Шкатулка драгоценностей

       — Может, фильм посмотрим?        Его чистейшие голубые глаза, обращенные с неким, присущим только ему выражением мягкой смущенности к тебе, опускаются на вмиг переплетенные руки. Ты подалась навстречу, касаясь предплечьем, и улыбнулась, поменяв заданный маршрут из кофейни прямо к тебе домой.        Как иначе? Вы встречаетесь уже полгода, ссоры с мимолетным повышением голоса сходили на «нет» практически сразу — искра бенгальского огня расходилась по ветру в момент вспышки — по твоему мнению, конфетный период должен был закончиться четыре месяца назад. Соя никогда не ревновал тебя, всегда интересовался твоей жизнью, а иногда, будто чувствовал, ненадолго отстранялся, чтоб породить тягучее, сладкое наслаждение в душе.        — Платная подписка — это, конечно, нечто, — начинает парень, уже разувшись и пройдя вглубь гостиной. — Можно даже в кино не ходить, — аккуратно смеётся, прикрывая рот ладонью, и включает телевизор.        — Это не значит, что мы исключим ту премьеру, — с усмешкой выгибаешь бровь и обнимаешь Кавату со спины.        — Конечно, нет, — держит твои локти у своей шеи и, чуть присев, разворачивается, улыбаясь.        Вы любили так баловаться и просто крутиться по комнате: обхватив его талию ногами, одной из свободных ладоней щекочешь в ответ, другой же зарываешься в копну кудрявых волос и едва ли не визжишь, ерзая по стройному телу. Соя, скорее, машинально, чем осознанно, укладывает тебя на спину на сложенный диван, нависая сверху, и ловкими пальцами проходится по ребрам, выбивая не просто смех, а настоящую истерику со слезами. Твои руки перестали слушаться и вцепились в локти парня.        — Соя, пожалуйста! Пожалуйста, прекрати, я дышать... Дышать уже не могу!        Крепкие ладони замирают на твоей талии, а испуганные глаза оглядывают раскрасневшееся лицо.        — О боже, прости меня, — моментально обхватывает твои щёки, пытаясь поймать устремленный в потолок взгляд. — Я переборщил, да? — ты ещё раз шумно выдыхаешь, понимая, насколько разожглись лёгкие, и смотришь на его беспокойное лицо. Целует лоб, нос, скулы и мягко отпечатывает свои губы на твоих. — Всё хорошо? — бормочет, едва прикрыв веки.        Не отвечаешь, хватаешься за воротник рубашки и тянешь на себя, окуная в резковатый поцелуй. Кавата не может не ответить: держит твой затылок, пока ты снова занимаешься излюбленным делом и перебираешь кудряшки на затылке. Находясь в его объятьях, задумывалась, как вообще он может существовать. Свободной ладонью поглаживает открывшуюся из-за приподнявшейся футболки талию и держит расставленными твои ноги, но это пустой обман — ты знаешь, что через минуту парень отстранится и предложит вернуться к выбору фильма.        Вот Соя отпускает голову, облизывает влажноватые губы и выпрямляется. Незнание истинной причины такого смущения близости постоянно напрягало тебя. Нельзя дать ему уйти снова. Поднимаешься вслед за ним, роняя не ожидавшее подвоха тело на другую половину дивана и моментально усаживаешься сверху, нахмурившись.        — Т/и? — недоуменно произносит почти шёпотом, вздрогнув от собственного движения — ладони снова опустились на оголенные бедра.        — Я не отпущу тебя, — ты ерзаешь на нём, спускаешься до края белоснежной футболки и задираешь её вверх. Тёплые пальцы проходятся по моментально покрывшемуся мурашками торсу, уверенно огибают талию и поднимают ткань выше до груди. — Снимай, — машешь ладонью, на что тот отводит глаза и через несколько секунд беспрерывного зрительного контакта подчиняется.        Ты с заметным огоньком в глазах проводишь по напряжённому мужскому телу руками и склоняешься к губам.        — Ты меня любишь? — подавить в себе манипулятора в достижении эгоистичных целей было буквально невозможно. Кончик твоего языка скользит по припухлым устам Сои, нервно выдохнувшего.       — Конечно, я люблю тебя, — беспрекословно соглашается и тяжело сглатывает, когда одна из рук не ограничивается чертой ласк до пупка, а ведёт дальше, приподнимая резинку спортивных штанов. — Скажи мне, что ты собираешься делать сейчас, Т/и.        — Не скажу, пока не ответишь мне, — при разговоре ваши губы едва касаются друг друга, и ты наконец чувствуешь, как Соя возбуждается. — Ты же не один раз оставался со мной... на ночёвку, почему перестал? Хочешь со мной расстаться?        — Никогда не произноси этого больше, — неожиданно строго выдаёт парень, снова взяв тебя за щёки. — Слышишь меня? — удивлённо хлопаешь ресницами, отчего-то радуясь в глубине души, и мягко потираешься о его ладонь. Может, именно подобного в голосе Каваты не хватало для тебя, решившей, что однообразие в личной жизни — это конец.        