Моя ведьма

      В их библиотеке было тихо и умиротворённо. Солнечные лучи, проникая сквозь высокие окна, создавали нежные блики на старинных переплётах книг. Тэхён с усердием изучал корешки, надеясь найти что-то, что могло бы отвлечь его от мрачных мыслей. В библиотеке их дворца насчитывалось множество книг, вероятно, больше трёх тысяч. От старинных рукописей тринадцатого века до философских трудов Сократа. Все книги выглядели аккуратно, расставленные в идеальном порядке по шкафам и полкам.       Тэхён с явным раздражением искал один из своих любимых романов. Он не помнил ни автора, ни названия, поэтому пришлось тщательно исследовать весь шкаф французской литературы их века. Шкаф ещё не был полностью заполнен, но и не пустовал. После семьдесят четвёртой неверной книги поиски стали настоящим мучением.       Двери библиотеки тихо и плавно открылись от ветра, не привлекая особого внимания. Чонгук вошёл в помещение в приподнятом настроении, поправляя пышную юбку своего платья. Тэхён давно заметил, что после переезда из домика в лесу омега всё чаще надевает роскошные наряды и украшения. Радуя себя маленькими блестящими безделушками и лучшими шелками, Чонгук расцветал всё ярче и пышнее, словно самый прекрасный цветок.       Прошло уже сорок лет, а его любовь к украшениям не ослабевала, хотя на белоснежной шее вместо подвесок и колье теперь красовались бинты. Тэхён считал, что это его вина.       — Чонгук? Почему ты пришёл? Ты вроде не любишь перечитывать книги. — Ким улыбнулся, ловя взгляд огромных чёрный глаз.       Вот уже неделю он не может заставить себя прекратить искать их взглядом, чувствуя себя уязвимо. Ему уже за восемьдесят, но он всё ещё пугается, когда не видит рядом взгляда чёрных бусинок. Альфа с годами стал действительно серьёзнее, повзрослел и возмужал. Стал спокойнее и рассудительнее, но события недельной давности не дают успокоиться. Ему нужно было знать, что Чонгук где-то поблизости, чтобы оставаться спокойным.       — Моя любовь к тебе, ну а ещё Дейзи подсказали, что ты в библиотеке уже пару часов ищешь книгу. Я решил прийти тебе на помощь. — выдал служанку, что помогла ему найти Тэхёна, Чонгук.       — Как это благородно с твоей стороны, моя милая ведьма.       Тэхён расправил широкие плечи, принимая возлюбленного в свои объятия. Кто бы мог подумать, что из тощего, ничем неприметного мальчишки вырастет такой высокий и приятный на вид альфа с очаровательной улыбкой. Будь то колдовство или просто природа, вышло прекрасно.       — Что ты ищешь? — взглянув из-за плеча, спросил ведьма, разглядывая шкаф.       — Роман, ни автора, ни название которого я к сожалению не помню. — нехотя отозвался Тэхён, не в силах отвести взгляда от чужой перебинтованной шеи.       — О чём она?       — О предательстве церкви в пользу любви. Где в конце оба умерли.       — А, кажется, я понял тебя. «Искушение безгрешных» — книга была относительно внизу, и искавший её уже не первый час Тэхён благодарно кивнул, когда книга упала ему в руки. Следовало начать поиск не сверху.       — О, действительно она. Не хочешь составить мне компанию? Мы могли бы читать по ролям. Тебе понравилась эта книга?       — Нет, ты ведь знаешь, религиозная тема и драма на пустом месте не вызывают во мне трепета. Но я с удовольствием приму твоё предложение и почитаю её с тобой.       — Я буду признателен. Как твоя. Шея? Не болит? —Тэхён осторожно задаёт вопрос, который мучает уже неделю, не переставая.       — Да ради первых вод. — Чонгук недовольно закатывает глаза. — Тэхён, со мной всё в порядке. Я ведьма, человек не в силах убить меня, не спалив трижды мои сердце и мозг. В противном случае я воскресну и приду по его душу.       Омега делает вид, что недоволен чужим переживанием о себе. Его брови слегка нахмурены, а губы сжаты в тонкую линию, но глаза остаются спокойными и ясными. Возможно, он, конечно, немного раздражён тем, как часто слышит один и тот же вопрос, но всё в порядке. Рана зажила достаточно быстро, оставив после себя лишь бледный шрам, который прячется за свежими бинтами. Скоро и он исчезнет, не оставив даже напоминания о том, что произошло. ✨🌱✨       Тэхён наблюдает за своей ведьмой, который с трудом пытается продрать сонные глаза, хлопая длинными ресницами и недовольно хныча на его подбадривания. Они снова оказались в этом маленьком городке у скал, в поисках того же полуночника, но на этот раз инициатором стал Ким. Мужчина уже несколько лет погружён в изучение построения и структуры заклинаний, на которые часто влияют особые предметы.       — Тэхён, почему мы не можем поспать ещё чуть-чуть? Я не прошу много, мне хватит и часика. — омега недовольно бурчит себе под нос, стараясь спрятаться от навязчивых рук возлюбленного под одеялом.       — Нет-нет-нет. Нам нужно вставать, полуночник ждать не будет. Ну же ведьма, ночью ты был куда энергичнее.       — Вот ты меня ночью и измучал. Сорок лет назад ты не блистал таким энтузиазмом, когда мы были здесь.       — Сорок лет назад я вообще ничем не блистал.       — Ложь. Ты был очаровательным и не таким вредным.       Альфа всё же достал мага из-под одеяла, стараясь усадить его на постель. Он нежно поцеловал белоснежную шею и за ухом, несмотря на протесты ведьмы, который не хотел вставать из тёплой постели и громко шикал на Кима. На улице была зима, и в этот раз злосчастный цветок расцвел в январе. Вылезать из тёплого налёжанного места и идти в какое-то поле по горе снега не хотелось от слова совсем. Десятилетия восхищения и ласк сделали Чонгука несколько мягче и ещё избалованнее.       — Я и сейчас не вредный, ты себе это придумал. — Тэхён гладит омегу по волосам, поглядывая, чтобы тот снова не уснул.       Чонгук всегда любил поспать, особенно после бессонных ночей. Альфа прекрасно это знал и старался не беспокоить его, когда тот отдыхал. Будь они сейчас дома, Ким бы без слов ушел в другую комнату и не возвращался до тех пор, пока Чонгук сам не проснется. Однако сегодня им следовало встать как можно раньше. И Чонгук, пусть и не хотел, всё равно встал.       —Позавтракаем в местном кафе? Тебе вроде понравились те синабоны вчера.       — Синабоны… Звучит заманчиво. — Чон встал с постели, расправляя подол ночной рубашки.       — Мне стоило начать с этого?       Ким ухмыльнулся, придерживая возлюбленного за талию и вглядываясь в его глаза. Такие большие и чёрные… Они манили куда сильнее, чем все тайны этого мира. К чему весь мир, если у него не будет возможности смотреть в эти дивные бусинки? Когда маг улыбался, он выглядел, как самая сладкая отрава, жертвой которой хотелось пасть. Иногда он ощущал себя драконом, который ревностно охранял украденные драгоценности.       Они неотрывно смотрели друг на друга, думая вроде о разном и одновременно об одном и том же. Как же хорошо, что они нашли друг друга. Как же хорошо, что стихии приняли Тэхёна, дав им шанс быть вместе. Быть счастливыми.       — Нет-нет, что ты? Я проснулся чтобы лицезреть тебя и твой прекрасный внешний вид, Тэни.       Альфа не отвечает, прислоняясь горячими губами к холодной коже на чоновой шее. Его любое место, у самого горла. Поцелуй невесомый, едва ощутимый, но даже от этого жеста, сердце бьётся в разы чаще у обоих. Есть в этом нечто невероятно близкое, будто родное.       — Ты холодный, ведьма.       — Я всегда холодный.       Чон разминал руками шею, прикрыв глаза. Хотелось снова лечь в кровать, но это, к сожалению, лишь желание, которому не суждено сбыться. Есть хотелось не меньше, а потому он задумчиво смотрел в окно, где та мизерная жизнь, что вообще была в городе, активно шла полным ходом. Глянув на Кима, омега нахмурился.       — И чего ты лежишь? Собирайся, я голодный. Если синабоны закончатся, я сожру тебя. Так и знай. — достав из шкафа тёплое платье, омега ушел переодеваться. Тэхён лишь подумал про себя, что в этом убогом городе позволить себе синабоны могут едва десять человек.       Кафе встретило их приятным, чуть сладковатым запахом корицы и ванили. Этот аромат, так обожаемый ведьмаком, не раскупили, а наоборот, только что испекли. Сладкая глазурь, покрывающая верхушку синабонов, добавляла лёгкую карамельную нотку, которая гармонично сочеталась с основным вкусом, не перебивая его, а лишь подчёркивая многогранность. Пряные нотки корицы придавали синабонам особую пикантность.       