Leila

      Антон трудится день напролёт, делая мазки на мольберте, с каждый разом окуная запачканную кисть в стакан воды. Он устало откидывается на спинку неудобного стула и трёт глаза. Он не спал уже сутки. Всему виной этот злосчастный портрет.       Вчера он поставил себе цель, нарисовать самого красивого человека на Земле. Если бы его спросили почему выбор пал именно на мужчину, а не на женщину, он бы просто проигнорировал этот вопрос или отделался бы спокойным «Я художник — я так вижу». Сначала идея казалось ему лёгкой и даже в какой-то степени забавной, но сейчас, он готов проклянуть тот день, когда она закралась в его голову.              Антон не из тех людей, которые могут бросить дело на пол пути и не париться по этому поводу, а потому он вновь берёт кисть и заносит её на самом сложном участке портрета — лице.       Он зажмуривает глаза, пытаясь представить идеальные черты лица, но в голову ничего не приходит. Он хмурит брови и открывает глаза, немного двигает рукой, стараясь сделать хоть один мазок, но кисть нерешительно застывает в воздухе, даже не коснувшись листа.       Антон злится. Почему такому великому художнику как он, неподвластно написать чёртов портрет?       Почему он может изобразить любое существо, но когда дело доходит до такого важного дела, он просто не может коснуться кистью листа?       А что если сделать собирательный образ?       Что нравится всем людям?       — Нет. Нет. Нет. Всё не то! — зло восклицает Антон и в сердцах пинает ножку мольберта, отчего тот отскальзывает от своего хозяина.       Как же это глупо! У людей разные вкусы. Что для одного идеал, для другого — обычный человек.       А что нравится мне?       Он вновь откидывается на спинку стула и тупо втыкает в потолок. Так получилось, что парень за все свои 23 года ни разу не влюблялся. Было много девушек, но все они были лишь развлечением и снятием стресса. Он никогда не испытывал того, о чём говорилось во всех книжках про любовь. Ему чуждо такое понятие, как «Бабочки в животе».       Он сам не понял, как его веки медленно стали тяжелеть, а сам он вскоре медленно начал погружаться в сладкий и тягучий сон.       Он стоит на берегу моря на фоне алого заката и раскидывает руки в стороны, давая ветру ласкать его кудри. — Тоже скрылись из шумного отеля? — раздаётся голос позади него. Антон вздрагивает, а потом оборачивается на источник звука.       И замирает.       Перед ним стоял мужчина с лёгкой щетиной, гладкой, как слоновая кость кожей; ясными голубыми глазами кристально чистыми, словно вода в роднике, обрамлёнными длинными ресницами и нежной улыбкой, открывающей вид на передний ряд зубов цвета жемчуг, из-за которой на щеках образовывались ямочки; его чёрные, словно вороново крыло волосы, нежно трепал ветер, заставляя Шастуна залипнуть окончательно.       Антон почувствовал, как голова начала кружиться, а ноги подкашиваться. В животе что-то приятно затрепетало и он глупо улыбнулся, покрываясь мурашками.       Антон вздрагивает и оказывается в своей мастерской, он вскакивает со стула, игнорируя ноющую боль в спине и хватает кисть, пододвигая к себе мольберт. Он заносит её над бумагой. И зависает. В голове пусто. Тот образ, который он держал до последнего, растаял, как и его дивный сон, ушедший в ночь. Он закрывает лицо ладошками и вновь откидывается на спинку стула, отбросив кисть куда-то в сторону. — Oh! Leila, Leila, Leila! Leila, Leila! La-la-la-Leila-lo. Leila, Leila, Leila-lo! — устало напевает Антон, окрестив так таинственного незнакомца.       Лейла — арабское имя означающее «Ночь», «Сумерки». И всё равно, что женское. Антон — художник. Он так видит.       Однажды он увидел интервью своего любимого исполнителя Jah Khalib и вдохновился его песней. Ему казалось, что она написана про него. «Эта песня о несчастном художнике, который день напролёт пытается найти свой идеал, но никак не может. Поэтому, он, как в бреду напевает эту песню» — говорит мужчина, давая интервью.

***

      Уже несколько недель Антона мучает его незнакомец. Он появляется во снах с приходом ночи и исчезает из головы, как только Шастун открывает глаза.       Парень мучается. Он готов лезть на стену, рвать волосы на голове и выть от отчаяния. Всё, что у него есть — это дурацкая песенка адресованная незнакомцу, медленно сводящая его с ума.