Улыбается и вместе с тем успокаивается, большим пальцем погладив тонкую кожу под глазами.        — Но всё же почему ты перестал оставаться со мной, м? — Соя в очередной раз отводит взгляд, замерев. — Я сделала что-то не так? Или тебе не понравилось?       — Дело не в тебе, а во мне...        — Мы расстаёмся?        — Прекрати, — сводит брови к переносице, ловя твою ожидавшую честного ответа улыбку. Вздыхает. — Я не хочу, чтоб тебе было больно. Не хочу тебе навредить.        Ты ненадолго замолчала. Первый раз, что у него, что у тебя, и вправду был наполнен неудачами. Внезапно, резко и с большущим количеством неуверенности. Каким образом это вообще прошло, для тебя оставалось загадкой — день, что ли, на пятницу тринадцатое выпал? Ты была намерена изменить это. Сегодня все должно пройти просто идеально.        — Тогда я буду вредить тебе.        — Исключено, — в сердце приятно разливалось тепло, когда обычно хмурый Злюка так мягко улыбался, глядя в твои глаза.        «Ну посмотрим», — усмехнулась ты, проговорив внутри себя короткую фразу с уж слишком подлым настроем. Парень считал, по правде говоря, твой взгляд несколько безосновательным, однако, когда твоя рука не просто провела по паху, а ощутимо надавила на приподнявшийся от томной обстановки вокруг вас орган, вновь тяжко сглотнул и попытался отодвинуться.        — Соя, — едва ли не прорычала ты, надавив ладонью на грудь Каваты.        — Ты меня изнасиловать хочешь.        — Да, — резко киваешь в накрывших эмоциях и, выпрямляясь, раздумываешь над тем, что делать с этим бегуном. Хмыкаешь и складываешь руки под грудью, усаживаясь промежностью ровно на пах. — Расстегивай мои шорты.        Он все же протягивает ладони к молнии и пуговице, достаточно скоро освобождая тебя от излишней напряжённости. Приподнимаешься на коленях и открываешь вид на бежевые кружевные трусики, вскоре избавляешься от шорт полностью, прижимаясь скрытой одной лишь полоской ткани промежностью к ещё более взвинченному Сое. Внимательно наблюдает за тобой, как ты снимаешь футболку и следом без единого стеснения щелкаешь застежку лифчика, отшвыривая белье в сторону. Ты не хотела рушить между вами доверие, потому, выдохнув, расправила плечи, как бы показывая, что ничего не боишься. И все равно рвешься к его прикусанным зубами губам, чувствуя, как контрастно горячие руки сжимают сначала талию, уходя выше и обводя линию под грудями.        Кавата продолжает целовать тебя, не останавливаясь. Кажется, ему больше нравилось уделять внимание твоим губам, нежели остальному телу. С тяжелым предыханием отстраняешься, оттягивая синие кудряшки на лбу.        Подушечки больших пальцев обводят ареолы сосков, нажимают, заставляя только сильнее ерзать на скрытом члене парня. Соя дышит вровень с тобой: бегаешь взглядом по его лицу и, сглотнув, опускаешься ниже. Резинка штанов с боксерами двигается назад. Он помогает тебе немного приспустить их, своей же ладонью вынимает налитый кровью ствол и ведёт слегка вниз, открывая головку. Шумно выдыхает и, в конце концов, наблюдает за тем, как твои пальцы отодвигают ткань трусиков. Боже, ему казалось дышать больше нечем — ты натягиваешь белье, чувствуя кончик члена почти что у входа, и дотрагиваешься именно до него, размазывая собственную вытекающую смазку. Опускаешься до середины, рвано всхлипнув, и все равно пытаешься дойти до основания: Соя смотрит на твое меняющееся выражение лица, поглаживает ягодицы, несколько страшась.       Он жмурится, когда ты неаккуратно спускаешься до конца, и тихо мычит, признаться честно, соскучившись по чувству внутри тебя. Мужские пальцы касаются полураскрытого клитора, другие же оглаживают одно из бёдер — Кавата хотел помочь чувствовать себя расслабленнее. Стонешь, не выдерживая прошедшей по позвоночнику волны, и опираешься руками на плечи любимого.        — В этот раз легче, — улыбаешься, пытаясь успокоить Сою, и всхлипываешь, прикусывая губы, от непрекращающихся движений на клиторе.       — Точно? — согласно мычишь и мягко двигаешься на члене, ноготками царапнув кожу над ключицами.        Вскоре и вовсе прижимаешься лбом к его покрывшейся липким потом коже, ускоряясь и все равно не доходя до основания. Кавата гортанно простанывает твоё имя. Ты слышишь, как громко стучит сердце, как эхом раздаётся внутри, под рёбрами, желанный, хриплый голос, и целуешь видимую венку на шее: замедляешься, понимая, что бедра уже подустали. Мычишь, прикусывая горячую кожу, когда жилистые ладони парня ведут за тебя и опускают задницу на член. Ещё, ещё, ещё.        Чёрт, это был самый лучший вечер.