Тэхён явно был в предвкушении. Его глаза горели азартом, и он едва мог сосредоточиться на еде. Чонгук великодушно решил поесть побыстрее, чтобы не задерживать Кима. Они расплатились гораздо щедрее, чем стоил их завтрак, и покинули тёплое кафе, держа путь к поляне с полуночником.       Морозный воздух был чистым и свежим, в нём витал едва уловимый запах запустения. Лишь изредка тишину нарушал скрип снега под ногами случайных посетителей старых улочек. В остальном же город казался спящим, и вряд ли, когда же он снова оживёт. Редкие прохожие, укутанные в тёплые шарфы и пальто, торопливо проходили мимо, стараясь поскорее покинуть это место. Ветхие дома с осыпающейся штукатуркой, казалось, сойдут весной вместе со снегом.       Идя по заснеженным улочкам, маги не обращали внимания на кого-либо, торопясь как можно скорее закончить дела и уехать отсюда. У Чонгука скоро семестр, а хотелось ещё отдохнуть перед очередными зачётами. Хотя его ученики считали наоборот, и что уж там, им отдых был куда нужнее. Омега был не просто сумасбродным отпрыском герцогской семьи, что кошмарил весь высший магический свет, но и одним из самых требовательных преподавателей магической академии. Тэхён знал об этом не понаслышке, он пересдавал зачёт по травничеству больше десятка раз.       Навстречу им шла женщина почтенных лет. Ей было тяжко передвигаться через нерасчищенный снег, она что-то недовольно бормотала себе под нос, продолжая идти вперёд. В какой-то момент она остановилась, громко ругаясь на недобросовестных дворников. И именно в тот момент она заметила пару, прищурилась, высматривая их и поджимая тонкие, потрескавшиеся от мороза губы, но, переговариваясь между собой, они и не заметили её.       Они прошли мимо, не заметив и странный взгляд, в котором мелькали удивление, ненависть и ярость. Старуха не смотрела на омегу, лишь на альфу, лицо которого помнила всегда. Помнила и ненавидела, виня во всех своих бедах, проклинала, не стыдясь бога.       Алекса Клайв уже через год после приезда тех богатеньких племянников императорского служивого вышла замуж. Неудачно вышла. Отец устал терпеть капризы избирательной дочери и выдал её за своего давнего друга, без особого капитала и сбережений, что был на двадцать лет её старше. К счастью, в браке она мучилась недолго. Муж скончался через десять лет, после двух неудачных беременностей и смерти всё же родившегося ребёнка. И кем она осталась? Вдовой, без копейки за душой и плохой репутацией в городе. Кому нужна в жёны омега, что не может подарить наследника? Никому.       Она всю жизнь винила в этом Ким Тэхёна, молясь на его страдания и болезненную кончину. И вот он всё так же молод и прекрасен, гуляет по городу под ручку с «братцем». И ведь это спустя сорок лет. Сама Алекса считалась долгожительницей для этого времени, будто сама судьба издевалась над ней, заставляя страдать дольше.       » — Колдуны бездушные… Вот в чём дело…» — женщина поскорее поспешила к городничему. Нужно было сообщить о том, что в городе посланники Сатаны, уж Инквизиция точно заинтересуется ими.       Чонгук слегка улыбается, когда они достигают поляны, по которой распространяется ярко выраженный аромат. Запах напоминает мелиссу с лимоном и совершенно не соответствует внешнему виду полуночника.       — Надо сказать, что зимой он становится ещё более волшебным. — произнес тихо омега, словно боялся потревожить растение или разрушить эту чарующую атмосферу.       — Нам стоит посадить его у себя в саду. — отозвался альфа.       — Где-нибудь между жасмином и персиком?       — Ага.       Они стояли у кромки леса, где заснеженные деревья казались гигантскими стражами. В воздухе витал свежий аромат хвои, смешиваясь с лёгким запахом цветущих трав. Нежные лепестки цветка, словно маленькие бабочки, трепетали на ветру, привлекая внимание своим ярким и насыщенным цветом. Солнце, казалось, играло с ними, то скрываясь за лёгкими облаками, то вновь появляясь, чтобы осветить всю эту волшебную сцену. Снег, отражая его лучи, блестел так ярко, что можно было подумать, будто на землю спустились миллионы маленьких звёздочек. Крупные снежинки медленно кружились в воздухе, создавая причудливый танец. Снег, словно белое пуховое одеяло, мягко укрывал землю. Тонкие хлопья, похожие на танцующих балерин, парили в воздухе, оседая на ресницах и волосах. Прохладный воздух слегка пощипывал щёки, но это не мешало наслаждаться моментом.              