Маленькая история о большой и чистой

— Хён, я не инвалид. Я всё могу сделать сам. Чимин попытался было подняться со стула, чтобы помочь Юнги помыть посуду после ужина, но поймал на себе его строгий взгляд и послушно опустился на место. На самом деле, омега за последние полторы недели понял, что с альфой вообще бесполезно спорить, потому что у того будто закладывает уши на любые даже самые мощные аргументы. Юнги всё равно сделает так, как считает нужным, а в процессе ещё прочитает какую-нибудь нудную лекцию о вреде переутомления и важности сна и отдыха. Чимин знает, он уже прослушал парочку таких. А всё потому, что имел глупость свалиться в обморок прямо по середине приёмного покоя в рождественскую ночь. В принципе, по мнению самого омеги, ничего криминального не случилось. Громкие звуки, яркий свет, небольшая усталость, тяжёлые роды, которые пришлось принять, разъярённый альфа — всё это смешалось, надавило так неожиданно, и получилось то, что получилось. В себя Чимин пришёл достаточно быстро — даже нашатырь принести не успели. Будь это обычное дежурство, омега, очнувшись, просто бы вернулся к своим обязанностям и спокойно передал утром смену другому врачу. Но он не учёл одного важного фактора — взволнованного Юнги рядом, который был в полном шоке от обморока Чимина. Правда, от того самого шока он отошёл довольно быстро. А потом началось то, о чём Чимину стыдно было вспоминать до сих пор. Сначала Юнги, не слушая возражений омеги, отнёс его на руках в свободную палату. Младший пытался было возразить, на что получил тотальный игнор, потом просился хотя бы в свой кабинет, на что тоже не дождался реакции. Альфа узнал у медсестры, где есть пустая палата, оставил там Чимина и предупредил, что, если он встанет с кровати до его возвращения, то будет всё очень плохо. Что именно будет плохо, Юнги не уточнил, но строгий голос и выражение его лица не сулили ничего хорошего, поэтому младший согласно кивнул и решил не испытывать судьбу. А то мало ли, что приходит в голову разозлившимся альфам. Пойми их ещё. Куда и зачем ушёл Юнги было непонятно, надолго ли — тоже, но уже через десять минут неизвестности на телефон Чимина поступил звонок от главного врача. Омега оторопел, глядя на экран мобильника. Наверное, кто-то из персонала уже успел сообщить о конфликте с тем ненормальным альфой. Чимин же так и не успел разрешить ситуацию, сейчас ему влетит за непрофессионализм, и влетит заслуженно. Он даже и не мог вспомнить, что происходило в приёмной после того, как он очнулся. Юнги утащил его так быстро, что он и понять ничего не успел. Омега принимал вызов, трясясь всем телом. Каково же было его удивление, когда главный врач принялся рассыпаться в извинениях и требовать, чтобы Чимин срочно отправлялся домой отдыхать, потому что очень устал. На возражение, что заменить его будет некому, главный врач ответил, что сам сейчас приедет и до утра примет на себя дежурство. А ещё омеге дали целых две недели отпуска. На восстановление. Чимин положил трубку, совсем ничего не понимая. Что случилось? Что произошло? Откуда руководство знает о произошедшем? И откуда такая щедрость на отпуска не по расписанию? Ответы на все эти вопросы были очень просты, а именно — когда Юнги зол, разъярён и взволнован, он может: а) добраться до главного врача больницы, даже если тот видит уже третий сон; б) устроить серьёзные проблемы всей руководящей верхушке, подключив все свои связи, которых у него оказалось очень даже много; в) задавить заботой и вниманием — но это распространялось только на Чимина. Юнги не слушал омегу, когда тот просился остаться до конца смены, несмотря на звонок главного врача. Он молча вытряхнул младшего из врачебного халата, сам надел на него пальто и переобул в зимние ботинки, которые уже успел принести из кабинета, и пока Чимин сгорал от стыда, пряча покрасневшие щёки за ладонями, вывел на улицу и усадил в свою машину. Ехали они так же в полной тишине. Омеге это не очень нравилось, потому что тишина не была приятной, а скорее напряжённой. Юнги проводил младшего до квартиры, подождал, пока тот переоденется в домашнюю одежду, и, пожелав спокойной ночи и обещая заехать проведать его завтра, ушёл. Чимин чувствовал себя очень странно, слишком много мыслей скопилось в его голове, но усталость давала о себе