Шкатулка драгоценностей

       Баджи тяжело сглатывает, глядя на тебя, и снова возвращается к монитору, задумчиво отводя глаза и отпуская очередную отмазку о своём странном поведении. Казутора и Чифую неодобрительно косятся на него в уголке экрана и возвращаются к шедшей в реальном времени игре. Наушники, микрофон, камера — он был полностью готов уже четвёртый день к запланированному марафону, успешно преодолеваемому, кстати. Но могла ли ты радоваться за молодого человека, когда так совпавшие общие выходные проводила в одиночестве, порой даже засыпая без его присутствия? Кейске предупреждал, а ты не была готова мириться с этой тишиной.        Очередной серьёзный момент в игре, которую невозможно закончить, пока не убьют — усаживаешься на пол, слегка заползая под стол, чтоб не возникло видимости для мельком наблюдавших за парнем друзей. Касаешься голени, скрытой простыми темно-синими штанами, ведёшь вверх, чувствуя под подушечками пальцев, как возлюбленный сжимается. Видишь, Баджи стискивает челюсти, показывая острые зубы, но так и не смотрит вниз, пытается вернуть прежнюю сосредоточенность, ведь осознание того, что под столом сидишь ты в одних блядских чёрных трусах, нацепив на голову купленный недели две назад ободок с тёмными кошачьими ушками, выводит его на дрожь.        Он убеждается: игнорирование тебя до хорошего не доведёт.        Поглаживаешь его пах медленно, тягуче сладко очерчиваешь круг и опираешься на специально чуть спущенные к тебе бёдра локтями, расставляя их в стороны. Кейске уже слегка возбужден. Как иначе? Тёмные глаза буквально заискрились от шока, когда обратили, наконец-то, внимание на стоящую позади компьютера, почти голую девушку. Касаясь губами участка меж ног, не задумываешься, насколько быстро закончится весь процесс — сделаешь так, что его руки прижмут твою голову, а не мышку на столе. Парень, наверняка, не захочет, чтоб Чифую и Казутора запечатлели данный момент, потому ты слегка подхватила у основания чувствующийся сквозь двойную ткань, заметно увеличивающийся орган. Однако Баджи желает не просто сдержать эмоции, а умело их прикрыть, что сейчас хорошо получается. Смотрит на экран, якобы поглощенный игрой, но точно не оттягиванием тобой резинки и штанов, и боксеров.        Прохладные ладони дотрагиваются до ещё не совсем поднявшегося члена, слегка вялого и в принципе не такого, какого ты хотела видеть. Целуешь ствол и отодвигаешь кожу, слыша его еле приметный выдох. Молчишь, хотя так внутри горит усмехнуться. Губами поднимаешься к раскрывающейся головке, кончиком языка обводишь венчик и посасываешь чувствительное место. Кейске нервничает, сбивается, но игру выключать не спешит. Слышится раздраженный голос Казуторы из наушников. Твоя рука сразу же сжимает член у основания, нагло ведёт вверх и опускается, пока тёплые уста ласкают уздечку и сам ствол. Увеличивается едва ли не на глазах.        Не спешишь брать в рот, только язык и губы спокойно и в каком-то роде лениво начищают орган, а Баджи дрожит не в силах проронить звук. Зарумянившиеся щёки примечает Чифую, интересуется, всё ли в порядке с другом. Тот лишь, не стыдясь, врёт: «Конечно, как иначе?» — когда твои припухшие от нескончаемых поцелуев уста причмокивают над уретрой.        Возбуждаешься сама, ведя почти всей поверхностью шероховатого языка по ровному, красивому стояку и желанно отпуская накопившуюся слюну. Ерзаешь на полу, так горя желанием притронуться к себе, но терпишь, сцепляешь член двумя руками. Аккуратно выпрямившись, мысленно благодаришь возлюбленного за высоко установленную камеру — головы не видно, и случайно касаешься грудью его ноги. Прерывисто выдыхаешь, позабыв о недалеко расположенном микрофоне, и лбом опираешься о низ крепкого торса Баджи. Он тут же кашляет из-за двусмысленной шутки Ханемии, якобы «не занят ли дражайший друг чем-то ещё?». Тебе плевать. Послать бы их куда подальше, выключить компьютер и почувствовать мужские губы на своих, а затем сесть прямо на оттянутый к соскам венозный член. Резко поднимаешь голову, звеня приклеенными к ушкам бубенцами, и удивляешься тут же встреченным тёмным глазам.        Кейске, не прощаясь с друзьями, отключает звонок и проигрывает, когда тело, вышедшего из укрытия персонажа, наполняется свинцом, кладет руку на твою макушку и молча заставляет взять в рот. Даже в голову не приходит противиться — как? Молодой человек снова сжимается, спокойнее простанывая твоё имя в голос, и откидывает голову, когда налитая кровью головка в пятый раз оказывается в узком горлышке. Кончает, спуская сразу в глотку, так, что тебе остаётся лишь окончательно сглотнуть, и моментально поднимает несопротивляющееся тело с пола.        — Ты, конечно, всегда добиваешься своего, котёнок, — хрипит Баджи, долгожданно касаясь к влажноватым девичьим устам. Целует, проникая сразу глубже, и наслаждается прижимающимся к нему едва голым телом. Ты кажешься ему беззащитной крохой и одновременно лютой извращенкой, трущейся грудью в попытке доставить себе какое-нибудь удовольствие о торс. — Так сильно хочешь меня, м? — нервно улыбается, оглядывая твои большие заслезившиеся глаза. — Могла бы просто сказать.        — Я говорила, — хмуришься и косишь глаза вниз. Кейске отводит уголок губ и сдерживает вздох, понимая, наконец, что просто игнорировал тебя, не считая простых бытовых вопросов-ответов.        — Прости, — его губы извиняюще-невинно касаются твоих, и в следующее мгновение парень уже исчезает из поля зрения, тем самым развернув тебя к компьютеру. Тянется в ящик за презервативами и достаточно скоро оказывается полностью готовым, чтоб войти. — Постараюсь хорошенько выпросить прощения, котёнок, — целует в раскрытую от волос шею и стягивает одни-единственные трусики, откидывая их куда-то в сторону. Его подушечки пальцев раскрывают взмокшие половые губы. Кейске пристраивается под твой нетерпеливый полустон, ведёт головкой, смачивая природной смазкой кончик, и сразу входит во всю длину.        Всхлипываешь, чувствуя, как дорожки из слёз очертили лицо. Сразу же новый толчок сопровождается звоном от ободка. Стонешь, едва закатывая глаза, и слышишь его довольный, басистый голос:        — Может, ещё хвостик купить? — его ладонь ложится на поясницу, выгибая её, и нежно поглаживает, будто и вправду настраиваясь на приобретение данной вещицы.