Они наблюдали за цветком, более никуда не торопясь, завороженные видом такого редкого явления и согревающими объятиями друг друга.       Быть магом прекрасно. Не стоит бояться за своё здоровье, раны быстро затягиваются и исчезают, если только не нанесены чужой магией, а всё, что тебя беспокоит, — это редкие головные боли, в случае если переколдуешь или весной-осенью.       Яркие бутоны пробивались сквозь снежный покров, словно маленькие храбрые воины, бросающие вызов зиме. Цветы, распустившиеся зимой, казались чем-то волшебным и нереальным.       Тэхён осмотрелся вокруг, чтобы убедиться, что на поляне, кроме них с Чонгуком, никого нет. Вокруг, насколько хватало глаз, простирался лишь заснеженный лес. Тэхён повернулся лицом к земле и вытянул руку вперёд, пытаясь поднять снег с помощью магии. Но, к его разочарованию, снег лишь растаял, не подчинившись его воле. Замороженная вода была подвластна стихийникам, но зачастую лишь таяла в их руках. Ну, попытка не пытка.       Чонгук наблюдал за альфой с улыбкой, понимая, что тот пытается построить что-то с помощью колдовства, но когда Ким, смирившись, решил построить снеговика своими руками, омега какое-то время сопротивляется, не желая снимать тёплую муфту и морозить руки, но вскоре сдался. Они начали лепить снеговика, он выходил кривоватым, но забавным. План закончить как можно скорее, кажется, пошёл под откос, по крайней мере снеговика в плане не было.       Вдали, со стороны города, послышалось ржание лошади. Откуда она здесь? Так далеко от поселения. Что её заставило такое длительное время ехать по снегу, холодному и безжалостному? Вряд ли то просто случайный проезжий. Они здесь больше не одни, есть кто-то ещё.        Нахмурившись, Чонгук прикоснулся к земле, зарываясь рукой в снег. Земля пусть и неохотно спросонья, но ответила. То были солдаты, судя по тому, что в городе их не было раньше, — инквизиция. Неизвестно, сколько точно человек, но точно не один. Быть может, пятеро или больше.       Они ещё вдалеке, а потому Чонгук, щёлкая пальцами, заставляет ветер подняться, усиливая метель. Новый снег закрывает собой лужу растаявшего, что стал водой при попытке Тэхёна совладать с ним. Трудно было бы объяснить, откуда при таком морозе образовалась лужа, судя по виду, ещё и недавно появившаяся. Будь она здесь давно, уже бы замёрзла.       Поглядев друг на друга, они кивают, решая, что нужно притвориться. Начинать бой бессмысленно, в городе уже, скорее всего, пошёл слушок, кто они, стоит развеять его и вернуться вместе с инквизицией. Пара подходит к снеговику, начиная набирать в ладони снег и делать вид, что реставрируют этого страдальца. Они прекрасно знают, что будут говорить, если их спросят. Людям не стоит знать, что здесь были маги. И без того умирающему городишке не нужны проблемы с инквизицией, а так глупо обрекать десятки людей на верную смерть не хотелось бы.       Они всего лишь молодожёны, отправившиеся в свадебное путешествие по городам. Услыхали от одного человека в дороге, мол, ходят слухи, что в этом убогом городишке у скал цветок распустился. Мало того, что необычайно красивый, так ещё и зимой. Видя в этом явлении нечто невероятно романтичное, будто сама природа подталкивает их сюда, желая показать, что приготовила в подарок на их женитьбу, пара приехала в этот город посмотреть на местное диво.       То была чудесная легенда, не прикопаешься и не найдёшь загвоздок. А полуночники действительно писали в газетах, правда лишь местных, в этом и ещё двух городах рядом, таких же забытых и заброшенных всеми. Но кого это волнует? Мало кто станет действительно разбираться в этой истории. Деньги на такое длительное путешествие есть, значит, богаты, а у богатых свои причуды. А деньги местные торговцы вовсе не прочь присвоить себе. Нет, что вы, конечно, не в корыстных целях набить свои карманы, наоборот, помочь молодожёнам и облегчить их кошельки. А значит, на суде в городе подсобят.       