знать, поэтому он быстро уснул в ту ночь. На следующий день Юнги, как и обещал, приехал к нему, притащил с собой огромный пакет разных вкусностей и, пока младший приходил в себя от шока, попросил его собраться и съездить с ним по какому-то важному делу. Отказать Чимин не решился, к тому же, он уже вполне выспался, да и свежий воздух ему бы точно не помешал, поэтому быстро оделся, не забыв даже немного подкраситься, потому что бледность с лица до сих пор не сходила. Оказывается, то дело, о котором говорил Юнги, касалось в первую очередь самого Чимина. Они приехали в клинику, о которой омега раньше только слышал, потому что та была достаточно дорогая и там обслуживались исключительно люди с хорошим достатком. Альфа настоял, чтобы Чимин сдал анализы, договорился, чтобы результаты им предоставили сразу же, и вместе с омегой направился к врачу. Младший уже понимал, что ничем хорошим это не закончится. Будучи тоже врачом, пусть и другой специализации, он осознавал, что ему скажет сейчас доктор. Как и ожидалось, ему диагностировали хроническую усталость и начальную стадию депрессии. Омега категорически отказался от серьёзных препаратов, потому что не хотел пичкать себя таблетками, и тут даже Юнги не мог его убедить, хотя и пытался. Единственное, что сейчас нужно было Чимину — нормальный отдых. Тогда организм сам себя восстановит, можно было добавить в рацион разные настойки из трав — это даже к лучшему, но не химию. Доктор, подумав, согласился, заметив, что организм молодой и сможет справиться сам, но при каких-то серьёзных проявлениях усталости — обмороках или слабости, следовало всё-таки прибегнуть к таблеткам. В тот день они вернулись домой к омеге с горой коробочек с различными травами, а Чимин ещё и с чувством полного непонимания происходящего. Он чувствовал себя ещё одним ребёнком альфы, за которым тот решил следить не хуже, чем за Ёнджуном, которого, кстати, они забрали от няни, с которой он оставался, пока они ездили в клинику. И, если уж быть совсем честным, Чимину нравилась забота, которую Юнги проявлял к нему, но давать перебарщивать с ней он тоже не хотел. Всё-таки он взрослый человек, который, да, чуточку устал, но это не значило, что нужно было ходить за ним по пятам и не давать поднять что-то тяжелее ложки. А альфа пытался огорадить омегу от любого вида дел по-максимуму, что немного напрягало. Но льстило. Юнги теперь постоянно приезжал к Чимину, готовил ему еду, следил, чтобы тот пил травы, что приписал доктор, даже налетел на омегу с упрёками, когда тот захотел сам протереть пыль. Старшего было бесполезно переубеждать, он двигался, как танк, не видя ничего и никого вокруг, следовал собственным убеждениям и не делал никаких поблажек, в том числе и себе. Вечерняя прогулка на свежем воздухе была в обязательном плане восстановления уставшего организма омеги. На этой прогулке всегда с ними неизменно был Ёнджун. Юнги изначально не хотел обременять ребёнком Чимина, потому что малыш был очень активным и порой громким и шебутным, но омега сам настоял на присутствии мальчика. Раз уж Юнги приспичило ходить за Чимином по пятам, то и Ёнджун должен быть с ними, а не с няней. На самом деле, младший души не чаял в маленьком омежке, поэтому ему было за счастье провести с ним больше времени. А Ёнджун, в свою очередь, будто чувствовал, что сейчас не время для активных игр или пакостей, поэтому часто они с Чимином сидели в обнимку на диване и играли во что-нибудь или смотрели телевизор. Так и получилось, что Юнги с Ёнджуном практически переселились к Чимину, уезжая домой только поспать, а пару раз даже оставались ночевать. Сейчас мальчик посапывал на большом диване в гостиной, потому что набегался по заледеневшим тропинкам парка, пытаясь удрать от Юнги, но, в конце концов, его, конечно же, поймали, но смеху и веселья было хоть отбавляй, а взрослые сидели на кухне. Точнее, сидел Чимин, а Юнги принялся мыть посуду, не давая омеге даже близко подойти к ней. Младший рассматривал фигуру альфы, радуясь про себя, что сейчас можно смотреть, не скрываясь, потому что тот занят и не заметит плотоядного взгляда, на него направленного. Скоро всё закончится. Ещё немного — и Чимин выйдет на работу, снова начнёт загружать себя делами, хочется верить, не заработает себе новую хроническую усталость и нервное