столкновение

      Первый месяц седьмого класса Таня успешно проболела, прогуляла, проиграла на гитаре и успела ещё очень много всего.       Среди этого списка был обязательный и постоянный пункт — спросить у подруги классную работу по физике. Чаще всего она получала много мата в свою сторону и кривых-косых фотографий письменности Валерии. Там были срисованные схемы с доски и куча начатых задач, которые заканчивать никто не собирался. Если это можно было понять и простить, то вот постоянное невыполнение домашки по физике Субочева простить Лере не могла. Ну а чего она постоянно просит списать? Самой делать надо.       После прогуленного месяца проблемы навалились на беднягу, как снежная лавину в горах. Алгебра с геометрией в припрыжку убегали от непонятливой Тани и не как не давались; география решила завалить её по всем материкам, течениям и прочим дебильным штукам; что такое биология она забыла ещё летом, а вот времени вспомнить это всё как-то не представилось. Ну и вот.       — Ты учила что-нибудь? — Астахова подошла к её парте вместе с тетрадкой и пеналом.       — Ну, немного да. — Татьяна красноречиво глянула на предметы в руках подруги. — Опять списывать собралась?       Лера миленько улыбнулась и чуть наклонила голову в бок. На Субочеву это не действует, пускай и не пытается.       — Нет.       — Ну Тань…       — Нет.       — Ладно, у Ани спишу, — Валерия посмотрела на соседку по парте Аню. Милая и умная девчонка, увлекающаяся классикой и дружбой с сумашедшими одноклассницами. — Анечка, можно твою терадку? — приятным голоском пропела она. Получив утвердительный кивок, на радостях ускакала на противоположный ряд к своему месту.       Физика Тане давалась странно. Иногда она всей душой ждала этот предмет и записывала всё, что говорила учительница, а иногда старалась избежать приближения урока любыми способами. Одним из них были посиделки за последней партой вместе с сумашедшими одноклассницами. В них входили только особенные, по нескромному мнению Астаховой.       Саша Пыжикова, с явным недостатком внимания, ещё не полученным образованием психолога и неплохой внешностью. Сашка любила красиво одеваться, болтать с Аней и в особых приступах донимать Леру своими подмигиваниями и подкатами. Далее следовала вечная грубиянка Маша. Некрасова всегда была своенравной, грубой и довольно насмешливой девчонкой. В началке она спокойно ела во время урока и слушала музыку, в седьмом классе начала парить на занятиях и уже более раскрепощённо себя вести. Однако её крашенные красные волосы были невероятно красивыми. По догадкам любезной Валерии на это мог повлиять третий «особенный» — Ворохов. Когда-то у них с Лерой было что-то вроде симпатии и романтики, но вскоре надежды рухнули и все подаренные им шоколадки сказывались лишь показушной тошнотой. Иванушка был наверняка безобидным парнем, только вот постоянно парил и уж слишком много матерился. Нет, саму Таню это никак не смущало, просто подруга проела этим все мозги, с максимальным презрением наблюдая за этим всем весельем. Вроде как следующая возлюбленная Вани — Алёна тоже входила в эту компанию. Она мало спала, тоже парила и красиво вела тетради. На общение с сомнительным (по словам Астаховой) Иванушкой её подтолкнуло начало шестого класса. Ой, ну тут уже можно доставать платочки и реветь сколько влезет.       В пятом классе, когда всех посадили на дистант тухнуть дома, Лера вдруг начала тесно общаться с Мельниченко. Всё началось с обычного списывания домашки и проклятий в сторону любимийшей географички, а затем дошло до личных рассказов на тему морального состояния и больных знакомств. Девочки могли болтать целыми днями, чем и занимались, пока мама не гнала спать. Они вправду стали близкими подругами, которые могли выслушать всё, что накопилось и помочь хотя бы смайликами с сердечком и сопливым: «Боже, это ужасно. Я надеюсь, что этого больше не повторится, ведь ты не заслуживаешь этого. Люблю тебя!»       