равно услышала её и неодобрительно посмотрела на подругу. Инузука утомленно тряхнула головой, когда вдруг перед глазами всё поплыло. К горлу подступила рвота. Мейджи поспешно схватила подругу за плечи и аккуратно положила на кушетку, поворачивая на бок. Онгаку как-то вяло попыталась отбиться, но Мейджи положила ей руку на грудь, предотвращая это. Хотя тела шиноби были в несколько раз прочнее и более устойчивы к повреждениям, медпомощь им была необходима. Куноичи Ито встала и быстрым шагом направилась к двери, собираясь привести Точику и её мужа на помощь вредной Инузуке.