истощение, а просто будет жить. Но Юнги уже не будет вот так регулярно появляться на его кухне, готовить, ругать Чимина за то, что тот сам попытался помыть тарелки и выдёргивать их из его пальцев, бедром оттесняя от мойки. Скоро всё это закончится. Но пока что это же есть! Не стоит думать о том, что настанет. У Чимина ещё достаточно времени насладиться вниманием и заботой этого альфы, а дальше будь что будет. На кухне приятно пахло кофе — Чимин очень любил природный аромат Юнги. Он казался, с одной стороны, бодрящим, как выпить чашечку горячего кофе с утра, чтобы побыстрее проснуться, а с другой, таким успокаивающим — будто вечером перед телевизором наградить себя сладким латте за непростой рабочий день. В воздухе витал и аромат пиона, но уже не от Ёнджуна. Это был запах самого Чимина. Омега заметил изменения в своём аромате, когда начал проходить лечение и стал лучше отдыхать. Запах стал сильнее — оказывается, раньше он вообще был еле слышим. А Чимин и не замечал этого. Также аромат стал гуще и слаще. Скорее всего, организм, получив долгожданный отдых, начал активное восстановление, и на гормональную систему это тоже повлияло. Это не могло не радовать, потому что побочных болячек молодому омеге точно не было нужно. Чимин сидел, положив голову на сложённые на спинке стула руки, и смотрел на широкую спину Юнги, который, напевая какую-то мелодию, крутился около мойки. Эта атмосфера так напоминала семейную, что хоть картину рисуй. Было так спокойно, тихо, умиротворённо, что в голове омеги крутилась только одна мысль — пусть это никогда не заканчивается. Раздумья прервал взявшийся из ниоткуда морозный воздух. Он налетел откуда-то справа, будто кто-то резко открыл форточку на проветривание. Чимин недоумённо повернул голову к окну, понимая, что открыть его мог только или он сам, или Юнги, но они оба уже минут пять не двигались со своих мест, потому что занимались своими делами. Как и ожидалось, форточка оказалась закрыта. Омега в непонимании повёл носом. Нет, этот аромат ни с чем не спутать. Именно из-за этого запаха морозной свежести Чимин и любил зиму. А потом уже за коньки, горки, снежки и другие развлечения. — Чимин-и, ты открыл окно? Не простудишься? Холодно же… Омега повернулся к Юнги, который, в свою очередь, смотрел уже на него, а не на посуду, которую мыл. Затем его взгляд метнулся к зашторенному окну, на лице проступило недоумение. — Не понимаю, откуда… Чимин втянул носом воздух, лишний раз убеждаясь в том, что ему не показалось. Нет, этот аромат ни с чем нельзя спутать, не зря он так любим им с самого детства. С этим ароматом связаны воспоминания о рождественских праздниках, подарках, нарядной ёлке и зимних развлечениях типа коньков или, когда стал старше, лыжах или сноуборде. Запах мороза всегда успокаивал, расслаблял и давал надежду на то, что в новом году всё будет хорошо. Чимин повёл носом, снова убеждаясь в своей правоте, но что-то всё равно было не так. Ну конечно, аромат есть, но нет холода, который и должен принести этот запах! Оно и понятно, форточка же закрыта, откуда взяться морозу в тёплой квартире? Чимин снова перевёл взгляд на Юнги, который осматривался по сторонам, очевидно ничего не понимая. Но затем альфа дёрнулся, как-то странно посмотрел на Чимина, который уже поднялся с места, собираясь искать источник аромата, и потянул к носу ворот своей кофты. Его брови поползли вверх от удивления. Приоткрыв рот, он смотрел на Чимина. Его взгляд метался по лицу омеги, но он молчал, даже не пытаясь ничего сказать. Чимин растерялся. Что случилось? Что произошло? Было так хорошо, спокойно, уютно. С Юнги всегда так — так, как нужно, и так, как хотелось бы, чтобы было всегда. А, может быть… Не веря тому, что сам это делает и что подобное вообще возможно в его жизни, Чимин ухватил пальцами воротник своей толстовки и подтянул его к лицу. В ноздри тут же ударил аромат морозной свежести, сильный, накрывающий волной запах чуть не сбил с ног. Не веря и не осознавая, что это всё-таки случилось с ними, Чимин поднёс к носу своё запястье. Тот же самый запах. Он весь пах морозом вместо привычного пионового аромата. — Не может быть. — Я так рад, что это ты, Чимин, — Юнги сорвался с места и, в пару шагов преодолев расстояние между ними, обнял его и прижал к себе. Омега охнул от