Вернувшись в школу, дела пошли под откос. Алёнка возымела желание по-ближе познакомиться с Машей, так у них и завязалась эта дружба. Лера молча наблюдала за этим и не думала, что это чему-то поспособствует. Ошибалась. Вскоре они прекратили общение, никак не желая выходить на контакт. Перед седьмым классом Астахова написала огромную поэму Алёнке на тему их неудачной дружбы и прочих недостатков. Вот и вся грустная история.       Вся эта банда не сильно смущала Татьяну, поэтому иногда она подсаживалась к ним и могла высказать всё нежелание идти на физику. Лера такую информацию с радостью воспринимала, но самой подходить к последним партам не хотела — все эти люди являлись для неё «больными и ужасными знакомствами», которые ей совершенно не хотелось возобновлять.       Ужас, а не жизнь.       В общем, если так посмотреть, если бы не Лера, Субочева вряд ли бы общалась с ними и могла о них хоть что-то сказать.       — Спасибо, Анют, — подруга отдала тетрадку Скворцовой и посмотрела на Таню. — Слышала последние новости?       — Удиви меня, — не отрываясь от своей тетрадки с формулами, сказала Таня.       — Я узнала, что у тебя оказывается есть предмет воздыханий. С прекрасным русским именем Елисей-кисель…       — Что?       Ну да, конечно. Лера начиталась своих фанфиков и теперь чудит. Вполне нормальная реакция её организма на всякие тупые сплетни. Вздыхать по кому-то Таня перестала ещё год назад, когда окончательно разочаровалась в мальчишках. Странные случаи с одногрупниками по оркестру стали чем-то привычным после Кости.       Он был старше на четыре года, имел не особо приятную внешность и вёл себя как придурок. Ничего необычного. Однако сам Костян так явно не считал. Однажды, когда Танюша была совсем малюткой, шести лет отроду, Костенька взял себя в руки и пошёл на рисковый для жизни шаг. Болтая с каким-то другом, он осторожно подошёл к Субочевой и встал чуть позади. План его заключался в чём-то милом и невинном для двенадцатилетнего уёбка мальчика, вот только осуществить его не дал ещё один какой-то друг. Тот, как пьяный, серьёзно, слегка покачнулся и чуть не упал на паренька, однако Костя — крепкий орешек, и быстро сообразив что к чему, схватился за мелкую Таню. Девочка в фиолетовых лосинах и розовом свитере неподвижно стояла, пока руки Кости покоились меж её ног.       Занавес.       После этого конфуза Костя обходил её стороной, стараясь в целом не дышать нигде, дабы не спровоцировать Субочеву на что-то плохое. Бедная маленькая Таня после этого места себе не находила из-за дикого желания отдубасить этого уёбкавообщепиздюконтакойебучий Костю.       После Кости на пути встал Кирилл. Вот этот уже был по-лучше, конечно, но соль в другом. Кириллу на Таню было абсолютно всё равно. Прям вообще. Её сердце обливалось кровью, — ну или как там в романах этих пишут? — когда этот милый мальчик с уродливой, по мнению мудрой Леры, причёской болтал с другими девочками из оркестра. Те были стройнее, выше и старше. А ещё красивее, наверное. По словам той же Леры, переживать было не из-за чего.       — Ну а что? Ты его видела, или очки плохо протираешь? Лицо всё в прыщах, причёска как у эмо-боя, а голос… Не знаю, как ты слушаешь его и не блюёшь, серьёзно. Да и те девчонки ну явно не эталон красоты. Так что, можно сказать, тебе повезло, что на тебя не позарилось это чудо-юдо с убогой внешность и плохим вкусом.       Справедливо, однако. Но Валерия опять ничего не понимает. Ей-то легко. Сохнет по своему любимому Антоше и не ноет. А Таня-то душа ранимая, чувственная.       — Ничего. Что за кисель? Красивый хоть? — Астахова вообще не знала границ в вопросе любви, симпатии и отношений. Во всём виноваты фанфики её ужасные.       — А я ебу? Может, я его даже не знаю? Кто тебе такое сказал? — Таня оскорблённо осмотрела весь класс в поисках очередного сплетника и шпиона этого Елисея. Что за имя вообще?       От верной гибели этого сталкера и негодования Татьяны всех спас звонок, оповещающий о начале урока. Ну всё. Начинается физика.       Лера как всегда точно и красноречиво описала все её мысли своим:       — Бля… ***       Две девчонки, хихикая и косясь в его сторону, стояли у противоположной стены. Очередные идиотки.       