столкновение

      — Где у нас физра? Лера! — Таня пыталась достучаться до подруги, которая туманным взором смотрела на Ушинина.       — Где хочешь, — вяло ответила Лера, не отвлекаясь от парня.       Таня закатила глаза и не стала перечить. Эта идиотка потеряла мозг (вернее, Таня ещё раз убедилась в его отсутствии) из-за какого-то одноклассника. Слов нет.       Субочева не то что против — она просто не понимала причину внезапной влюблённости Леры в это кудрявое чмо. Ничего выдающегося, кроме постоянных замечаний, он не представлял; умом… ладно, он умный; шутить он тоже нормально не умел, но Астахова, как идиотка — хотя почему «как»? — смеялась с любого его слова.       В классе было непривычно жарко для первого этажа, поэтому Таня в своём свитшоте хотела вскрыться. Новый ухажёр Захар не писал несколько дней, чему она была бесконечно рада. Он, конечно, богач и может позволить себе несколько пачек кислого мармелада «Чупа-чупс», но это не спасает его от уродства и излишней тупости.       По меркам мудрой Валерии Захарик-сухарик не дотягивал и до статуса «хороший знакомый».       — Не он богат, а его родители. То, что он в Ашане может закупаться не смотря на ценник, вовсе не значит, что в ЦУМе твой сухарь скупит новую коллекцию Луи Виттон.       Будто эта коллекция ей нужна. Таня поправила ворот кофты и скучающе вздохнула.       Перемена перед русским всегда длилась бесконечно долго и скучно, на ней даже в столовку нельзя было зайти. Лера обычно тащилась гулять по школе, или в класс к младшей сестре, чтобы стащить еды.       Но именно сегодня, в египетскую жару и самый дурный настрой Антона, Астахова решила остаться в классе, когда делать нечего, а единственное что можно предложить это дешёвые вэйпы и поды, а в воздухе запах не долгожданной весны, а вонючий пот Шепталина.       — О, я давно киселёчка не встречала! Пойдём, навестим мальчика? — внезапно предложила Лера, вскакивая с места.       От одного упоминания имени этого цыплёнка ей хотелось смачно сплюнуть, желательно в самого Елисея.       Так уж вышло, что спустя пару месяцев после совместного английского Лера начала проявлять дружеский нейтралитет по отношению к Елисею. Началось всё с простого:       — Будь добр, подвинь свой зад.       — Я не бобр, тупица. — Проскрипел парень, и Таня едва сдержалась от фэйспама.       — Вот и я о том же, — скривилась Астахова. — Так что проваливай.       Потом Елисей оказался на полу, а его вещи на нём самом. Лера гордо уселась на его стул и похлопала по месту рядом, угрожающе смотря на Таню. Немного ошарашенную и скептически поджимающую губы Таню.       — Тебе не кажется, что это слишком жестоко по отношению к бедному мальчику? — искоса глядя через плечо на подавленного Елисея, прошептала Таня, невольно улыбаясь.       Бедный мальчик метался по залу, спрашивая свободное место, и, судя по разочарованному виду, ему это не удавалось. Очень жаль.       — В следующей раз будет думать, когда начнёт размышлять про длину юбок у Лизиных одноклассниц. И вообще, не отвлекайся, — закусывая кончик ручки, ответила Лера.       Таня ещё раз обернулась на цыплёнка, который всё же пристроился рядом со своей подружкой и теперь лежал на парте, и вздохнула. Пускай он и тварь стрёмная — нельзя было скидывать его с места.       Теперь Лера часто припоминала ему этот случай, когда им удавалось увидеться на переменах в коридоре или на диванчиках. Елисей отнекивался и говорил, что она — рыжая злостная ведьма, поэтому получал по рукам.       Субочевой не нравилась идея видеться с этим недоразумением чаще, чем никогда, но подруга упорно пробивала свой путь по становлению дружной команды из Тани и цыплёнка. И это у неё, очень плохо, но получалось.       