Шкатулка драгоценностей

       — Блять, Шуджи, ещё одна попытка стянуть с меня шорты, и я за себя не ручаюсь, — повышенным тоном высказываешь ему первое нервно попавшееся в забитой мыслями голове. Скрипишь зубами от злости и безысходности, дописывая последнюю строчку в подпункте второй главы курсовой работы, и дёргаешь скрепленными широким ремнем у щиколоток ногами.        — Ох, боюсь-боюсь, — лепечет парень, посмеиваясь от ничего не добившегося движения.        Длинные, жилистые руки волнующе, до безумных бабочек в животе, оглаживают твои оголенные бёдра, тянутся выше, к бесшовному краешку домашних шорт, и без стыда задирают яркую майку. Контрастный прохладный воздух соприкасается с открытой поясницей, отчего мурашки, точно острые иголки, шлейфом проходятся по телу. Ты поджимаешь губы и сводишь брови к переносице, не отрываясь глазами от экрана ноутбука.        — Шуджи, — строго тянешь последнюю гласную, сильнее нажимая на клавиатуру. Парень, не прислушиваясь к твоему тону, продолжает ощутимо давить на мягкие участки тела, в конце концов, хватаясь за шорты и открывая для себя простые белые трусики. Одежда сползла благодаря возлюбленному ровно до колен. Резко поворачиваешься назад, моментально встречаясь с его лицом.        — Ну хватит, красотка, — щебечет прямо в губы, не сводя с них пристального золотистого взгляда. Дыхание неожиданно прерывается, когда ты тоже опускаешь глаза на нежно-персиковые уста, растянувшиеся в лукавой ухмылке. Привычный запах сигарет бьёт в нос. Отводишь взор ниже, примечая, в какой неустойчивой позе тот сидит. — Я уже несколько дней жду тебя. Никуда не уйдёшь, — хихикает и ведёт кончиками пальцев по содрогнувшемуся плечу, спине, рёбрам, вдруг спускаясь до груди, скрытой лишь майкой.        — И ещё десять минут не сможешь? — выдаёшь ты, не поднимая глаз и следя за выписывающей круги по уставшему телу рукой.        — Нет, — его язык вдруг мажет по твоей нижней губе. Ханма тут же впивается и приостанавливается, лаская только тёплую, пошедшую навстречу плоть, тем самым растягивая получаемое удовольствие. Ему до безумия нравится вкус вашего поцелуя, каким бы он ни был: полусладким, благодаря нежным устам партнерши; поистине горьким из-за него; слабым, ощущаемым лишь на кончике, но таким будоражащим; грубым, готовым до крови прикусить губы. Сейчас было сложно определить, к какой категории относился нынешний поцелуй. Наверное, долгожданный, облегчающий, от осознания которого готов растечься прямо здесь и вместе с тем получить большее, ещё и ещё.        Шуджи отстраняется и вновь припадает к устам, только гораздо проще, будто уже осуществил задуманное. Возвращаешься к курсовой, смятенно на него глянув — эдакое одобрение, и ты не могла не дать этого, иначе бы всё приняло слишком дикий оборот.        Усаживается на твои голени более удобно, улыбаясь от представленной картины ровно выгнутой спины и чуть вздернутой задницы, скрытой таким невинным, милым бельём. Раззадоривает само понимание подчинившейся тебя: сжимает ягодицы с благоговейным чувством под неровный вздох не привыкшей к подобным резкостям любимой, старается отложить мысль о собственном нарастающем возбуждении от подобного мелкого дела и елозит назад, чтоб задрать тебя ещё выше. Да, Ханме приходилось иногда сдерживаться, останавливаться и слушаться, но лишь иногда, а не постоянно. Хорошо знал тебя, потому предельно ясно представлял, что последовало бы после его нескольких бескопромиссных действий. Извиняться он умел, и снова же, как хотела ты или какая забава приходила ему в скучающую голову. Это стоило того.        