Елисей чувствовал себя в этой школе отбросом. Все ходят и странно на него поглядывают, постоянно смеются, смотря на него. Будто он изгой. Смешно.       В прошлой школе к нему относились по другому. Парни часто подходили поиграть в телефонные игры, девчонки писали любовные записки и приветливо улыбались. Однажды ему прислали одно интересное фото с женской грудью, которое было удалено через некоторое время. Девчонка подумала, что таким образом добъётся своего счастья. Наивная. Кто купится на фотки из интернета, когда даже не знаешь, кто тебе её прислал. Да и грудь на фото была так себе, хотя десятилетний Елисей был в восторге от такого внимания к своей персоне.       — Чего дуешься? — Карина подсела на диванчик, открывая очередной фруктовый батончик, которыми она заедала только двойки по геометрии и какого-то парня из седьмого класса.       Карина была единственной нормальной девчонкой, с которой можно было поговорить и не строить глазки. Она ходила в неизменных бежевых брюках, рубашке и неплохой, кстати, жилетке с незамысловатым узором. Очки в золотой оправе, короткие вьющиеся волосы и милая улыбка, — ничего необычного. Однако она была очень умной. Понимала географию, сама решала контрольные по алгебре и иногда делала тесты по истории. Иногда, потому что часто прогуливала этот предмет за ненадобностью. «Ну а что? Я что, на фидфак иду, или в историки рвусь? Вот когда буду иметь пять по геометрии, тогда и поговорим об истории» — стандартный ответ Тюкиной на редкие вопросы одноклассников и учителя.       Обычно Карина впринципе не появлялась в дни, когда в расписании ИЗО, технология и физкультура. Ей это не надо, а вот ОГЭ по математике сдавать придётся. Что на это говорили родители девушки, Елисей не в курсе.       — Боже, отстань от меня, — он скривил лицо при виде привычной упаковки с нарисованным яблоком. — Ешь эти дурацкие батончики, и что? Ничего не меняется.       — Очень даже меняется! Он наконец-то позвал меня с собой гулять. Поэтому завтра я не приду, — мечтательно протянула она, выбрасывая упаковку в ближайшую урну и доставая учебник по литературе. — Слышал? Юлия Михайловна решила провести викторину «Капитанской дочке». Ужас, конечно. Я ж его не читала, и не собиралась как-то.       С литературой у Елисея всегда были не лады, зато списывать сочинения он умел, и пятёрка в году автоматически высвечивалась уже четвёртый год. У Тюкиной с этим предметом отношения странные: вроде читает, на вопросы отвечает, а написать ничего не может. За каждую тройку по сочинению и изложению в сторону тетрадки и автора летели угрозы, проклятия, отборные маты и даже несколько слов из испанского, значения которых он не знал, а вот Карина практиковала.       — Ты не можешь так долго сохнуть по несчастному семикласснику. Он ведь даже не отличник.       Увидев средний палец у своего лица и злое лицо подруги, повёрнутое к книге, Елисей заткнулся, не переставая горестно вздыхать и закатывать глаза. Немой комментарий по поводу глупости Карины.       Насладиться молчанием подруги и своим превосходством не дал противный звонок, прозвеневший прямо над ухом Карины, от чего она дёрнулась и баточник трагично выпал из её рта. Весьма грустный конец для этого батончика и для нормального настроения Тюкиной. Пора бежать.       — Ах ты сука, — прохрипела она, медленно поворачиваясь к звонку над головой, который от страха перестал звучать. В коридоре стало совсем тихо.       — Звонок. Пора на русский, — он быстро зашагал по коридору, не желая слушать бранную речь от лица Карины и испортить слух ещё сильнее.       Теперь маты полетели и в его сторону. ***       Если Таня услышит ещё один термин, она обязательно скончается с ручкой в руке и сборником под носом. Розочку можно будет сделать из листов тетради по физике.       Казалось, урок длится целую вечность и ещё больше. Пока Татьяна Владимировна объясняла им, как определить плотность вещества, Субочева успела продумать подробный план своего самоубийства, в случае реального переутомления; свою богатую жизнь и Корее и свадьбу со стариком-олигархом; и зомби-аппокалипсис на её восемнадцатый День рождение.       