Лера проталкивала путь к лестнице, вокруг которой собралось полно народу и вредный завуч по безопасности учащихся. Людмила Васильевна противно скрипела намулёванными губами и оглядывала перед собой.       — У нас тут хоррор какой-то? — Валерия привстала на носочки, чтобы разглядеть хоть что-нибудь из-за спин старшеклассников.       — Эй, мальчик! Чё за тема? — Таня потянула за рукав пробежавшего мимо мальчика. Стараться высмотреть что-то напрасно — с её-то метр шестьдесят.       Мальчик с набитым ртом пробурчал что-то про «мировой беспридел, так нельзя!» и смылся, а она всё равно ничего не поняла.       Завуч, не смотря на свой карликовый рост, перегородила тех, на кого так презрительно смотрела и схватила кого-то за рубашку голубого цвета. Тане уже стало страшно.       — Пипец, — прошептала Лера прежде чем коридор на первом этаже сотряс крик Людмилы Васильевны:       — Что за дела вообще?! А ну, поднимайся живо, негодник! Как тебя угораздило этим заниматься в школе! — её красный маникюр вжимался в голубую ткань.       Из-за её спины показались, хлюпая и ворча, два человека. Таня вопросительно изогнула бровь, осматривая потрёпанную рубашку Елисея и высокую брюнетку рядом с ним.       Выглядела девушка странно: в короткой юбке, которая даже не прикрывала трусы, чёрной тонкой майке без лифчика и распущенными длинными волосами она была похожа на уличных танцовщиц Кореи или Японии. Подведённые глаза, яркая красная помада, чуть размазанная по контуру.       К своему ужасу, на щеке парня Таня обнаружила дорожку красных отпечатков помады, похожих цветом на помаду девушки. Они что…       — Малолетние придурки! А ты, как ты вырядилась?! Так только в бордель и ходить! — завуч дёрнула край юбки той девушки и она испуганно пискнула, ещё больше вжимаясь в Елисея.       От такого смущённого, загнанного у гол, ничего не понимающего, вида парня Тане захотелось рассмеяться.       — Ну и видок — протянула рядом Лера, явно не одобряя такого поведения. — Какие жалкие!       — Да ладно, мне вот жаль, что мы порнуху не успели посмотреть, — пропел откуда-то взявшийся Ушинин над ухом и Лера подскочила на месте.       — Придурок!       Астахова, лишь бы смыться от ржущего Антона, разглядела впереди себя дорожку из…       — Они чё, реально переспать решили? — она удивлённо осмотрела перед собой маленький серебристый пакетик.       Тут Таню прорвало и её хохот потанул в общем гуле, созданном после ухода завуча под руку с Елисеем и его подружкой.       Она не могла поверить, что несчастные восьмиклассники — даже не десятиклассники! — могут позволять себе такое в школе, при всех, ещё и не стесняясь учителей. Да, может сейчас ей и смешно, но в душе она точно знала, что эта картина вызовёт в дальнейшем лишь рвоту и кучу оскорблений, но никак не смех.       Больше всего её поразило участие Елисея в этом дерьме. Неужели он настолько жалок, что готов переспать с одноклассницей в школьном коридоре на глазах у всех? Неужели нашлась девочка, готовая переспать с жёлтым додиком при всех?       Лера сделала вид, что её стошнило и сама залилась истерическим смехом. Ей тоже не понравилась эта ситуация.       Субочева решила не мазолить себе глаза и, подцепив подругу, находившеюся в истерическом припадке, направилась обратно в класс. На созерцание почти ролика для Порнхаба у них ушло минут десять, а значит звонок должен вот-вот прозвенеть. В классе наверняка все случайные прохожие будут обсуждать произошедшее в коридоре, не стесняясь похабных замечаний в сторону той девушки и дешёвого сценария не случившегося секса.       Она в этом точно учавствовать не хочет, поэтому Таня нацепила наушники и села обратно за первую парту, отпуская Леру в сводобное плавание по сплетням о бедном Елисеюшке.