Забирается пальцами под плотный край трусиков посередине ягодиц и слегка оттягивает на себя, прикусывая нижнюю губу. Чёрт, и вправду соскучился. Твоя задница практически перед глазами Шуджи, вдруг прижимающегося к ней щекой.        — Ты просто кайфовая, красотка, — в комнате, тишину которой прерывало постукивание по клавишам, парень уже не надеялся на ответ.        — «Просто кайфовая»? — повторяешь ты, иронично приподнимая бровь и усмехаясь. Не успевает проговорить очередной подкол, привыкаешь к этому волнительному чувству скованности и двигаешь задницей назад, тем самым почти встряхивая его.        — Просто ахуенная, — снова смеётся, двумя руками, как и в прошлый раз, ухватываясь за резинку трусиков.        Вдруг сама мысль, что подобным образом Ханма отвлекает тебя, начинает нравиться, казаться интересной, и ты лишь больше стараешься сделать вид занятости. Костлявые пальцы ведут по всей коже ног, как будто щекотят, раззадоривают и вместе с тем жутко ласкают, горячо, желанно. Задняя сторона бёдер словно поднадоела ему, парень также волнительно для тебя уходит к внешней, огибая их полностью и проминая уже внутреннюю часть подушечками. Резко возвращается обратно под несдержанно вырвавшийся вздох и аккуратно шлепает по нежной коже под ягодицами. Ещё раз, но сильнее. Розоватые следы уже слабо просвечиваются.        Молчишь, хотя так хочется промычать что-то несуразное, снова поворчать и вместе с тем выгнуть поясницу пуще прежнего. Делаешь ты лишь только последнее. Шуджи вновь хлопает по заднице, ласкает разгоряченную кожу большими ладонями, бьёт, и ты коротко шипишь.        — Не злись, ладно? — азартно бросает он, опять прикладывая руку к будто бы зажженной коже. Очередной шлепок, который так нравится парню, и эти заливающиеся кровью участки. Горит. И Ханма представлял, как обжигающе чувствуешь ты его «ещё лёгкие похлопывания».        Шероховатый язык скользит сначала по правой части, хорошенько смачивая слюной, а после и левой: причмокивает под твои дернувшиеся ноги и, наконец, с жадностью снимает нижнее белье, оттягивая его туда же, куда и шорты. Открытую промежность резко обдало прохладой комнаты. Сжимаешься, пытаясь двинуться ближе вперёд, к ноутбуку, вовремя сохраняя напечатанный текст, и оказываешься притянутой обратно за колени.        — Я же сказал, никуда ты не уйдёшь, красотка, — мурлычет Шуджи и облизывает собственные пальцы. Вводит один, игриво нажимая на стенки, вытаскивает не до конца и полностью просовывает второй. Мычишь, сжимая губы в одну белую линию, и не успеваешь прикрыть рот ладонями, как его фаланги снова двигаются туда-сюда. Это не заняло много времени: уже спустя парочку таких движений и твоих скованных полустонов парень убирает пальцы, будто бы напоследок звонко щёлкнув вытекающей смазкой.        Не терпишь, отводишь глаза назад, облокотившись локтями о постель, и следишь за тем, как длинные руки припускают джинсы, следом и боксеры, достаточно хорошо давая тебе разглядеть вставший член. Прикусываешь губы и внутреннюю сторону щёк, отворачиваясь обратно к теперь уж не такому значительному экрану. Звук открывающейся упаковки презерватива слышится будто бы над ухом, но повернуться не смеешь, прикрываешь веки. Ханма пристраивается, ведёт головкой прямо по раскрывшимся в возбуждении половым губам, шумно выдыхая, и едва входит на несколько сантиметров, как вытаскивает.        Вновь проникает на какой-то жалкий кончик и, когда ты готова была ругнуться на него, вводит до упора звонко и в неком роде болезненно. Бесконтрольно простанываешь в голос, зажмуриваясь.        — Ты специально? — на прерывистый вопрос неоднозначный смешок, от которого хочется вопить. Конечно же, всё всегда было так, как желал Шуджи. Его бёдра соприкасаются с твоими в очередной раз, вырывая из груди всхлипы. Жжется.