неожиданности, но, не теряя ни секунды, обхватил альфу за шею и прижался к нему всем телом. — Я не верил, что это возможно, я даже не надеялся, — шептал Юнги, прижимаясь поцелуем к виску младшего. — Хён, это же значит, что мы… — Чимин не мог озвучить вслух то, что вертелось у него на языке. Вдруг он ошибся? Но это невозможно! Факты говорили сами за себя. Сейчас, прижимаясь носом к шее альфы, он отчётливо чувствовал аромат морозной свежести, который исходил от неё. Запах Юнги изменился, запах самого омеги тоже изменился, причём из разных ароматы превратились в один. И по-другому уже никак нельзя было это объяснить. — Я не могу поверить, что мы истинные, но, чёрт возьми, я счастлив, — Юнги оторвался от младшего, чтобы посмотреть на него. — Мечтать об этом не решался. Чимин уже ничего не мог сказать, стараясь прийти в себя. Его взгляд метался по лицу альфы, пытаясь найти какой-то подвох или подтверждение того, что всё произошедшее — не больше, чем шутка, но ошарашенно-счастливое выражение на лице Юнги говорило об обратном. — Чимин-и, — альфа осторожно погладил большим пальцем щеку омеги, а потом порывисто прижался к его губам поцелуем. Отстранившись, он, видимо, заметил удивлённо распахнутые глаза младшего, отчего попытался опустить руки и отойти на шаг. — Я, наверное, слишком быстро? Прости, я просто подумал, что... — Стой, хён, стой, подожди, — Чимин вцепился в Юнги мёртвой хваткой. Если сейчас альфа сдаст назад, тогда не поздоровится всем, и ему самому в первую очередь. Слишком долго омега мечтал об этом, слишком сильно он этого хотел, чтобы сейчас тормозить на самых ответственных моментах. Оцепенение спало, первое замешательство прошло. Счастье разливалось в груди, как огненная лава. Близость со своим истинным, не просто с человеком, в которого влюблён, а с тем, кто предназначается тебе самой Вселенной — это особенная эйфория, которая не шла ни в какое сравнение с поцелуями и объятиями других людей. Будто врастаешь в этого человека корнями. Подушечки пальцев приятно покалывало от соприкосновения с кожей альфы. Чимина вело от этих чувств, которые накрывали его волной, но он не получил пока что всего, чего хотел. — Я не распробовал. Давай ещё раз. По лицу Юнги разлилась широкая улыбка. Омега сам подался вперёд, на полпути ловя губы альфы своими. По спине курсировали мурашки от такой близости. Чимин чувствовал, что ещё немного — и ноги его подведут. Похоже, это почувствовал и Юнги. Он, не разрывая поцелуя, пододвинул стул и опустился на него, а затем притянул младшего к себе, который тут же уселся на бёдра Юнги верхом. Теперь можно всё! Этот альфа навсегда его! Хотелось кричать от счастья, сгрести хёна в охапку и кричать:"Мой, мой, мой!", чтобы никто не мог на него посягнуть. Нет, никому теперь это неподвластно. Чимин, прикрыв от наслаждения глаза, подставлялся под мелкие поцелуи-бабочки, которыми Юнги осыпал его лицо. Ещё десять минут назад, рассматривая альфу, что мыл посуду на его кухне, он и представить не мог, что подобное будет возможно. Что он будет сидеть у Юнги на коленях, а тот станет сжимать его в крепких объятиях, будто боясь отпустить, и целовать. Всё выглядело таким правильным и нужным, что, казалось бы, почему не случилось раньше? Чимин потёрся носом о нос альфы, чем вызвал улыбку на его губах. — Не могу поверить, что всё это на самом деле происходит, — Юнги медленно гладил плечи и талию омеги своими большими ладонями, от чего тепло разливалось по всему телу. — Я тоже. Только что об этом подумал, — Чимин провёл кончиком пальцев по скуле старшего, потом перешёл к подбородку и, чуть помедлив, сам поцеловал в губы. — Но я этого хотел. Очень. Только мне казалось, что вряд ли я буду интересен тебе. Юнги нахмурился. — Почему? — Ну, ты же известная личность, возле тебя постоянно вьётся куча красивых омег, которые точно смотрятся гораздо выигрышнее на моём фоне. — Непросто было вот так признаваться в своих сомнениях объекту обожания, но теперь Юнги — его альфа, поэтому скрывать что-то было бы уже неправильно. — Они все ухоженные, накрашенные, плюс ещё и талантливые, а здесь я со своим вечным недосыпом, кругами под глазами, а теперь ещё и с диагнозом — хроническая усталость. — Вот за последнее тебя надо выпороть хорошенько, — насмешливо проговорил Юнги, укладывая голову омеги