***

      Людмила Васильевна сидела напротив, сложив руки на груди и гордо оценивая проделанную работу над мелкими недоумками. Рядом с ней сидела директор и молча подпирала подбородок кулаками. Её тяжёлый взгляд впился в испуганную и хныкающую Нину, которая капала на мозги своим: «Я ничего не хотела, он сам ко мне полез!»       Он закатил глаза, меняя ногу на ноге. Он просидел здесь уже двадцать минут и за это время что-то сказала только Кривая, не прекращая пускать сопли на парту.       Молчание нарушила Зоя Леонидовна, картинно серьёзно вставая с места:       — Могу я спросить, кому из вас пришла эта глупая идея? — она начала обход кабинета, заложив руки за спину.        — Я бы сказала, наиглупейшая! Просто неприемлимая! — поддакнула завуч, причмокивая помадой.       Елисей кашлянул в кулак, сдерживая колкость. Ой блять, пускай идёт…       — Это не я… — протяжно завыла эта идиотка рядом, и для драматичности не хватало только размазать тушь по лицу.       Елисей не профи, никогда не старался переспать с одногодкой из параллели в школе (он сам по себе девственник, тонкостей всех благ не знает), однако со слов старшего брата, который испробовал много мест и поз для секса, он знал, что секс в школе — это экзотика.       Директор покачала головой, игнорируя очень тетральный плач Кривой, которая что уж только не делала, чтобы сверкнуть своим декальте детальнее. Фигурка у неё была неплохая, действительно, наверное, именно поэтому Елисей и решил переспать с ней.       Он часто замечал Нину в компаниях одиннадцатиклассников: в коридорах она раздвигала ноги чуть больше положенного, открывая вид на бельё; в столовой обсасывала приборы, высовывая язык; иногда, прогуливая уроки, Елисей слышал (а иногда — Боже мой — видел) из кабинок мужского туалета нетерпеливые хрюканья и стоны, скрип дверцы, на которую опиралась девушка, выгибаясь под старшеклассниками, похабно закатывая глаза.       И Елисей тоже захотел. Захотел трахнуться с кем-то, заставить стонать под собой, покраснеть, раздеть, доставить удовольствие. И его идея быстро перегорела после игривого: «Поставишь меня раком?», подкреплённое невинным чмоком в губы.       И он повёлся.       Сперва Нина затащила его в мужской туалет: её пальчики ловко избавляли Елисея от рубашки, прикасаясь к майке, он уже чувствовал неладное; она быстро и неаккуратно освободила его джинсы от ремня, посмотривая на его боксёры и предвкушающе облизываясь.       — Сколько у тебя? — хихикнула Кривая, кончиком маникюра дотрагиваясь до выступающего органа. — Пять? Три?       Елисей рыкнул и двинулся бёдрами к девушке, недовольный этими делами. Пускай, блять, молчит, иначе он её вытрахает до икср из глаз.       — О, так я кого-то задела? Ну чего ты, пупсик!       Нина охнула, когда её тело прижали к подоконнику и сама потянулась за поцелуем, крепче хватаясь за его плечи. Елисей сцепился с ней языками и быстро стягивал с неё лямки майки, заставляя постанывать от его грубых касаний.       Да, с ним надо так. Им надо восхищаться.       Он оторвался от Нины и развернул её лицом к окну.       — Наслаждайся видом, детка.       Кривая одобрительно захихикала и потёрлась задницей о стояк. Елисей впервые ощущал себя таким возбуждённым. Он и раньше смотрел порно, иногда дрочил, но именно сейчас это всё было по-новому.       Он припустил майку Нины так, что грудь оказалась открытой и не смог сдержать тяжёлого стона, когда она снова прижалась к нему крепче, испытывая его терпение.       — Хочешь поиграть? — он сжал ладонью её грудь и стал массировать. Кривая издала блаженный стон. — Сучка.       