Нас догонит любовь

По дороге от театра до дома Антон успел побывать в совершенно разных состояниях: первые несколько минут после выхода из здания он был на седьмом небе от счастья, будущее приветливо улыбалось, демонстрируя несчитанное количество возможностей, а едва заметные на горизонте трудности казались сущими пустяками. Но прекрасное далёко заволокло густым туманом, состоящим из назойливых сомнений, что одно за другим проникали в разум Шастуна. Они закидывали его вопросами, ответы на которые Антон, увы, не знал, и чем больше их было, тем стремительнее падали с огромной высоты грандиозные планы вместе с настроением. Таким образом, переступая порог квартиры мужчина уже был готов не выходить из неё ближайшие пару недель. Да, новая жизнь, в которую Шастун дерзко ворвался, едва не снеся дверь с петель, выглядела неплохо, но единственным её минусом было лишь то, что она разительно отличалась от прежней. Человеку, находящемуся в темноте, в сущности, всё равно, куда идти, он просто блуждает, не разбирая пути, но, когда появляется свет, то вместе со способностью видеть и выбирать дорогу, приходит ответственность за каждый осознанно сделанный шаг. В этом и состояла сложность, к которой Антон совсем не привык, и оттого уже известная, изученная со всех сторон темнота казалась гораздо привлекательнее. Да, его определённо одолевало желание вернуться в то состояние слепого котёнка, из которого только-только удалось выбраться, и ощущалось всё это, как самая настоящая, жуткая ломка. Благо, у Шастуна было за что держаться, точнее, за кого. Арсений в последнее время был кем-то вроде компаса или фонарика, а, может, всем этим вместе, словно, аккуратно взяв Антона за руку в тот вечер в музее, он так и вёл его за собой. И осознание того, что рядом кто-то есть, существенно помогало, но дело в том, что при мыслях об Арсении, у Шастуна в голове вырисовывалось лишь одно, совсем свежее воспоминание, думать о котором тоже отчаянно не хотелось. Произошедшее в гримёрке никакому пониманию не поддавалось, никогда ранее Антон не замечал за собой такого искреннего трепета перед мужчиной, хотя что уж там, это был первый раз, когда ему настолько хотелось поцеловать кого-то, что все правила морали вмиг потеряли свою значимость, преклонившись перед распиравшим изнутри чувством. А каким, Шастун тогда не совсем понял. На самом деле, он бы беспокоился об этой ситуации гораздо больше, проклинал бы себя за этот странный порыв, если бы Попов не продолжил начатое Антоном дело, вернее, не взял бы его в свои руки, в прямом и переносном смысле. Выходит, он тоже чувствовал нечто похожее? Конечно, никто не исключает ситуации, в которой на поцелуй отвечают из жалости, но перехватывают ли в таком случае инициативу? В любом случае, мириться с мыслью о том, что они, два помотанных жизнью парня, влюбились один в другого, как семиклассница в кумира всей своей жизни, мозг уверенно отказывался. И пока в сознании разворачивалось сражение между рациональной и чувственной частью Антона, тот поспешил лечь спать, добродушно позволив кошке свернуться у себя под боком и надеясь, что во сне проблемы решатся сами собой. Впрочем, несмотря на то, что надежда умирает последней, чуда не произошло ни в первую ночь, ни во вторую. Только плюсом ко всем беспокойствам ещё добавился страх по поводу предстоящего собеседования. Арсений скидывал какие-то файлы на почту, советовал изучить, но Шастуну было не до того, он всецело отдавался душевным мукам, изредка отвлекаясь на тисканья маленькой пушистой сожительницы. А теперь, пока было время, пытался собрать в голове всю необходимую информацию, которая имела честь там задерживаться, и делал это настолько усиленно, что совершенно забыл об обещании Попова прийти и посидеть рядом во время собеседования. Звонок в дверь вызвал неподдельный интерес у