Хребет Севера

Второе тысячелетие до образования Риара

Каменные зубы подпирали сумрачное небо, и кусали холодом за лица. Качались над головой высокие деревья, каких они не видели никогда раньше. В родных солнечных степях, откуда они пришли, не было таких деревьев. Не было там и каменных зубов. — Пообещай, сказчица, — прошептал безутешный Тиун, держа в руках мертвую сестру, — пообещай, что про нее не забудешь! И сказчица пообещала. Иткая не пережила тяжелой дороги, как не пережили десятки других людей, и сказчица помнила всех (старика Тэу, разбившего голову о камни, и маленькую Икию, замерзшую насмерть, и почтенную Ултаю, которую унесло бурной рекой, и многих других), ибо такова была ее роль. Она, как ее сказчица-бабка и сказчица-мать, несла в себе историю, и потом она выучит новых сказчиц, и они расскажут об их жизнях и их нелегком пути тем людям, которые еще не родились. Тиун уронил голову сестре на грудь и жалобно завыл, и другие его братья, окружившие его, завыли тоже. Они остались одни. Никто больше не обратил внимания на их стенания, у всех было, по кому скорбеть, и все слишком устали, и усталость эта была сильнее всякой боли. — Утешься, мужчина, — сказала подошедшая седая Иэреха, и сказчица вздрогнула от неожиданности. Братья вздрогнули тоже и посмотрели на нее, а Иэреха, смотря на них глазами, где черное было вместо белого, продолжила: — Все мы одна семья теперь, и вы мои дети, и наша сказчица ваша сестра. Все вместе они похоронили Иткаю, сделав ей могилу из плоских камней, и сказчица спела для нее последнюю песню, и шаманка, ударяя в бубен, призвала их бога забрать ее дух. И пока люди стояли вокруг могилы, сказчица оглянулась на седую Иэреху. Седая Иэреха стояла на пологом склоне, поросшем травой, и смотрела вдаль, распрямив могучие плечи, и низко опущенным держала она в руке свой сагарис. Все чаще сказчица замечала ее поодаль от людей, и даже ее верная сестра по оружию Асиэта не тревожила ее думы. — Подойди, сказчица, — окликнула она, и сказчица подошла. — Нас мало осталось. Помнишь ли ты всех, кто вышел из солнечных степей? — Помню. Иэреха кивнула и повернулась к каменным зубам. Над Черным зубом собирались черные тучи, и бешено выл ветер. Они давно уже обогнули его, этот Черный зуб, но сказчица хорошо помнила, как он испугал их, эта страшная трехглавая вершина. И в тот вечер, прося богов о помощи, они жгли большой костер, и юноши танцевали вокруг него, и шаманка била в бубен, и Асиэта играла на флейте, и сказчица пела им песни, и песни ее были о далеких теперь краях, что они оставили, о травах и равнинах. А потом в круг света вошла седая Иэреха, и все умолкли, а она посмотрела на сказчицу черными глазами и сказала ей петь о том, где они теперь и куда они придут. Их было больше тогда, но слишком многих с тех пор забрал жестокий путь. — Хорошо смотри и запоминай, сказчица, — сказала ей седая Иэреха. — Боги нас не покинули. Сказчица кивнула, смотря вдаль. Каменные зубы там расступались, и зеленая долина приветливо дышала теплом и незнакомыми травами, и незнакомые реки несли по долине свои воды. — Нас мало осталось, — повторила седая Иэреха, и ее черные глаза не отражали света. — Но наше племя будет жить. Сказчица подумала о пути, что был отмечен могилами, и о людях, которые еще не родились и которые не будут знать, что такое солнечные степи, и они вырастут в окружении каменных зубов и услышат о мире за ними лишь в историях сказчиц, которые и сами никогда не видели степей. Дики и враждебны были каменные зубы, и сейчас невозможно было представить, как у их подножий и на их склонах люди выстроят каменные храмы, а позже в долине появится город — они еще не знали, что такое города — город, который люди — как же много здесь будет людей! — нарекут жемчужиной севера, самым большим и красивым городом мира, и под его флагами будет жить полконтинента. Но все это будет потом, так не скоро, что ни сказчица, ни седая Иэреха при всей своей мудрости, никто пока не мог и представить, никто из них даже не знал, что мир, в котором они живут и который им кажется древним, станет еще древнее. А сегодня они хоронили тех, кого забрал западный Северный хребет, и кто никогда не дойдет до теплых равнин его круглой чаши, и седая Иэреха, о ком сказчица сложит песни и научит им других сказчиц, которые еще не родились, задумчиво смотрела вдаль, и ее верная сестра по оружию Асиэта стояла рядом, положив руку на ее сагарис.