Елисей почувствовал затвердевший сосок и осторожно коснулся его языком. Кому это понравилось больше — он не понял, но таких умопомрачительных ощущений он не испытывал никогда. Войдя во вкус, он начал агрессивно всасывать сосок Нины, слушая её сбитое дыхание.       — Продолжай, — она улыбнулась и закатила глаза от удовольствия, когда к его языку подключилась вторая рука, крепче прижимая её к Елисею.       Когда ему это надоело, Елисей окончательно стянул с неё майку. В туалете было не очень тепло, но сейчас его это мало волновало. Откинув майку в сторону, он грубо развернул Нину к себе лицом, снова врываясь в неё поцелуем.       Кривая теребила его причёску пальцами, постанывая в губы. Теперь Елисей понимал старшеклассников, которые спали с ней — это так охуенно.       — Я смотрю, ты опытный в этих делах, — оторвавшись от него, прошептала Нина. Она сняла с него майку и бросила на пол. А Елисей чуть не умер от гордости, раз он так хорошо проявляет себя в первый раз.       Проходясь наманикюренными ногтями по его торсу, она закусила губу и специально выгнулась в спине, чтобы касаться с ним грудью.       И это, блять, возбуждало.       Елисей решил не церемониться и, посадив Нину на подоконник, наклонился к краю её юбки       — Сними мои колготки зубами.       Кривая пристально следила за каждым его движением и на её губах расстягивалась кокетливая улыбка. Она мягким движением подтянула его голову к своей талие, и Елисей вцепился зубами в пояс её колготок в сетку.       Не отрывая взгляда от лица Нины, он зубами стягивал с её бедер колготки, открывая себе вид на кружевные чёрные стринги.       Елисей окончательно расправился с колготками и они упали к его ногам.       — Малыш, давай быстрее, — прохныкала Кривая, вытягивая губы в порядком размазанной красной помаде. Наверное, у него на лице теперь отпечаток этих губ.       Он вернулся в стоячее положение и окончательно скинул джинсы. Они остались почти голыми, это уже успех.       Елисей целовал её и начал постепенно выгибаться ей на встречу, соприкасаясь телами, вызывая у Нины тихие стоны. Звук шлепков их тел звучал лучше музыки Моцарта, заставляя двигаться быстрее.       Наконец это возбуждение достигло аппогея и он резко отпрянул от Кривой, быстро избавляя себя от боксёров.       — Хочешь быстрее? Давай.       Она, видно, растерялась, но тут же ухмыльнулась, глядя на его размеры. Нина игриво потёрлась бёдрами о край подоконника, томно прикрыв глаза.       А Елисей чуть не кончил от столь интересной картины.       — Поворачивайся.       Нина послушно повернулась к нему спиной и повиляла задницей, чуть прикрытой стрингами.       Елисей осмелился прикоснуться к собственному члену и провести пару раз по нему рукой. Его будто током прошибло — Елисей сдержанно вскрикнул, и Кривая, повернув голову, не сдержала смешка.       — Какой ты правильный мальчик…       Он усмехнулся и подошёл ближе, дыша ей в спину. Ему очень хотелось поскорее исполнить желаемое и поставить эту суку раком, но это не так интересно.       Елисей осторожно поцеловал плечо Нины и её передёрнуло от возбуждения. Пиздец. Он был готов умереть от гордости — он сумел довести одноклассницу до такого экстаза, ещё на трахнув как следует. Елисей вцепился в её задницу и стянул стринги.       До него донёсся приглушённый звонок. Похуй.       — Какая ты мокрая…       Елисей подставил член и резко вошёл в Кривую. Боже… Он чуть не умер от переполнивших его чувств.       Нина внезапно вскрикнула и вжалась в его тело, содурожно хватаясь за стекло.       — Смотри на тех бегающих первоклашек, сучка, — прорычал Елисей, входя в неё до основания.       