Свободными ветрами между строк мы теряем контроль

Я разгоняю волны в океане твоих милых глаз,

Ты скромную улыбку свою от меня прошу не скрой

Моя родная Лейла-Ло, неземная Лейла-Ло

      Когда Антон измученно заглядывает в зеркало, он морщится, смотря на глубокие мешки под красными глазами, на неаккуратную щетину и беспорядочно уложенные волосы.       Он устал морально и физически. Четырёхчасовой сон явно не идёт ему на пользу. Каждая ночь проходит одинаково: он засыпает либо за письменным столом, либо на неудобном стуле у мольберта, либо, если повезёт, в кровати, а потом оказывается на берегу моря в компании мужчины.       Он видит, как брюнет стоит к нему спиной, подставляя лицо на ласки ветра, и улыбается, заставляя сердце парня трепетать. Антон подходит к нему сзади и аккуратно обнимает за талию, зарываясь носом в его волосы. Незнакомец не против, он лишь мягко укладывает свои ладошки на руки парня и смотрит на закат.

Зачем мне нужен мир в котором нету места для нас?

Мне нужен мир в котором кроме нас нету никого,

Ведь если ты не рядом всё вокруг теряет окрас

Моя родная Лейла-Ло, неземная Лейла-Ло.

      Антона словно прошибает током и он вскакивает, хватая кисть, и с досадой швыряет её на пол, обнаружив в голове лишь пустоту.

Oh! Leila, Leila, Leila! Leila, Leila!

La-la-la-Leila-lo.

Leila, Leila, Leila-lo!

      Парень учащённо дышит и опускает голову, стиснув зубы. Он тяжёлым грузом падает на кровать и обнимает колени, позволив себе заплакать.       Он устал.       Он устал от такого распорядка дня. Этот мужчина губит его, но и бросить эту затею Антон не может. Это стало своеобразным наркотиком.              Совсем недавно он стал замечать за собой, что весь день ждёт прихода ночи, а когда она наступает, он с счастливой улыбкой ложится спать, предвкушая скорую встречу с незнакомцем.

Сердце пишет строки посылая к чёрту разум,

Напевая день за днём

неземная Лейла-Ло.

      Антон обнимает мужчину и немного опускает голову, чтобы нежно промырлыкать на ухо прекрасному незнакомцу: — Мы оставим наши чувства далеко за кадром, Берег обнимает потихоньку прибой. Я обниму тебя на фоне алого заката, Моя Лейла-Ло, нежная Лейла-Ло.       Мозг бьёт тревогу. Он понимает, что парень стал слишком зависим от иллюзий. Ему пора заканчивать с этим. Нужно сжечь этот чёртов мольберт и никогда не писать подобную хрень, но Тоша лишь измученно улыбается и нежно напевает : — Oh! Leila, Leila, Leila! Leila, Leila! La-la-la-Leila-lo. Leila, Leila, Leila-lo!

***

      Антон улыбается, когда вновь оказывается в излюбленном месте, но вдруг хмурится, не находя свой идеал. Берег был пуст. Всё тот же закат, всё тот же ветер, но того самого мужчины нет. Антон садится на землю и смотрит на закат до тех пор, пока солнце не скрывается за горизонтом.       Шастун открывает глаза и чувствует, как сердце готово разорваться. Что если он больше никогда не увидет этого мужчину? Ведь он — единственная причина, по которой Антон всё ещё заставляет себя жить до прихода темноты. Он — причина его улыбки последние недели. Он — единственное, что ему дорого.       Вот уже две ночи ему никто не снится. Вот уже две ночи он потерял счёт времени. Вот уже две ночи он перестал жить.       Антон лежит у себя в комнате и бездумно смотрит в потолок, пока на него взирает портрет с размазанным лицом, как напоминание о своей неудаче. Антону всё равно. Он больше не пытается воссоздать образ в голове, не пытается найти его среди толпы прохожих. Он сдался. С позором сдался.       Казалось бы, художник должен был прийти к кому-нибудь и раскрасить его мир, но что если самому художнику нужно, чтобы его мир кто-то раскрасил? Его покинули все чувства, которые могли быть присущи человеку и теперь, он словно мумия лежал на кровати и лишь равномерное дыхание и периодическое моргание могло его выдать.       Он ни о чём не думал. Теперь даже в голове не проносился весёлый смех незнакомца. Тоша вдруг почувствовал, как из уголков глаз выкатываются горячие слёзы. В сердце, казалось, ещё теплилась какая-то надежда. Да, ничтожная. Да, глупая. Да, детская. Надежда, которая всеми силами старалась поддерживать маленький затухающий огонёк в сердце, буквально, из последних сил заставляя хозяина жить.