Вскоре рядом с поляной появляются пятеро всадников. Их кони под стать хозяевам: мощны, величественны, с лоснящимися шкурами и мощными мышцами. Всадники облачены в сверкающие доспехи, покрытые тонким слоем инея, который искрится на солнце. Их униформа отполирована до зеркального блеска, отражая окружающее пространство. На каждом из них надет поверх доспехов плащ с меховой подкладкой, защищающей от холода.       Герб империи, украшающий их доспехи, выполнен с особым тщанием. В центре герба гордо возвышается крест церкви, символизирующий их преданность и глупость. Их лица скрыты за забралами, но глаза, устремлённые на двоих людей посреди поляны, выдают решимость и готовность к действию.       Тэхён на секунду задумывается, что же могло их сюда привести? Он всё же надеялся на цветок. Это даже можно логично аргументировать. Не каждый год снежной зимой, да ещё и в морозы, распускаются цветы. Колдовство, не иначе. Думать о том, что они с Чоном, возможно, где-то прокололись, были неосторожны или что-либо ещё, не хотелось. Это ставило их в какую-никакую опасность.       Капитан на белоснежном коне возвышается над отрядом, словно живая статуя. Его суровый взгляд скользит по рядам солдат, стараясь подметить каждую деталь. Лицо капитана скрыто под тенью широкого шлема, но даже так ощущается напряжение, исходящее от него, он наблюдает за происходящим с неприкрытым презрением. Его взгляд скользит по лицам солдат, словно выискивая кого-то. Подозрение и недоверие сквозит в каждом его движении.       Атмосфера напряжённости и опасности витает в воздухе. Кажется, что в любой момент может произойти что-то страшное. Солдаты стоят молча, ожидая приказа. Никто не смеет нарушить тишину, опасаясь гнева капитана. Только белоснежный конь фыркает и переступает с ноги на ногу, словно чувствуя напряжение своего хозяина.       — Кто вы такие? — раздаётся прокуренный голос капитана, достаточно громко и, быть может, даже устрашающе. Становится ясно, что проблем им не избежать, ведь он, кажется, уже всё решил.       — Мы путешественники. — начинает Чонгук. — У нас медовый месяц, и представляете, как для нашего торжества расцвёл этот цветок. Когда нам сказали об этом, признаюсь честно, я подумал, что это лишь россказни, глупые сплетни или ещё что. Но это правда! Поверить не могу, кажется, сама природа была благосклонна к этому браку. Это так романтично, не правда ли? Думаю, нет высшего благословения, сам Бог послал нам это диво в дар! — тут же отвечает омега, он строит из себя влюблённого дурачка, и Тэхён ловит себя на мысли, что и сам бы поверил.       — Сам Бог? Да как ты, подстилка дьявола, смеешь говорить что-либо о Боге?       Мужчина уже подозревает их в ведьмовстве и, по сути, даже прав, это проблема. Пожалуй, даже мысль о том, что колдун смеет говорить о их всевышнем, вызывает у него омерзение и ярость, гнев. Пятеро солдат слезают со своих коней, Чонгук делает вид, что искренне напуган, делая шаг назад, на что Ким хмурится, в геройском жесте закрывая возлюбленного рукой, подобно истинному рыцарю.       — Что вы от нас хотите? Точно ли вы инквизиция? Больно не представительный у вас вид. На воров смахиваете. Неужто нацепили на себя форму империи? — Тэхён хмурится, до последнего их не выдавая.       — Ещё одно слово, и вы лишитесь головы ещё раньше, чем мы доставим вас на площадь для публичной казни. — несдержанная фраза вырывается из уст мужчины слева. Судя по форме, ещё лейтенант.       — Милый, не стоит. Думаю, столь высокопоставленные лица просто не в духе. Должно быть, они здесь из-за цветка… — говорит омега якобы ему на ухо, чтобы отвести от них подозрения и перевести внимание императорских воинов на местное чудо.       — У нас нет ничего к этому цветку, а вот к вам… — капитан кивает солдатам, и те разводят пару в разные друг от друга стороны.       