Лера успела написать ей свою грустную истории о кончине её тетради для рисования и фотографию целующихся одноклассников под партой с философской надписью: «На что мы тратим свою молодость…» Не понятно, что именно ей не нравится — всратая физика, или те одноклассники.       — «Действительно, абсолютно ужасно!» — согласилась Таня и снова замазала корявую формулу замазкой.       — … все всё поняли? — голос учительницы грубо вытряс все другие мысли и взгляд снова скользнул по задачам в учебнике. — Я стираю.       Блять. Она снова не успела записать правильную формулу. Да чтоб её…       Пока Татьяна старательно материла всё в округе и списывала всё у доброй Ани, класс заделался гениями и прорешивал уже вторую задачу. К доске вызвали Алёну, которая изо всех сил старалась подсмотреть ответ в тетради девочек с первой парты. Махинисо как могла проворачивала тетрадь, чтобы Алёнка увидела решение, но выходило как-то не очень. Плохо выходило.       Наконец к Мельниченко пришло озарение и она гордо и радостно записывала всё на доску, в то время как Лера пыталась объяснить Субочевой, что вообще происходит. Опять мимо.       — Сколько весит платина, Таня? — учительница строго на неё взглянула, вгоняя в ступор.       Она-то откуда знает?       — Специально для тебя повторю, ответ вы можете найти на двести шестой странице. На будущее, Татьяна, платина весит двадцать одну целую пять десятых грамма к кубическим сантиметрам.       — В будущем я вас расцелую за это, Татьяна Владимировна.       Наконец все мучения прервал прекрасный писклявый за пределами кабинета, после которого в коридоре начался галдёж, а разум Субочевой прояснился и озарился светом и добром, которое могло осветить всю землю. Послышался слишком громкий хлюпающий звук с последних парт. Наверное, те целующиеся кролики перешли к более решительным действиям. Мерзость; почему-то от этой мысли стало смешно.       — Домашнее задание на доске. До свидания, — Татьяна Владимировна стремительным шагом покинула кабинет, предварительно взглянув на последние парты и фыркнув. Её каблуки громко цокали по кафелю.       — Замолкли все! — заверещала маленькая Ульяна, сидя рядом с Лерой, та поперхнулась своим мармеладом и грозно посмотрела на одноклассницу. — Извини, Лерочка. Сейчас мы остаёмся в классе, Марина Викторовна попросила подождать её.       Игнатьева мирно села обратно, складывая учебники в рюкзак. Класс загудел не так радостно, некоторые попытались вывести себя на слёзы и панические атаки, однако когда в класс вошла сама Марина Викторовна и странные ребятки, истерика началась у всех.       Лера, успевшая подсесть к Тане и начать донимать со своим киселём, сразу заткнулась и грустно уставилась на учительницу. Таня понимала её, поэтому даже не стала ругаться за то, что та села на её место. Она осталась стоять и внимательно слушать.       Те додики ребятки, зашедшие вместе с классной, стояли также неподвижно и скучающе оглядывали их класс. Ой, ну прямо местная элита, только красной помады и противной язвительной усмешки не хватает. У одного парня с невероятно уёбищной причёской, какого-то жёлтого блонда и голубой рубашкой брезгливо скривился рот при виде Тани. Охуел?       — Доброе утро, — приглушёный из-за маски голос Субочева невзлюбила ещё три года назад, когда Марина Викторовна поставила четвёрку вместо пятёрки. — Ребята, вторая группа может идти на урок, а вот моя группа сейчас сидит и слушает, — раздался радостный еле слышный писк Маши и быстрые шаги к выходу.       — Удачи, — одноклассница показательно состроила траурную мину и сжала ладони в кулочки, стараясь скрыть радость. Ей легко говорить, — она-то учится у доброй Эльвиры Юрьевны, которая души не чает в детях и не нагружает по самое не могу.       Тот страшненький пацан на этот жест противно усмехнулся и показал на Машу пальцем. Впрочем, та в ответ показала ему средний палец и послала воздушный поцелуй, прежде чем закрыть за собой дверь. Опять усмешка. Что за язвительный тип? Очередной покоритель сердец или что-то на подобии Бачурина?       