Oh! Leila, Leila, Leila! Leila, Leila!

La-la-la-Leila-lo.

Leila, Leila, Leila-lo!

      — Ну-ка, брателло, вставай! — крикнул Матвиенко, распахнув двери. Шастун лишь лениво повернул голову и вновь вернул её в изначальное положение. — Я не дам тебе сдохнуть, понял? — подошёл Серёжа и потянул Антона за руку, вынуждая сесть. — Прямо сейчас мы с тобой пойдём в клуб. — Не хочу. — медленно ответил Антон, смотря куда-то мимо Серёжи. — А сдохнуть ты хочешь? — Антон открыл рот, чтобы ответить, но тут же был заткнут грозным взглядом Матвиенко. — Сука, только попробуй вякнуть что-нибудь! Серёжа был настроен решительно и даже помог натянуть куртку на парня и завязать ему шнурки. — Я не хочу. Ты это понимаешь? — прошептал Шастун не в силах сопротивляться. — Гоу! — пихает его в спину Матвиенко и закрывает квартиру на ключ.

***

      Громкая музыка режет уши. Весь танцпол забит людьми, мелодично танцующих в такт попсовым песням.       Антон чувствует, как его с силой толкают прямо к барной стойке, где бармен в это время протирал бокалы и ставил их в стеклянный шкаф. — Здарова! Накидай нам чё-нибудь весёленького. У меня друг в депрессухе. — неформально обращается к нему он, выдавая близкое общение с барменом. — Весёленького? — хмыкает мужчина и поворачивается лицом к парням, а после поднимает глаза к потолку и уводит взгляд в правый верхний угол, стараясь подобрать в голове нужный алкоголь.       Наступила гробовая тишина. Музыка всё так же долбила по ушам, но для Антона, казалось, она совсем замолкла. Он открыл рот, ловя каждое слово такого родного голоса, которое эхом отдавалось по всему телу, заполняя его теплом и разжигая потухший огонь, который, казалось, невозможно было спасти. Взгляд судорожно бегал по лицу, а сердце ликовало, когда перед глазами начали пополняться пробелы во снах. Тем незнакомцем был он! Он нашёл его! — Кстати, я забыл вас познакомить. — хитро улыбается Серёжа, замечая резкую смену настроения Антона, зная ориентацию Попова он с силой стянул улыбку до скромной, ибо сейчас она была похожа на улыбку чеширского кота. — Это мой друг Арсений, а это Антон, он художник, кстати. — Ого, художник? — изумился Арсений, с интересом заглядывая в глаза Антона. — Что пишешь? — В...всё. Могу д.. даже тебя написать...— выдаёт Антон и смущённо краснеет. Арсений весело рассмеялся и Антон вмиг почувствовал себя самым счастливым человеком на Земле. Как же ему не хватало этого заливистого смеха... — Так, писуны. Арс, ты нам сделаешь, чё-нибудь или нет? — шуточно возмутился Серёжа и Арсений начал возиться с напитками. Антон следил за каждым действием парня, за каждой эмоций на его лице. Он боялся моргать, думая, что это сон. — У меня что-то на лице или ты просто задумался? — заставляет его очнуться родной голос, когда Матвиенко уходит в туалет. — Что? — переспрашивает Шастун, глупо улыбаясь. — Ты пялишься на меня уже 10 минут не отрываясь. Меня начинает это напрягать. — скромно повёл плечами Арсений, подавая напиток парню. — Просто ты очень красивый. — произносит на выдохе Антон и продолжает, понимая, что терять уже нечего. — Дашь свой номер телефона? Арсений усмехается и принимает протянутый телефон Шастуна, а после начинает быстро бегать пальцами по экрану, вводя свой номер. Брюнет смущённо улыбнулся и вручил телефон его владельцу — Вот это очередь у вас, конечно... Я пока ждал, чуть не обоссался. — хихикает Матвиенко и садится на своё место, принимая бокал из рук Арсения под заливистый смех друзей. Антон заворожённо смотрит на предмет обожания, прокручивая в голове уже излюбленную песню.

Oh! Leila, Leila, Leila! Leila, Leila!

La-la-la-Leila-lo.

Leila, Leila, Leila-lo!