Шкатулка драгоценностей

— Позови её. Несмотря на то, что эта фраза могла быть совсем иной, не подразумевающей тебя или вообще просящей не беспокоить, ты преданно ждала возле входа в прикрытое дверью помещение. Администратор, которому было поручено наблюдение за девушками закрытого доступа, тут же вынырнул и махнул ладонью, со злым нетерпением нахмурив брови. Ты сделала несколько уверенных шагов, слыша, как от волнения в груди гулко забилось сердце, а стук тонких шпилек поглубже втянул зудящий живот. Даже кожаная юбка самого маленького размера начала елозить при ходьбе. Тебе нельзя казаться плохой. Ты должна быть идеальна для своего единственного, обеспечивающего тебя клиента. Имауши всегда оценивал девушек из этого клуба, проходясь взглядом с ног до головы. Это было не сложно отметить в нем после первой встречи. Лёгкая улыбка и одобряющий взор. Администратор поспешно покинул вип-комнату клуба, и теперь, по твоему мнению, в помещении лишним оставался ещё один человек — брюнет с такими же чёрными глазами, точно кротовые дыры, и перебинтованными руками. Но ты молчала, дождавшись, когда Вакаса махнул в твою сторону и тем самым подозвал ближе. — Ну разве она тебе не нравится? — стоило приблизиться, уложил собственные ладони на талию и потянул тебя не к себе на колени, а сразу на пол. Садишься на ноги, чувствуя мягкие потягивающие движения рук на своих плечах. Вакаса нравился тебе — может быть, это и значило, что ты нарушила одно из правил клиентских отношений. Незнакомец напротив практически не был заинтересован: взглянул на тебя лишь раз, скучающе вложив подбородок в ладонь. — Я вижу, что она в твоём вкусе, — снова опускает глаза на твоё лицо и возвращается к другу. — Ты же знаешь, мне такие не нравятся. — Да кому ты говоришь, Шин, — смеётся тот. — Школьные года не хочешь вспомнить? — мужчина, не постеснявшись, закатил глаза и пригубил какой-то напиток. Имауши тем временем встретил твой заждавшийся взгляд и ладонью накрыл щеку, с неизвестной нежностью погладив. Правая рука вытащила из его рта тлеющую сигарету и сжала в пепельнице: он наклонился, разворачивая твою голову снова к Шиничиро, и бархатно проговорил: — Поработаешь сегодня для нас двоих? Сглотнула, встретив сверкнувший от алкоголя взор сбоку и просто испепеляющий напротив. Киваешь, зная, что от такой работы ты никуда не сбежишь. — Молодец, — хвалит Вакаса и откидывается на спинку дивана. — Начни с меня, если тебе будет привычнее, — и затем обращается к другу. — И, Шин, позволь себе расслабиться немного. Эта девочка знает, что делает. Твои руки уже расстегнули молнию и припустили не только штаны, но и боксеры: едва вставший член ты достаточно быстро обхватила ладонью. Вверх-вниз — пока рука двигалась достаточно аккуратно, чтоб излишне не напрягать тонкую, мягкую кожу, ты была готова поклясться, что он увеличивался прямо на глазах. Чуть накопив слюны во рту, коснулась кончиком языка середины головки и позволила немного стечь, проходясь по всей длине снизу вверх. По ягодицам ощутимо прошелся холодок. Юбка была настолько короткой, что, пожалуй, назвать её таковой было оскорблением. Ты знала, что чёрные трусики видны для сидящего позади, и почему-то надеялась на изменение его мнения. Это возбуждало. Горячий язык облизал алую головку, и во рту буквально пропало чуть больше середины члена. Вакаса сдавленно выдохнул, нащупав в кармане белого пиджака пачку сигарет. Ещё несколько таких глубоких движений — благодаря специальным урокам ты могла избегать рвотного рефлекса — мужчина поджигает кончик очередной дряни на губах и сжимает волосы на твоей макушке, отстраняя. Ох, его взгляд был очень доволен. — Теперь к нему. Шиничиро даже не потрудился как-нибудь помочь тебе: так и продолжал сидеть, чуть наклонившись к другу. Ты аккуратно подобралась к нему на коленях, старательно оказываясь меж расставленных бёдер, и едва ли не нервно расстегнула пуговицу на брюках. Его состояние тебе не нравилось от слова «совсем». Взглянув снизу вверх, наткнулась сначала на острый подбородок, а потом и тяжёлые глаза. Может, мужчина скажет хоть что-то тебе? Цокнув, поднял уголки губ. — Получается, ты её зря хвалил, — Вакаса практически сразу отрицательно мычит, покачивая головой из стороны в сторону. Хмуришься, оттягивая уголки губ вниз, и тут же слышишь хриплый смех Сано. Он, наконец, облокачивается на спинку дивана и позволяет тебе поудобнее припустить боксеры. Другой мужчина касается горячими ладонями твоих открытых ягодиц, с лёгкостью задирая юбку до талии. Ты надрачиваешь член Шиничиро в попытке изменить почти что нерабочее состояние и в куче раздраженных мыслей понимаешь, что пальцы, охватившие его в