Тёма был невероятно милым человеком. Курил дешёвые сигареты, распивал бензин, разбавленный водой и любил донимать всех своими невероятно смешными шутками на тему секса и прочего. «Хэй, детка, твоя вагина не скучает по моим пальчикам?» — если бы кто-то вёл счёт использования этой фразы, то давно бы запутался. И никакая математика не поможет.       Бачурин отличался особой наглостью, дерзостью и бессмертием. Всё как всегда. Не делал уроки, отвлекал учителей, парил под партой и подсчитывал уже перетраханных им девочек. Что за девочки такие глупые — никто не знал, но по словам Артёма их было не меньше пятидесяти. Парень он был скоростным, если к триндцати побаловался со стольким колличеством девушек.       Сейчас он встречался с девятиклассницей Алиной, у которой была большая грудь и маленький словарный запас. Увидеть её в кофте длинее пупка было невозможно, а вот налюбоваться отменной задницей могли все, короткие юбки в помощь. Где уж они только не пытались пошалить, — и в женском туалете, и в мужском, и в двух раздевалках, даже в кабинете химии.       — Я уложил её прямо на стол со всякими этими… ну, хуйнями, короче. Блять, пробирками, точняк, — вещал Бачурин и наслаждался вниманием одноклассниц. — И она такая: «М-м-м, да, давай, Тёмочка», и дальше застонала, короче. А потом я стянул с неё трусики, короче, и расстегнул штаны, нахуй. Блять, она вообще прям, легко её трахнуть. С ней трахались даже одиннадцатиклассники, говорят, у неё классные сиськи. Но потом зашла химичка, мы уже успели спрятаться под парту. И она мне отсосала, короче. Ну, такое, мне лучше сосали.       Прочие поучительные рассказы Таня с Лерой слушали каждый день и умилялись с такого доверчивого Тёмы. Настоящий ловелас, в общем.       Этот придурок вроде ни к кому под юбку не лез, но всё равно надо быть на чеку. Хорошо, что сегодня она в брюках.       — Сегодня у нас будет совместный урок. Это восьмой «г», и чтобы вместиться, седьмой класс садится на этот ряд, — Марина Викторовна указала на ряд у окна. — и на первые три парты второго. Ну а восьмой за остальные. Давайте, быстрее, скоро звонок. — Учительница схватила свой чёрный рюкзак и вышла из класса.       — Пиздец, — Саша надменно глянула на новоприбывших и пересела за вторую парту второго ряда, усаживая рядом и Аню. — Антон, ты кого-нибудь из них знаешь? Антон! — она дёрнула его за рукав рубашки, обращая внимание на себя.       — Чё? — он посмотрел недовольно, будто его оторвали от чего-то важного.       Определённо оторвали. Он общался с тем додиком в голубой рубашке и тот что-то показывал в своём учебнике. О, какая идилия. Лучшие подруги прям.       — Тебя как звать? — Пыжикова скривила лицо, смотря на этого блондина и пытаясь не съязвить.       — Тебя ебёт? — точно придурок. Ну ладно, не велика потеря. Тане-то на него всё равно.       — М, понятно, — обречённо вздохнула Саша и поправила водолазку. — Ну что, Анечка, давай повтроять английский, если кого-то так сильно задевают простые вопросы, — Анечка улыбнулась и открыла свою тетрадь с записями.       Придурка, видимо, слова тронули до глубины души, так как он в следующее мгновенье схватил Сашины вещи и швырнул их из-зо всей силы на пол. Тишина.       Все уставились на этот цирк, ожидая продолжение. Как звери, ей богу. Таня сама не до конца всё понимала, но вскочила с места, на которое только что села. До неё начал доноситься шум из коридора и удивлённый вздох Леры, не успевшей до этого покинуть кабинет.       — Ты охренел? — глаза Астаховой недоверчиво глянули на немую сцену и она подошла ближе, хватая рюкзак с собой. — Совсем кукушка поехала?       — Заткнись, — он быстро подошёл к подруге, собираясь что-то сделать, но был прерван коротким, но громким шлепком по плечу. Таня и не заметила, как пошла за ним и ударила. Всё пролетело само собой.       Придурок мгновенно развернулся к ней. Видно, реально псих. Дышит слишком часто, глаза какие-то красные, чуть ли не пар из ушей идёт.       — Сука! Да как ты смеешь?! — закричала Саша, попутно собирая свои вещи с пола и подбегая к парню. — Мразота ты такая.       — Ты вообще кто? — грубо спросила Лера, поворачивая его за плечо к себе и хватая за ворот рубашки. Ей никогда не нравилось когда её друзей, пусть и бывших, могли обижать, унижать и портить их вещи. Действия этого неизвестного, но однозначно тупого и безнравственного пацана вызывали желание врезать и закопать под берёзкой школьного сада. Желательно в Китае.       — Тварь ты животная! — Пыжикова замахнулась учебником по английскому и он громко впечатался в спину этого придурка. Ещё один замах, ещё один удар. Это могло длиться ещё больше, но придурок отодвинулся и попытался вырвать учебник из её рук. А Саша не промах, — она отодвинулась чуть назад и с размаху ударила его пеналом. Вместо ужидаемого плеча она попал в щёку.       Таня не сдержалась от громкого фырка. Так ему! Этот идиот пришёл в их кабинет, начал наезжать на её одноклассницу и хотел ударить её подругу. Придурок должен понимать, что он не в своём классе, чтобы так уёбищно себя вести. Усмешка вышла через чур громкой, все сразу же уставились на неё. Лера непонимающе-насмешливо, Саша просто не отошла от приступа гнева, Ушинин круглыми глазами переводил взгляд с Саши на неё и обратно, а этот жёлтый блондин своими красными как у быка глазами глядел на всю эту весёлую компанию.       — Придурок, — выплюнула Астахова и внезапно толкнула его в плечо, он двинулся к стене. — Кто ты такой, чтобы вести себя так? Может, у тебя жар, психическое отклонение, а может ты просто долбаёб? Ты сейчас же извинишься перед Сашей и всем классом за это говно, ты понял? Я не просто так это всё говорю, ты — отброс, чем ты можешь выделиться? Своей гнилой натурой? — она громко рассмеялась, специально, чтобы вызвать на эмоции. Обычная манипуляция, Таня читала об этом в книжке. — Не смеши меня. Извинись и сядь подальше ото всех, не позорься. — Он стоял неподвижно. — Извинись! — сильный удар в плечо повалил его на колени, весь класс опять ахнул от удивления.       — Блять, — прошептал придурок, потирая плечо.       — Быстрее! У меня нет времени нянчиться с тобой.       Молчание длилось три минуты, Татьяна всё это время смотрела на часы, потому что лицезрить лицо придурка не хотелось. Завтрак так и наровился вырваться наружу от его уродского лица.       Наконец послышался хриплый голос:       — Прости.       — Ты думаешь это кто-то услышал? — насмешливо протянула Лера. — Громче.       — Прости, — голос терял хрипоту. Превращался в какое-то говно, если честно.       Подруга красноречиво разглядывала свои ногти и довольно улыбалась. Она всегда была такой язвой, не стоило этому удивляться.       — Я тебя не слышу, — ответила Саша, подходя ближе и прокручивая тетрадь в руке. Видимо, на случай, если у него опять снисёт крышу.       — Прости. — Он вскочил на ноги и быстро вышел из класса.       Как по щелчку пальцев Астахова сразу перестала улыбаться и оглянулась на Таню. Субочева посмотрела весело и совершенно не сочувствующе. Ну а зачем жалеть этого дебила? Кем он себя возомнил, чтобы так себя вести? Вероятно, что-то похуже Бачурина.       А значит, совсем жопа.       — Пиздец, — Саша подобрала все свои вещи и показала бедной двери средний палец. — Пускай идёт куда угодно. Кусок говна.       Таня улыбнулась и подошла к своей парте, ей всё ещё нужно повторить английский.       — Весело у вас, — какая-то девчонка из восьмого класса расстерянно оглянулась и села на заднюю парту. От греха подальше, ну-ну.       — Щас звонок будет, ладно, я пошла, — подруга быстро обняла Таню и поспешила в другой кабинет. ***       Он был опозорен на два класса, и из-за кого? Из-за этой твари. Он обязательно придумает что-то, эта сука поплатится за этот позор.       Он почти справился с этими дрянями, но шлюха, поставившая его на колени, совсем выбила всю надежду на нормальный исход. Елисей молча смотрел в раковину туалета и пытался не заорать матами и не побить все эти двери, стёкла, окна. Ему было противно. Потому что его опозорила какая-то девчонка, это ненормально. Она ударила его несколько раз и назвала отбросом. Да кто она, блять, такая? Сами они вряд ли являлись слишком популярными и здоровыми, раз позволяли себе такое.       В прошлой школе он был в почёте, там никто не имел права так поступать с ним. Говно.       Ёбанная сука. Она умрёт в тёмном переулке за такое.       — Елисей? — Карина не стеснялась заходить в мужской туалет. Она не отличалась какой-то смущённостью или другим подобным говном.       Она и не романтичная, как оказалось.       — С хуяли тебя сюда занесло?       — Пошевели мозгами, тогда и поймёшь.       Тюкина с этим отлично справлялась, поэтому не поддалась на провокацию и едва заметно возвела глаза к потолку.       — Не выёбывайся, — она села на подоконник и достала телефон. У неё и так зрение, как у крота, почему она об этом не подумала. — Чего здесь забыл?       — Ты сама всё видела. Эта сука не умеет себя вести, — он неприязнено плюнул в раковину и развернулся к подруге. Хотя, скорее к единственной нормальной девчонке. Дружить с кем-то он не любил, поэтому просто водил знакомство. Просто.       Карина усмехнулась и поправила очки. Наверное, поэтому и не дружил он с ней. Она никогда не вставала на сторону друга, если была не согласна с ним. Странная дружба, разве нормальные друзья так поступают?       — Ой, не могу. Принцесса на горошине. Она поступила правильно, пускай и слишком жестоко по отношению к тебе бедному. Ты вёл себя как последний уёбок.       — Завались! — вот он, коронный момент, когда его нервы начали сдавать.       — Да ради бога. Я пойду, скоро звонок, — Тюкина вприпрыжку поскакала к выходу из туалета и напоследок добавила. — Кстати, ты не говорил, что знаком с Антоном.       — Я полон загадок, — буркнул Елисей и отвернулся обратно к зеркало.       Если она в такой момент говорит о своём грёбанном семикласснике, у него не осталось надежды. Непоятно на что, но они всё равно были. Расстворились, как таблетка в стакане с водой.       Ладно, если он продолжит распускать нюни, то огребёт от этой странной училки, а ему и произошедшего хватило. Всё, пора выходить в свет, пока эти больные не возомнили себя кем-то по-лучше, чем они являются на самом деле. Только они тут отбросы, слишком тупые, чтобы это понять.       Звонок прозвенел в ту же секунду, когда он попытался незаметно пройти с гордо поднятой головой. Та истеричка, избившая его своими грязными учебниками, улыбалась рядом сидящей девчонке. Мерзость. Ещё и волосы свои крашенные поправила. Если его школьный завтрак попадёт на пол, наверное, никто не осудит. Странно, что другие до сих пор никто этого не сделал. Хотя, о чём он? Здесь все друг друга стоят, от собратьев они уж точно не блеванут.       — А вот и наша звёздочка, — едва слышно добавила эта шлюха, продолжая болтать со своей такой же дебильной подружкой. Карина бы обязательно его послала за такое обращение к невинному человеку, а он бы послал её в ответ.       Эта Марина Викторовна что-то делала в компьютере, остальные поднялись с места, ожидая слов училки, как собачки команды хозяина. Вот только он не собачка, и ждать приказа какой-то там Маринки не в его списке планов на ближайшее будущее.       В этом списке есть лишь один обязательный пункт: отомстить этому придурошному седьмому классу, а в особенности трём глупым девицам. Две из них находились в классе и недвусмысленно переглянулись при виде Елисея, а вот третья куда-то смоталась. Ну и не надо, видеть их жалкие морда выше его сил.       — Почему опаздываешь? — учительница недовольно на него глянула и его пробрало дикое желание врезать ей. Или плюнуть в неё. Или просто проигнорировать.       — Я был в уборной, — Елисей пытался вложить в эти четыре слова максимальное колличество презрения, на какое только был способен. А он был способен на многое, и произведённый эффект не заставил долго ждать.       Женщина подняла глаза уже более изумлённо и явно оскорблённее, чем нужно было. Та девчонка с крашенными волосами совсем обезумела: сделала вид, что её тошнит и подставила два пальца к открытому рту, скривившись. Если кто и блеванёт сейчас, так это, безусловно, Елисей. Седьмой класс, не ожидавший слишком явной ненависти и кислоты в свою сторону — ох, как жаль, придурки узнали о своём предназначении так поздно! — через чур затравленно повернулся в его сторону. Захотелось громко фыркнуть от этой ненависти.       