кошки и капли холодного пота у Антона. Он явно не был готов к визиту Арсения: в квартире срач, в холодильнике до сих пор ничего, кроме кошачьего корма и огурцов, в туалете закончилась бумага, и все приличные вещи с утра обитали в стиральной машинке. Но делать было нечего. — Арс, — Шастун сдержанно кивнул, нервно одёргивая тонкую футболку с пятном прямо по центру, и пригласил гостя внутрь, тут же убегая в гостиную, за пару секунд надеясь привести комнату в более-менее приличный вид. — Здравствуй, — Попов однако, к счастью Антона, даже взгляд на нём не задержал, переключив всё внимание на подоспевшую к нему кошку, — смотри-ка, а он подрос. — Это девочка, — крикнул мужчина под грохот свалившихся с тумбочки книжек. — Девочка? — Арсений старательно игнорировал происходящее за стенкой, только говорить старался немного громче, чем прежде. — Да, действительно, как назвал это чудо? — Пока никак, — Шастун наконец вернулся к гостю и пожал плечами, устроив руки на поясе. — Ладно, придумаем что-нибудь, — Попов последний раз провёл ладонью по гладкой шерсти перед тем, как подняться и пройти туда, откуда несколько секунд назад и выбежал хозяин дома. — Извини, у меня не прибрано, — пройдя в комнату, предупредил Антон и поспешил добавить. — Это я не из вежливости так говорю, у меня в квартире сейчас хуже, чем на чердаке. — Хуже, чем на чердаке, быть уже не может. С этим Шастун спорить не стал, тем более после того, как удалось сгрести всё лишнее со стола, поправить покрывало на кровати и раздвинуть шторы, в помещении стало заметно приятнее находиться, было бы ещё неплохо сбегать за чем-нибудь съедобным, но на это банально не хватало времени. До начала собеседования оставался всего час, и единственным, что спасало Антона от тотального провала, был Арсений, зачитывающий материал, который сам и прислал, пока Шастун пытался найти в шкафу подходящую одежду. — У меня ничего нет, — выкидывая последнюю майку из гардероба, объявил Антон и печально осмотрел лежащую на полу гору ткани, из которой нельзя было выбрать ни одной приличной вещи. — Как ничего? — Попов прервал своё повествование об основах зарубежной классики. — Это же собеседование не в нефтегазовую компанию, не надо одеваться официально. — У меня все нормальные вещи в стирке, — выдохнул Шастун, запуская руки в волосы, и запрокидывая голову, в то время как Арсений заметил-таки злосчастное пятно на футболке мужчины и, переведя взгляд на кучу бесполезной ткани, лежащей на полу, недовольно цокнул. — Мою футболку наденешь, как раз твой размер, а сверху вон тот пиджак, симпатично будет. — Да он вообще с выпускного, — в недоумении воскликнул Антон, снимая с вешалки вещь и прикладывая её к телу, — он мне мал. — Сойдёт. Давай, примеряй. В принципе, всё могло бы пойти хорошо, Антон уже смирился и решил принять эту руку помощи, тем более других вариантов, вроде как, и не было. Но когда Арсений начал бесцеремонно раздеваться, не соблаговолив даже встать к Шастуну спиной, не то что выйти из комнаты, у хозяина дома никаких слов не осталось, только глупый взгляд, отвести который получилось лишь тогда, когда в лицо под тихий смех Попова прилетела обещанная белая футболка. — Спасибо, — Шастун быстро натянул на себя вещь, старательно не смотря в строну до неприличия довольного помощника. Пиджак, к слову, действительно был мал. Рукава заканчивались где-то совсем рядом с локтями, в плечах ткань едва не трещала от натяжения, так ещё и рядом с фальшивым нагрудным карманом красовался прикреплённый на булавку маленький колокольчик. — Арс, ну это пиздец. — Давай сюда, — с громким отчаянным вздохом Арсений встал, повернул жертву стилиста лицом к себе и, осмотрев критическим взглядом, повернул того ещё на сто восемьдесят градусов и снова вздохнул, — может, сзади его разрезать и перешить немного? У тебя нитки