Нас догонит любовь

Настенные часы громко тикали, нарушая тишину в книжном магазине, до закрытия которого оставалась какая-то пара минут, и каждый шаг секундной стрелки сопровождался мысленными мольбами Антона о том, чтобы в этот крохотный промежуток времени никому не приспичило зайти в помещение за жизненно важной покупкой. В противном случае, пришлось бы задержаться здесь на неопределённый срок, в то время как смертельно хотелось оказаться рядом с Арсением, ведь он уже, наверняка, был дома, аккуратно упаковывал вещи в большие картонные коробки для переезда в их новую, общую квартиру, говорил с кошкой, то есть с Кошкой, это имя, объясняя той свои действия, и часто поглядывал на часы в ожидании чужих шагов, тихого скрипа входной двери и родного голоса, выкрикивающего слова приветствия прямо из прихожей. Но так случилось, что чужих шагов и скрипа двери, сопровождающегося мелодичным звоном китайского колокольчика, вместо Арсения дождался Антон и, проклиная всё, на чём свет стоит, вышел из-за кассы, чтобы как можно скорее избавиться от проконсультировать клиента. — Здравствуйте, вам чем-нибудь помочь? — Шастун поправил слегка покосившийся бейджик, на секунду прикрыл глаза, чтобы успокоить разбушевавшееся внутри недовольство, и только после этого посмотрел на зашедшего покупателя. — Да, подержи кофе, пожалуйста, — в руку сунули горячий стаканчик, в шею уткнулись холодным носом и обхватили длинными руками за пояс. — Боже, Арс, — Антон поймал поцелуй, прилетевший сначала в щёку, потом в уголок губ, и наконец достигший конечной цели, — я думал, что придётся торчать здесь ещё минут пятнадцать, как минимум. — А кто сказал, что это не так? — Попов отстранился, заглянул в любимое лицо, приподнимая брови, и продолжил украшать бледную кожу быстрыми горячими поцелуями, хотелось прикоснуться губами абсолютно ко всему: к единственной бледной родинке на шее, к кончику носа, к пальцам, на которых с недавних пор стали появляться разнообразные кольца. — Арс, пожалуйста. — Пожалуйста, что? Антон метался между «прекрати» и «продолжай», с одной стороны, всё ещё хотелось попасть домой, с другой, одолевало желание позволить Попову утащить себя вглубь книжных стеллажей, отбросить в сторону рабочую одежду и почувствовать любимого человека максимально близко, чтобы с полок свалилась парочка книг, авторы которых перевернулись бы в гробах, но не от ужаса, конечно, скорее от зависти. — Арс… Договорить Шастун не успел потому, что снова прозвенел надоедливый колокольчик. — Извините, а магазин ещё работает? Арсений медленно выпустил из рук чужие запястья, закатил глаза, пряча разочарование от испорченного момента за нервной улыбкой и, дождавшись, когда запоздавший покупатель сам поймёт ответ на свой вопрос, прошёл к вешалке, снял с той знакомую чёрную куртку и протянул Шастуну. — Вещи уже перевезли, завтра нужно будет всё распаковать, расставить на места, — Антон слушал, накидывая на плечи верхнюю одежду, одновременно пытаясь пить горячий кофе. — Понял, — Шастун направился к выходу, нащупывая в кармане ключ, чтобы закрыть магазин перед тем, как его покинуть, но был остановлен Арсением, который, ухватившись за собачку на молнии довёл её до самого горла, после чего не удержался и мягко щёлкнул мужчину по носу, — спасибо. — Твоя мама ещё звонила, — Антон напрягся, Попов с его матерью познакомился совершенно случайно, когда та без предупреждения решила навестить сына, а дома был только Арсений, — просила зайти за блинами и вареньем. И она до сих пор думает, что мы просто хорошие друзья, — мужчина вздохнул с плохо скрываемой печалью, обошёл лужу прямо перед выходом из магазина и повыше натянул широкий тёплый шарф. — Она догадывается, наверное, просто ей нужно время. Она от моего увольнения с прошлой работы только недавно отошла. — Никогда не жалел, что ушёл? — Арсений немного отодвинул ткань шарфа, чтобы видеть лицо любимого мужчины, шагающего рядом, и едва не перестал дышать в ожидании ответа, слишком важным был вопрос и слишком долго он не решался его задать, ждал, не хотел лезть в совсем недавнее прошлое и тревожить не самые лучшие воспоминания. — Нет, — вырвалось как-то само собой. Да, первое время Антон невольно думал о том, как бы могла сложиться его жизнь, не подпиши он тогда заявление об увольнении, но когда во время очередной акции протеста увидел на главной площади города своих бывших коллег и впервые взглянул со стороны на вещи, которые раньше проделывал собственноручно, все, даже самые мелкие сомнения в правильности сделанного выбора отпали сами собой. — Но я бы никогда на это не пошёл, если бы не ты. — Знаю, — Арсений тепло улыбнулся, легко соглашаясь со своим собеседником. До того, как встретить Антона, он свято верил, что все хранители правопорядка поистине упиваются тем, что делают, и даже не предполагал, что есть такие потерявшиеся в жизни и в себе люди, нуждающиеся в том, кто выведет их на свет, покажет дорогу и откроет глаза. Хотя не факт, что, прозрев, человек в обязательном порядке сменит курс и начнёт жить по-другому. — Дима сегодня зайдёт за огурцами. — Ты ведь и сам их любишь, зачем всегда отдаёшь вторую банку? — Не знаю, считай, традиция, — Шастун пнул носком кроссовка камушек, отправив тот в неглубокую лужу на тротуаре. — Мне они не нравились раньше, а Димка уже привык, что я ему сплавляю половину, не отказывать же теперь. Арсений усмехнулся. Иногда ему казалось, что Позов продолжает общение с бывшим подчинённым только из-за банки солёных овощей, и эту самую мысль он решил озвучить, не найдя ни одной причины этого не делать. — Может, ты и прав, — Антон остановился, дабы выбросить опустевший картонный стакан в урну, а освободившейся рукой быстро нашёл ладонь спутника, — мне кажется, сейчас пойдёт дождь. И действительно, сразу после сказанных мужчиной слов, сверху, как по приказу, закапала вода, заставив значительно ускорить шаг. — Добежим до метро, — крикнул Попов сквозь шумовую завесу из разыгравшейся стихии, но, видимо, недостаточно громко, — ты куда, Антон? — Шастун, продолжая держать партнёра за руку, потащил того совершенно не туда, куда следовало бы. — Стой, — Антон остановился, быстро огляделся вокруг и, убедившись, что рядом никого нет, без предупреждений впечатался в недоумевающего Арсения неожиданным поцелуем, — всегда мечтал поцеловаться под дождём. — Дурак, — Попов беззлобно толкнул мужчину в плечо, стёр с лица дождевые капли, и, вновь поймав родную тёплую ладонь, сжал ту посильнее. До метро бежали с максимальной возможной скоростью и с максимально счастливыми лицами, так что со стороны казалось, будто их конечной целью является не душный, забитый до отказа вагон, а нечто большее, прекрасное, о чём знают только они двое и больше никто. И, вероятнее всего, так оно и было.