на своё плечо и поглаживая его волосы, от чего хотелось мурчать в удовольствии. — Я чуть с ума не сошёл, когда ты упал в обморок в больнице. Я и до этого видел, что у тебя нездоровый цвет лица, что ты уставший и невыспавшийся, но на тебя, как я понял, уговоры не действуют. Поэтому пришлось двигаться радикально. — Очень радикально, — проворчал Чимин, поудобнее устраиваясь в руках старшего. — Даже помыть посуду не даёшь. — И на твой век посуды хватит, — Юнги шутливо ткнул младшего в бок, но когда тот заёрзал от неприятного ощущения, обхватил его за талию и максимально прижал к себе. — А насчёт других омег — не скрою, их всегда много вилось около меня. Всё-таки я продюсер, некоторые активно хотели пробиться на сцену через мою постель, но я не приветствую подобные способы завоёвывания популярности. Мне это неинтересно. Когда появился Ёнджун, я вообще исключил любые связи с омегами. Сын для меня важнее. Хотя на тебя я положил глаз ещё полтора года назад. — Серьёзно? — Чимин даже поднял голову с плеча альфы, чтобы на него посмотреть. — Абсолютно. Ты так привязался к Ёнджуну, это было заметно. Так его оберегал, как родного. Я насмотреться не мог. Но дело не только в сыне. Ты и меня старался научить всему, причём спокойно, деликатно, так осторожно, будто от этого твоя жизнь зависела. Я впервые встретил человека, который к чужому ребёнку относился, как к своему, и старался помочь абсолютно чужому человеку без требований благодарности. Тогда меня это всё так шокировало, что и описать не получится. Но я понимал, что совсем тебе не подхожу, поэтому и не стал никак показывать симпатии. — Почему ты так подумал? — Чимина удивили откровения альфы. Он и не предполагал, что всё это время выглядел в его глазах таким образом. Это, безусловно, льстило, но не слишком ли Юнги его идеализировал тогда и, возможно, сейчас? — Прекрасный из меня бойфренд получился бы, — старший ухмыльнулся, но ухмылка вышла какая-то вымученная. — Альфа, от которого сбежал омега. И не просто сбежал, а забеременел и даже не сообщил об этом, а потом родил, слава Богу и благодаря тебе — хорошему врачу, здорового ребёнка. Но и потом умудрился сбежать из роддома. Просто мечта, а не партнёр. Даже омегу своего не смог удержать. И о ребёнке узнал самым последним. — Но ты же объяснил мне ситуацию, — заметил Чимин, успокаивающе поглаживая напрягшиеся плечи Юнги. — Ты вполне имел право мне не верить, потому что история звучала бредовее некуда. Хотя и была правдой, — старший заметно расслабился от лёгкого массажа, который дарили пальцы Чимина. — Да и альфа с новорождённым ребёнком — вряд ли то, что нужно молодому и красивому омеге. — А сейчас что ты думаешь? — Чимин с улыбкой наблюдал за разомлевшим Юнги, который прикрыл глаза от удовольствия. Если бы они сейчас сидели на диване или лежали в кровати, то альфа точно уже заснул бы. — А сейчас мне наплевать на всё, потому что теперь ты от меня никуда не денешься, — Юнги резко прижал охнувшего от неожиданности омегу к себе, останавливаясь в миллиметре от его лица. — Я не обещаю, что у нас с тобой всё будет гладко и идеально всегда, но... — Всё будет хорошо, хён, — Чимин сократил расстояние между ними и оставил лёгкий поцелуй на губах альфы. — Ёнджун любит тебя. Для меня это очень важно. — Знаю. А я люблю его. — Знаю. А ещё я люблю тебя. Чимин замер, во все глаза глядя на Юнги и на то, как он широко улыбается. Видимо, его позабавила реакция омеги на признание. — И ты же понимаешь, что теперь не будешь зависать на работе допоздна, брать дополнительные смены за других врачей, гробить себя переработками? Теперь у тебя тоже есть семья, которой очень будет не хватать твоего внимания. А семья будет о тебе заботиться. Чтобы ты хорошо питался, долго и качественно спал, уделял внимание и время своим увлечениям, которые совсем забросил. Ты же понимаешь это, да? Чимин прикрыл глаза, пытаясь осознать, какие чувства у него вызывают сказанные Юнги слова, но кроме безграничного счастья не почувствовал ничего. А то самое счастье складывалось из миллиона разных эмоций: восхищение, радость, ликование, умиление и тому подобные щекочущие чувства, которые волнами накрывали с головой. И от этой эйфории хотелось кричать в восторге. Но получилось только склониться к уху Юнги и прошептать: — Я тоже люблю тебя, хён.