есть? — Есть, — Антон взглянул на часы, — ты уверен, что пиджак необходим? — Абсолютно. Тащи швейную коробочку. Откуда у него в доме была таковая, Шастун не знал, но наполовину голый Попов, так и не соблаговоливший надеть что-нибудь наверх, с ниткой, иголкой и максимально сосредоточенным видом на спешно заправленной постели смотрелся чертовски правильно. И направить всё внимание на несчастную недочитанную статью было практически невозможно, поэтому надеялся Антон только на подсказки своего личного стилиста, на удачу и на пиджак, не зря же они с ним столько возились. — Ты камеру и микрофон проверил? — Арсений, нахмурившись, пытался откусить нитку. — У тебя пятнадцать минут всего осталось. — Да, — кроме самого себя, Шастун всё успел настроить заранее. — Иди сюда, — когда Антон подошёл к кровати, на него сразу же примерили перешитый пиджак. Рукава остались такими же, но зато плечи теперь не норовили прорвать ткань в самый неподходящий момент, — что сзади, лучше не смотри, — Попов убрал швейные принадлежности на место и, переместившись на пол прямо перед мужчиной, довольно улыбнулся. — Ну вот, другое дело! Антон оценил работу мастера, бросив взгляд в небольшое зеркало в дверце шкафа, быстро переставил ноутбук на журнальный столик, чтобы камера не захватывала образовавшийся беспорядок, поправил волосы и, сев перед экраном, стал ждать звонка. — Подожди, ты забыл самое главное, — Арсений с совершенно серьёзным лицом подсел к потенциальному сотруднику книжного магазина и, дождавшись вопросительного взгляда, пояснил. — Это же онлайн-собеседование, — Антон напряжённо кивнул, — чтобы оно прошло удачно, сидеть надо без штанов. — Чего? — Шастун нервно усмехнулся, отмечая, что до начала осталось всего пять минут. — Серьёзно? — Ну конечно, ты разве не знал? Антон, конечно, понимал, что в объектив камеры попадает только верхняя часть его тела, однако точно не считал это поводом сидеть на собеседовании в трусах. Но Арсений говорил об этом с такой уверенностью, что Шастун сам не понял, как согласился на эту авантюру и, когда до собеседования оставалось не больше двух минут, сидел перед ноутбуком в футболке, пиджаке и без штанов, при этом ещё и постоянно переглядывался с идейным вдохновителем происходящего, сидящим на ковре у подножия стола, без футболки. Ситуация — эвакуация, но менять положение вещей, в любом случае, было уже поздно, потому что напряжённая тишина была нарушена знакомой мелодией видео-звонка. Первым делом Антон проверил: точно ли не попадает в кадр вторая часть собранного общими стараниями наряда и, убедившись в этом, смог немного расслабиться. Девушка, проводившая собеседование, оказалась на редкость не придирчивой, так что тихие подсказки от не терявшего бдительность Попова требовались совсем не часто, гораздо больше помогали случайные познавательные факты, которые тот привык вставлять в каждый разговор, вне зависимости от темы. Так, последние минут десять Арсений только молча вслушивался во всё, что говорил подопечный, изредка кивая в знак одобрения. И когда вопросы наконец закончились, звонок был сброшен, и Шастун с силой захлопнул ноутбук, тут же уронив на него голову, прикрывая уставшие глаза, Попов поспешил поменять своё положение, переместившись поближе к Антону. — Сказали сегодня перезвонят, — предвосхищая вопросы, сообщил Шастун, не поднимая головы, но чувствуя, что рядом с ним кто-то осторожно приземлился. — Она целый час тебя мучила. — Да, башка кипит, — Антон повалился на кровать, решив, что достаточно использовать ноутбук в качестве подушки, — спасибо за помощь, я бы один не справился. — На здоровье, только футболку верни, — мужчина протянул руку, чтобы получить вещь обратно, но у временного владельца сданного в аренду предмета одежды, похоже, были другие планы. — Не-а, — Шастун перевернулся, утыкаясь лицом в