Странно повела себя только девчонка с первой парты: она лишь окинула его надменным взглядом и снова уставилась в книгу, постоянно попровляя очки и короткие, лезующие в глаза, волосы. Про этот вид и сказать нечего. Вроде, и крутой пытается быть, а вроде на деле получается говно. Ничего нового.       — Можно войти? — наслаждаться таким вниманием к своей персоне здорово, конечно, но стоять порядком надоело.       — Ну попробуй, — ага, и Маринка оскорбилась. Ну и ладно.       Он спокойно прошёлся мимо этих придурков, задевая этих двоих фиф плечами, за что получил два раза по лодышке. Если бы здесь не было учителя, от них живого места бы не осталось.       — Итак. Hello students, — своим противным голосочком протянула Марина Викторовна, оглядывая всех из-под своих дебильных очков.       Да, сегодня он особенно не в духе.       — Hello, — нестройным хором протянули остальные.       Восьмой класс оглядывал седьмой, седьмой — восьмой. Идилия. В этих взглядах чувствовалась общая неприязнь, желание прикончить всех и недовольство таким неожиданным соседством. Ха, будто кому-то было приятно сидеть с семиклашками-идиотами. Елисей усмехнулся.       — Sit dawn, pleаse, — учительница села за свой стол обратно.       — Восьмой класс, какое у вас было домашнее задание?       — Перевод текста на сотой странице и столбик слов четвёртого модуля. А, ещё в сборнике один номер, двести шестой, — ответила Карина с первой парты.       Елисей готов был наслать на неё порчу. Какое, к херам, домашнее задание? Он не наивный и послушный первоклассник, которому мама попровляет слюнявчик. Если Тюкина заткнулась бы вовремя, точно не услышала бы в свою сторону одно милое словечко. К сожалению, услышала не только она. Маринка недоумённо нахмурилась, натыкаясь взглядом на источник шума.       — Кто это сказал?       Елисей, конечно, смельчак, но выслушивать лекцию длинною в жизнь не собирался, а по тому приставил кулак ко рту и стал разглядывать парту. Какое-то слово, выцарапанное ручкой. Ах да, здесь написано «пидор». Весело. Интересно, это писали те шлюхи, или кто-то по-интереснее? Ну или по-умнее? В любом случае можно дописать сюда фамилию одноклассника Вовы, пускающего слюни и сопли на их парту.       — Дростин, что тебя так рассмешило? Мои слова, или же слова одноклассника? — да уж, раздувать из мухи слона — великолепное решение для начала урока, не правда ли?       Вова постарался заткнуться, но что-то пошло не так и слюна Дростина попала на его щёку.       Елисей был ещё раз опозорен. Теперь из-за ублюдка Вовы. Наверное, хихиканье исходит от тех придурошных семиклассниц. С короткими волосами смеётся уж слишком по-идиотски, а шлюха с крашенными прядями хрюкала, как девчонки с трассы в ожидании очередного клиента.       — Это ляпнул наш Елисеюшка, — пропела Арканова, складывая руки на парту и облизывая нижнюю губу от сиропа чупа-чупса. Ага, видно это тренд такой, всех сдавать и вести себя, как полное дерьмо. Ещё и в шлюхи записываться.       — Спасибо, Света. Что ж, если вы все такие дружные и образованные, почему бы не написать самостоятельную, которая планировалась на следующий урок? Вы всё учили дома, и должны знать весь материал, присутствующий в работе, так что, — грёбанная учительница сделала торжественную паузу, — достаём листочки и закрываем учебники, — Маринка радостно хлопнула в ладоши, как маленькая.       Восьмой класс неодобрительно загудел и стал поглядывать в его сторону. А что он, блять, такого сделал? Разве Карина не заслужила такого выражения? Сами будто всё сделали и готовы отвечать слова, как тупые детсадовцы.       — А мы тоже будем писать? — обеспокоенно спросил Ушинин, который являлся, вероятно, наиболее адекватным из всей компании идиотов.       — А почему бы и нет? Я соберу ваши тетради с домашним заданием, поэтому тоже всё убираем. Все, — её глаза подозрительно сузились при виде какого-то дебила, пытающегося достать второй телефон и прикрыть его книжкой.       Ну, Елисей не хотел. Особенно видеть эти осуждения от семиклашек, которые либо очень глупые и не готовые к хоть какой-то самостоятельной, ну либо просто через чур негативные. Токсики, в общем.       Да, сегодня ему совсем не везёт.