Они остаются спокойными, несмотря на то, далеко не из лучших. Каждый из них понимает, даже если уйдут отсюда не совсем целыми, они уйдут, в отличие от этих людей. Это может привести к лишнему вниманию властей на этот город, прольётся кровь ни в чём неповинных людей. Как вообще презентация могла узнать, что они колдуны, и как быстро они об этом узнали? Ближайшая церковь, которая могла содержать инквизицию, находилась в другом городе, это часа два быстрой езды, а значит, императорских шавок привлекла их магия.       — С чего вы взяли, что мы владеем магией? — спросил Чонгук, невинно хлопая глазками, он потянулся рукой под воротник шубы, доставая из-под одежды крестик и демонстрируя его. — Мы бы никогда не стали совершать подобные преступления против Бога.       — Говоришь ты красиво, и впрямь ведьма. Язык нам думаешь заговорить? Поёшь свою песенку про веру в господа бога. Своими словами ты лишь его оскверняешь. По городу молва ходит, есть даже лицо, подтвердившее вашу причастность к колдовству. — На последней фразе маги невесело переглянулись.       К омежьей шее неожиданно прикасается холодное остриё короткого клинка, выкованного из закалённой стали. Оно зловеще мерцает в полумраке, и лезвие легко скользит по коже, оставляя тонкий, едва заметный след. Рана быстро затягивается, выдавая их тайну. Этот факт лишь подтверждает неизбежное — их связь с колдовством. Чонгуку не страшно, но неприятно.       Тэхён действовал быстро и решительно, его мысли не были ясными и четкими. Без каких-либо видимых манипуляций он начал собирать влагу на одежде Чона, оставшуюся после снега. Это была его единственная попытка. Солдаты теперь точно знали, что Чон маг, и с него начали бы первыми, Тэхён решил отвлечь внимание на себя.       Капли воды, коснувшись стали, покрывали её морозными узорами, превращаясь в тонкий лед, а затем, с громким треском, заставляя разлететься на миллионы мелких осколков. Клинок был сломан.       Солдат, стоявший рядом с Чонгуком, испуганно ахнул, доставая из ножен свой меч в страхе за собственную жизнь. Его руки дрожали, а глаза были широко раскрыты от ужаса. Чонгук, не ожидая этого, попытался увернуться, но не успел. Меч солдата, со свистом рассекая воздух, ударил по шее мага. В этот момент Чонгук почувствовал, как острая боль пронзила его горло, и теплая кровь начала стремительно течь по его коже.       Меч рассек не только кожу и мышцы, но и важные артерии. Голова мага, казалось, повисла на одном позвоночнике, а его бездыханное тело медленно осело на землю, оставляя за собой кровавый след на идеально чистом снегу.       Чонгук, чувствуя, как силы покидают его, попытался сделать шаг назад, но ноги его подкосились. Мир вокруг начал меркнуть, и последнее, что он увидел, было испуганное лицо солдата, который, осознав, что натворил, в ужасе отшатнулся назад. Омега закрыл глаза в последний раз с хищной улыбкой на устах.       Ким наблюдает, как тело его возлюбленного стремительно падает вниз. Кровь в его жилах вскипает от ярости. Где-то в глубине сознания теплится мысль о том, что с Чонгуком всё в порядке. Пара часов — и с ним почти ничего не произошло, но вид возлюбленного, лежащего в крови и без сознания, не даёт ему покоя.       Альфа не может отвести взгляд от своего возлюбленного. Слова, которые ему говорят, теряются в тумане ярости, а кровь в висках стучит так громко, что заглушает всё вокруг. Ведьма, его самая любимая ведьма, лежит перед ним, словно спящая красавица, но сколько бы он ни пытался его разбудить, остаётся неподвижной, пока его алая кровь пропитывает снег под ним.       Тэхён чувствует жар где-то внутри. Он вскипает от ненависти, а ненависть постепенно заполняет его лёгкие. Он чувствует, как ярость закипает в его жилах, заполняя каждую клеточку его существа, и это чувство, вместо того чтобы привычно обволакивать его бездушное тело, собирается внутри, словно зловещая грозовая туча, готовая разразиться молниями.       Его лёгкие горят огнём, ярким алым пламенем, которое готово поглотить всё на своём пути. Тэхён чувствует, как это пламя разгорается всё сильнее и сильнее, и он не может его контролировать. Его сердце бьётся в бешеном ритме, словно барабанная дробь, предвещающая бурю. Он не пытается сдержать свои эмоции, они вырываются наружу, неукротимой стихией, разрушающей всё на своём пути.        