подушку. Разумеется, никаких подарков от начинающего стилиста ему было не нужно, но утомлённый мозг на фоне стресса отчаянно требовал эмоциональной разрядки, и ничего лучше, чем немного выбесить Попова, Антон не придумал. — Это единственная белая футболка, которая у меня есть, — никакой реакции со стороны Шастуна не последовало. — Я её первый раз надел, — тишина. — Ладно. Когда на несколько мгновений в комнате стало совсем тихо, Антон напрягся. Первой мыслью было то, что Арсений обиделся и решил уйти, не дождавшись выполнения своей просьбы, а вторая мысль в голове сгенерироваться не успела, потому что по рёбрам, обтянутым той самой футболкой, прошлись холодными пальцами, тем самым вызвав приступ нездорового, истерического смеха. — Блять, Арс! — чужие руки ловко забирались под футболку, проделывали уже знакомые манипуляции и заставляли дёргаться, как в припадке, и Шастун уже был готов отдать не только футболку, но и квартиру, и машину, даже учитывая то, что машины у него не было. Но признавать своё поражение вслух упрямо не хотелось, поэтому, пытаясь хоть на миг прекратить ужасную пытку, Антон метался по кровати, по возможности уворачиваясь от вездесущих пальцев Арсения. И спустя какое-то время, показавшееся Шастуну вечностью, задуманное свершилось — Попова он выбесил и понял это ровно в тот момент, когда на него в прямом смысле сели. Чужое, далеко не лёгкое тело, лишило всякой возможности двигаться, буквально пригвоздив жертву к кровати. Но по-настоящему беспокоиться Антон начал только после того, как вспомнил, что после собеседования штаны так и не надел. — Ну что, — Арсений приподнялся на руках, дав мужчине возможность перевернуться, — отдашь футболку? — Шастун, чувствуя, как лицо горит от смеха и смущения, покорно кивнул, позволяя стянуть с себя пресловутый элемент одежды, только вот, надевать его на себя Попов не стал, вместо этого отбросив вещь куда-то в сторону. И снова все нормы, когда-то навязанные обществом, все страхи и сомнения повалились под натиском полюбившегося взгляда синих глаз, нет, невозможно было, и, если честно, совсем не хотелось запрещать себе чувствовать, отталкивать руки, теперь мягко скользящие по всему телу, отворачиваться от многочисленных поцелуев и думать о чём-то, кроме человека, находящегося рядом. До этого дня Антон в сущности не знал, что на самом деле значит заниматься любовью. В отличие от предыдущего вечера, никаких мрачных мыслей после произошедшего не было, то есть, возможно, они и подкрадывались, планируя проникновение в голову Шастуна, но Арсений, потащивший мужчину в кофейню, где работал сам, не позволял им воплотить коварный план в жизнь. — Футболку твою замарал, — Антон проводил печальным взглядом каплю кофе, упавшую на ткань одежды, которую Арсений согласился обменять на одно огромное яркое худи. — Отстирается, — успокоил Попов, будто сам был готов закинуть эту футболку в стиральную машину по приходе домой, — трубку возьми, кстати. Шастун бросил взгляд на телефон, без промедлений поднёс тот поближе к уху и вслушался в знакомый женский голос. — Взяли? — Арсений уточнял только для полноты картины, и так всё понял по довольному выражению лица сидящего рядом парня. — Взяли, — подтвердил Антон, в знак победы над прошлым чокнулся своим картонным стаканчиком о стаканчик Попова и допил остатки эспрессо, закусывая сладкой булочкой. Чужая рука слегка сжала плечо в качестве знака поддержки. Арсений не уставал напоминать о том, что он всегда рядом, в любой момент может и направить, и понести на руках, и побыть фонарщиком, освещающим безлюдные, тёмные улицы. И Антон готов был идти рядом, сжав широкую ладонь и слушая очередную культурную лекцию или историю из жизни, он наконец чётко понимал, что жизнь может и должна быть другой, не такой, какой была раньше. И он хотел жить, и любить тоже хотел.