Кривая всё стонала, дёргая свою грудь и издавая звуки, похожие на смех. Елисей держался за её талию двумя руками и двигал своим тазом. Он явно не ожидал, что трахать одноклассницу будет так хорошо. Да, это действительно охуенно.       — М-м, да-а!       Нина откинула голову к нему на плечо и прикусила кожу на его шее. Елисей думал, что это больно, но это такое же возбуждающее действие. У него перед глазами появились звёздочки.       — Блять…       Он вдалбливался в её тело, пока Кривая молча открывала рот или сто-то хрипела, а он сильнее сдавливал её талию. Елисей никогда не задумывался о каких-то женских достоинствах кроме промежности и их фигуристости, но сейчас он действительно в голове представлял Нину как хрупкую девушку.       Внезапно всему кайфу бесконечного секса пришло новое чувство, завязывающееся внизу живота. Это не было похоже на обычное возбуждение, скорее остатки нервов собрали в комок и он всё сильнее напрягался, ждал своего часа. Он чувствовал приближение конца, сильнее сцепляя зубы и наслаждаясь невнятным шёпотом Нины, когда комок адски заболел.       Елисей набирал темп, пытаясь перекрыть эти ощущения, но боль не утихала, лишь подбиралась к его пульсирующему члену. Кривая тоже ощутила изменения и сама двигала тазом на встречу ему, скуля как щенок.       — М-м, малыш… да-а, м-в…       Елисей сделал последний толчок, когда комок нервов порвался. Так протяжно, невыносимо больно. Он видел, как из члена вытекает белая смазка, похожая на шумпунь, и почувствовал неприятный тухлый запах.       Нина сидела на подоконнике, глубоко дыша. Её юбка уже ничего не скрывала, а из дырки тонкой струйкой вытекала такая же смесь. Выглядела она уставшей, но довольной, кусая губы в размазанной помаде.       Он отошёл от эйфории и огляделся в поисках одежды. На пол скинуты все их вещи. Вон там и его рубашка…       Елисей неторопливо застегнул джинсы, рубашку и подошёл к зеркалу. Скажем, отражение выглядело весьма красноречиво: и без того красное лицо было усыпано отпечатками красной помады с губ Нины, тело сильно вспотело и покраснело. На голове творился чёртов аппокалипсис. Несмотря на весь свой удручающий вид, он выглядел как настоящий мужчина. И ощущал себя также.       Всё-таки надо было привести себя в порядок, потому что Кривая уже была почти готова. Однако и она всё не могла успокоить дыхание, а лицо заставить охлодиться. Поэтому она подошла к умывальнику и, включив струю ледяной воды, плеснула ей в лицо. От её макияжа остались лишь большие чёрные круги под глазами и едва заметные катышки какой-то пудры.       Вела себя Нина обыденно. Ей это и не в новинку — прогибаться под кем-то. На какой-то момент Елисей даже испугался её маниакального спокойствия: какие нервы надо иметь, чтобы позволять себе такое в школе? Впрочем, ему бы об этом думать.       — Подай, пожалуйста, косметичку. Она в рюкзаке, в правом большом кармане, — попросила Нина, массируя своё лицо.       — Ничего больше не надо? — издевательским тоном сказал Елисей, но косметичку подал. Ему даже нравилось свободное поведение этой девчонки.       Кривая достала какой-то бутылёк, ватные диски и начала смывать остатки косметики с лица, пока он застёгивал рубашку.       — Не злись, — улыбнулась Нина ему через зеркало. — Просто в другом виде я выйти не могу, ты и сам понимаешь.       Елисея честно мало волновало, как там выйдет Нина, в чём, с кем. Но ради прилия он кивнул. Закончив, с рубашкой, он снова посмотрел в зеркало. Сейчас дела обстояли однозначно лучше, по крайней мере, он был одет и не такой красный. Однако с волосами надо что-то сделать.