Инквизиция. Идиоты и самодуры. Теперь он понимает это всё больше. Вот так, без суда и следствия, они смеют распоряжаться чужими жизнями. Также подобные этим солдаты империи отправили на костёр родителей альфы. События тех дней в переносице перед глазами, но теперь к ним также добавляется и псевдо-смерть Чонгука..       Мужчина не сразу осознаёт, что пламя внутри него распространяется не только на его внутренний мир. Он несколько раз моргает, пытаясь прийти в себя, и перед его глазами предстаёт ужасающая картина. Всё вокруг объято пламенем. Четверо солдат и капитан рядом с ним отчаянно кричат, охваченные огнём. Их тела полыхают, как и всё живое, что когда-либо было здесь, теперь превращается в пепел. Включая тот самый цветок, который был так важен для них. Это завораживало, успокаивало, было правильным. Заслуженным.       Ким тут же подрывается с места, опускаясь на колени рядом с Чонгуком. Он аккуратно приподнимает его, придерживая голову, будто младенцу, боясь, что позвоночник не выдержит, голова просто оторвется, как какая-то ненужная деталь. Огонь бушует вокруг, поглощая всё на своём пути, но эти двое остаются нетронутыми, он не желает каким-либо образом навредить тому, кто позвал его сюда, тому, кто позволил своим эмоциям взять верх и вылиться в этот пожар. Жестокий и беспощадный.       Виски омеги мокрые, видимо, когда ему перерезали горло, на глазах от боли выступили слёзы, что скатились при падении. Сейчас он казался неестественно бледным даже для самого себя. То больше была не та идеально белоснежная кожа, она приобрела зеленоватый оттенок, в то время как губы посинели. Рана понемногу затягивалась, хоть этого и не было видно, Тэхён прекрасно знал, что скоро рана затянется. Он прижимает Чона поближе к себе, пачкает его кровью собственную одежду. Мужчина гладит ведьму по волосам, что-то успокаивающее шепчет на ухо, будто тот может услышать. Говорит о том, как хочет снова услышать его заливистый смех, хочет глядеть, как долго омега выбирает украшения к наряду или изучает новое растение, ворчит на книги, а главное, как скучает по его ласковому взгляду больших чернющих глаз. Он скорее говорит это самому себе, понемногу приходя в себя.       Стремительно распространявшийся огонь, уничтоживший всё на своём пути, поутих, как только угроза исчезла. На смену белоснежному снегу пришла оголённая земля, что осталась нетронута магическим огнём лишь потому, что сама является стихией.       Подняв взгляд, Ким видит в нескольких метрах от них старуху. Она с ужасом смотрит на всё происходящее, громко бормоча молитвы куда-то в воздух и тыча в их сторону большим деревянным крестиком. Альфа почему-то сразу узнаёт в ней девушку, что встретил в этом городе сорок лет назад. Как долго она здесь стоит? Она то самое лицо, подтвердившее их причастность к колдовству? Губы трогает альфы ядовитая усмешка, когда женщина выкрикивает:       — Колдун! Ты и правда колдун!       Пламя охватывает её с головы до ног, и она начинает истошно кричать. Этот душераздирающий вопль разрывает тишину ночи, словно острое лезвие, и проникает в самую глубь души Кима, этот звук он так же бережно сохранит в сердце, как и крик того заклинателя с ярмарки. Вновь внутри заклокотало тёмное удовлетворение чужой болью. Одежда на старухе вспыхивает, как сухая трава, и огонь жадно пожирает её тело. Волосы превратились в обугленные пряди, а кожа покрывалась волдырями и ожогами. Она заслужила, заслужила каждый миг своей боли за то, что Чонгук сейчас лежал на холодном снегу в луже крови.       Тэхён держит на руках Чонгука уже не менее трёх часов. Маг начинает хрипеть, и из его рта вытекает несколько струек крови. Альфа помогает ему сесть и с беспокойством смотрит на возлюбленного. Чонгук откашливается, выплёвывая всё больше алой жидкости. Омега вытирает рукавом любимого пальто рот и поднимает затравленный взгляд к небу.       Начинает вечереть, солнце постепенно опускается за горизонт, его лучи становятся мягче и теплее. Тени удлиняются, и мир вокруг начинает приобретать новые оттенки. Воздух становится всё прохладнее. Вдали, на фоне ясного неба, можно заметить первые признаки луны — тонкий серпик, который медленно растёт, обещая вскоре превратиться в яркий спутник. Красиво, но сейчас красивый пейзаж едва ли восхищал или вообще имел значение.       