кольцо, перестали смыкаться. Вака отодвигает ткань твоих трусиков, проходясь указательным ровно по промежности. Удостоверившись в чём-то своём, именно лёгкой влажности, добавляет второй и раскрывает половые губы, вынуждая вздрогнуть. Твой язык скользит по длине члена, выписывает кривой круг на кончике, и ты с явным желанием наконец слышишь шумный вздох мужчины. Головка упирается в щёку, довести его до оргазма уже становится целью: ты едва ли не мурчишь, когда одновременно на твою голову ложится перебинтованная рука, а во влагалище входят сразу два пальца. — Двигай бёдрами, солнце, — иронично усмехается Имауши, шлепая тебя по ягодице и ускоряясь. Ты и вправду пытаешься послушаться и, насколько можешь, двигаешься, пока подушечки пальцев внутри надавливают на стенки рогаткой. Хочешь поднять голову и немного передохнуть, мысль проносится буквально за секунду, и довольная ты почти выпускаешь каменный ствол изо рта. Шиничиро не даёт этого сделать: рука стягивает волосы грубо, наматывает их на костяшки, заставляя болезненно промычать, и снова доводит до основания. Кончик носа касается линии из коротких волосков. Ещё немного и ты бы подавилась. — Отдыхаешь, когда сидишь в своей комнате, — на глаза наворачиваются слёзы от буквальной давки на глотку. Он приподнимает твою голову, давая вздохнуть спокойнее; истекающая слюной головка бьёт тебя по губам и снова оказывается внутри. — Не обижай её, — заступается Вакаса, поглаживая покрасневшую кожу от удара, и ненадолго отстраняется, чтоб взять из ящика под столом приготовленные презервативы. — Я готов поспорить, что ей это понравилось, — смешок слетает с уст Сано, когда он отпускает волосы и даёт тебе продолжить самой. Друг усмехается в ответ. — Ты прав, — кажется, оба были чрезмерно внимательны к звукам за исключением тебя, рьяно занятой делом: смазка пошло хлюпала при каждом частом порыве внутрь, едва не безостановочно разрабатывающем узкое влагалище. Зажмурилась, почувствовав резкий укол, словно подготавливающий тебя к оргазму от одних пальцев мужчины, и наконец вынула член изо рта, продолжая мягко облизывать его. Мысль прошибла моментально: он был немногим больше Вакасы, толще у основания, потому слегка выгнутым, и длиннее на пару-тройку сантиметров. Наверное, поэтому возникло странное чувство удушья. Мужчина сзади вошёл в тебя практически сразу, сменив пальцы на всю длину ствола за один раз, и в прямом смысле вырвал томный, продолжительный стон, граничащий с писком. Шин тихо усмехнулся, глядя на то, как задрожали твои запястья, не перестающие надрачивать ему. В следующее мгновение твоего едва ли не скулящего, сорвавшегося от резких движений позади голоса он вновь намотал волосы на кулак, заставив вернуться к делу. Вакаса был странно груб с тобой, чего обычно не происходило в прошлые встречи. Перед глазами внезапно всё поплыло, слёзы перекрыли ясный взгляд. В ушах отчётливо зависли шумные, привычные полустоны одного мужчины, протяжное, хрипло прерывающееся мычание другого, вот-вот кончившего от ласк языка, и безмерно звонкое хлюпанье собственной смазки. Твои ладони безостановочно дрожали и боялись потерять хватку. — Втягивай щёки, — резко разнеслось над макушкой, после чего Шиничиро ограничивался необычно медленными движениями прямо в глотку. Ты понимала, что плакала от невозможности выпустить голос. Вака вдруг прижал пару пальцев к клитору, проведя ими круг чуть выше. Сжалась, тонко простонав и просто раскрыв рот. Позабыла об указе Сано, в момент сомкнувшего собственную крупную ладонь на твоей, окаменевшей у основания, и потянувшего вверх. Столкнувшись с зубами, он буквально одергивает тебя, оставляя алую крупную головку на губах. Он почти что кончает на лицо, измазав спермой припухшие уста, и вновь пару раз бьёт, сбрасывает словно-таки порочное чувство. Грудной стон слишком пошло сливается с его грубоватым выдохом. — Не хочешь поменяться, Вака? — ты трясешься от нескончаемых движений внутрь, возбужденно заплывшими глазами упираясь в силуэт Сано, необычно проводящий по твоим волосам пальцами. До сих пор налитый кровью, твёрдый ствол касался твоего лица, пока подбородок упирался в бедро мужчины. Дурманящей казалась идея того, что он войдёт в тебя следом. Имауши снова шлепает по послушно выпяченной заднице и резковатыми поглаживаниями как бы исправляет вину. Усмехается, наверняка, встречая взгляд Шиничиро, и немного замедляется. Внутри всё пульсирует — ты слышишь пронзительный звон в ушах, выгибая поясницу, и разводишь содрагающиеся бедра ещё шире. Оргазм ослабляет тело. — Поворачивайся, — сквозь пелену слышишь голос одного из мужчин и, прикусывая нижнюю губу, выполняешь очередную прихоть.