***

      — …а потом зашла Птица и спалила их. И Людка подтянулась!       — Пиздец, — красноречиво пробубнила Лера, подпирая щёки. — Я-то думала он пидор…       — Да все так думали! — вещала эксперт по отношениям восьмого «Б» Ника, находящаяся в их кабинете на правах двоешницы. — Хотя, знаете, он так часто кому-то пытался вставить…       — Да что ты!       Таня сидела рядом и чувствовала себя посланником из Рая. Нет, она конечно знала, что такое секс, половое размножение, неадекватные парни и прочие. Да и проституция нынче из каждого утюга лезет. Однако в школе утюгов почти нет, Вера Александровна живёт в СССР, а в СССР секса нет, а ещё с парнями Таня дружбу не водит. И, видно, не рекомендуется.       Зато Астахова себя чувствовала как рыба в воде. И не удивительно, с её-то рейтинговыми фанфиками!       Как в школе можно было додумаматься переспать в школьном туалете?! Два половозрелых подростка с минимальными размерами пытаются удовлетворить свои потребности почти у всех на виду… Какой позор…       — А где они все, кстати? Ну, Елисей и эта девчонка. Боже, реально как шлюха…       — Так они у директора сидят, объясняются, — сказала Ника. Тут же прозвенел звонок, и она подскочила на стуле. — Ой, у меня алгебра. Всё, девчат, покусики! — и упорхнула из класса, оставив после себя столько вопросов.       — И так мало ответов… — вздохнула Лера, опуская лицо на скрещенные ладони. — Какой-то пиздец, если честно.       — Не то слово, — вставила Таня, всё ещё пребывая в состоянии шока. Однако сидеть а классе бывает безопасно.       И пока за их партой царило молчание, весь класс бурно обсуждал сей инцендент. Мальчишеская элита фантазировал о размерах Елисея со всеми вытекающими — «Он вообще удовольствие доставить-то может?» То ли это была надежда, то ли осуждения. Таня рассудила это как потайное желание. Девчонки же недоумевали, какая дура согласилась переспать с уродливым неудачникам из восьмого класса. И Таня их мысли полностью разделяла. Если Елисеюшка такое отродье, значит…       — Блять, неужели он не пидор? — возмущённо спросила Лера у пустоты, возвращаясь в своё превычное состояние — истеричное.       И Субочева даже не знала, что лучше: будь кисель пидором, или нет.       — Таня, а тебе не обидно? — вдруг спросила с другого конца класса Саша, посмеиваясь. — Ну, что Елисей тебя кинул и с другой…       — Ты ебанутая? — улыбаясь спросила Таня. — Он мне вообще не сдался! Он же идиот, урод!       — Да пидор он, — устало вставила Астахова, поворачиваясь к Саше.       — Думаешь? — усмехнулась Маша, вылезая из телефона. Она, видимо, была единственной, кого не сильно интересовала половая жизнь ебанутых школьников.       — Я вообще не понимаю, как наша школа докатилась до такой фигни. Не, ну это ж надо так больно удариться головой, чтоб мозги отказали, — развела руками Саша и девочки закивали.       Таня обернулась на звук скрепящей двери и увидела немного удивлённую Юлию Михайловну, входящую как всегда элегантно и спокойно. Все тут же подскачили с мест, переговариваясь уже тише.       — Вы уже слышали, что произошло? — с предвкушением спросила Маша и Саша рядом захихикала.       — Да, мне только рассказали, — всё так же поражённо продолжала Юлия Михайловна. — И я очень удивлена, что… такое вообще допускается в школе. Как такое только пришло людям в голову? — закатила глаза учительница и села за стол.       Плюс этой отборной порции хуйни заключался лишь в том, что вместо обещанного диктанта, класс вместе с Юлией Михайловной активно осуждал Елисея и его неизвестную подружку. А Таня вместе с Лерой сделали пометку, по-меньше общаться со старшими классами. В частности, с восьмым «б».