Чонгуку не то, чтобы сильно, но неприятно, рана будто пылает. Он глубоко вздыхает, закрывая глаза.       — Нет, открой… Пожалуйста. Если тебе не трудно. — тут же слышится на ухом.       Альфа выпаливает это так несдержанно. Показывает Чону свою уязвимость, весь свой страх от одной мысли о его потере. Он и правда напуган. Было бы трудно принять то, что он продал душу за бессмертие и шанс быть счастливым рядом с Гуком, а тот умер, не проживи они и сотни лет вместе. Зачем вообще нужна вечность, если тебе не дано провести её вместе с возлюбленным?       Чонгук опускает голову и долго пристально смотрит на него. Ему бы хотелось успокоить его, сказать ему десятки или даже сотни нежных фраз, но сейчас он был не в силах, а потому лишь выдавливает из себя неловкую слабую полуулыбку, медленно гладя мужчину по руке, стараясь лишний раз даже не моргать.       Тэхён всхлипывает. При Чонгуке плакать не стыдно, при Чонгуке хочется плакать. Только он, его ведьма, одним своим взглядом может погубить Кима, а после вытащить из этой пучины, даровав второе дыхание. ✨🌱✨       Прокашлявшись после долгого чтения, омега зевнул, поглядывая на Кима рядом. Как и договаривались, они читали книгу по ролям, обсуждая некоторые моменты и их абсурдность. Оторвавшийся от чтения альфа тут же протянул ему стакан тёплой воды, заботливо целуя его в висок. Мягкий свет настольной лампы создавал уютную атмосферу, играя тенями на стенах и лицах.       За окном медленно падали крупные хлопья снега, покрывая землю мягким белым покрывалом. Дома в тепле и любимых объятиях даже казалось чудесной.       — Если у тебя болит горло, я могу читать дальше сам, ведьа. Тебе не стоит так его напрягать.       — Ты слишком драматизируешь, милый. Я в порядке. К тому же, ты не озвучишь Клариссу так как я. — тут же отзывается омега, недовольно морща нос и возвращая стакан, обратно Киму.       Рядом с их кроватью теперь стоял небольшой столик, на котором мерцал хрустальный графин, наполненный тёплой водой, чтобы Чонгук мог в любой момент мог смочить горло. Его стенки отражали мягкий свет прикроватной лампы, создавая уютную и романтичную атмосферу. Мягкий, приглушённый свет освещал комнату, погружая её в интимное и спокойное состояние.       — Ты прав, никто не озвучит Клариссу лучше тебя, но должен признать, мне трудно не начать спор по поводу драматизации случившегося. Смотреть на твой труп было действительно жутко.       — Ты прав, прости. — отложив книгу, омега поближе подвинулся к возлюбленному, расправляя одеяло.       Чонгук крепко обнял Тэхёна, прикрыв глаза и уместив подбородок на его плече. Тёплые объятия были нужны им обоим. Они поддержка друг для друга, главный стимул жить и совершенствовать себя. О этой мысли на душе приятно потеплело, будто наступила весна и распустились цветы.       Цветы…       А ведь они так их и не собрали. Просто не успели. Ким сжёг и их, не оставив от той полянки и следа.       — А что с полуночником?       — Ну нет, Чонгук, в этот город мы больше ни ногой. Ни через сотню лет, ни через тысячу.       Они оба смеются. Чон хоть ещё немного хрипит, но в целом уже может разговаривать. Особо громко пока тоже не в состоянии, но это не мешает ему болтать без умолку, хотя Тэхён пытался уговорить того не напрягать горло, хоть и знал, что всё это будет тщетно.       И всё же несмотря на то, сколь обеспокоен он не был, он всё ещё не мог нарадоваться на тот простой факт, что его ведьма просто жив. Продолжает смотреть на этот мир своими чёрными глазами-бусинками, громко и несдержанно смеётся над шутками, много спит с довольной улыбкой на устах, ест на завтрак что-то сладкое.       Казалось, жизнь вновь вошла в привычное русло, но каждый момент теперь стал воистину особенным.       Кто бы мог подумать, что просто одного лишь осознания, что его Чонгук рядом, ему хватит, чтобы быть самым счастливым. Когда-то показавшийся ему грубым маг стал для него самым родным и любимым, подарив сначала покой, а после — семью. Альфа бесконечно благодарен звёздам за ту ночь, когда впервые встретил свою ведьму.