It's All in Your Head//Это всё в твоей голове

       — Ты всегда ложишься спать так рано, — жаловалась Джинни, пока Гермиона собирала своё домашнее задание, разбросанное по библиотечному столу. — Сейчас только десять часов.        — То, что Макгонагалл продлила часы работы библиотеки, не значит, что мы можем тратить время, отведённое для сна, на всякие развлечения, — сказала Гермиона, складывая вещи в сумку. — Мы сделали домашнее задание и, как ты и сказала, сейчас десять. Это значит, что мне нужно встать через восемь часов, если я хочу успеть повторить всё еще раз перед контрольной по Чарам, — она замерла, удовлетворённая видом вещей в сумке: они были разложены так, как ей нравилось.        — Мы только закончили учиться, — проговорила Джинни, закатив глаза.        — На сегодня, — кивнула Гермиона. — В любом случае, увидимся завтра утром, Джин, — легко взмахнув рукой на прощание, она развернулась и ушла.        На пути к своей комнате, Гермиона едва сдерживалась, чтобы не бежать и не привлекать к себе внимание. Она действительно хотела побыстрее оказаться в кровати, потому что прочитала несметное множество статей, утверждавших, что для здоровья необходимо минимум восемь часов сна. Но у неё были и другие, личные причины.        В общей гостиной она кивком поздоровалась со своими одноклассниками, до сих пор не привыкнув к тому, что в ней не было Гарри и Рона. Они проходили обучение, чтобы стать мракоборцами. Она вошла в свою комнату, быстро переоделась в пижаму и почистила зубы, затем задёрнула балдахин своей кровати и установила защиту — это стало традицией с тех пор, как она скрывалась от егерей.        Как только защита была наложена и ей удалось устроиться поудобнее, она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Каждую ночь последние несколько месяцев ей снился один и тот же сон, и ей не терпелось провалиться в него снова.

***

       Глаза Гермионы распахнулись, как только она оказалась в огромном пустом белом пространстве. Не было ни холодно, ни жарко, она никогда по-настоящему не ощущала температур здесь, но чувствовала себя спокойно. Она улыбнулась, делая несколько первых шагов. Она знала, что направление, в котором она двигалась, не имело никакого значения. Ей просто нужно было идти.        И действительно, через несколько мгновений пространство вокруг неё начало приобретать формы. Оно всегда было разным. Иногда она оказывалась в своих воспоминаниях: в любимом кафе в Лондоне или в парке, в котором она играла в детстве, а в следующий раз всё было чужим для неё, больше относящимся к человеку, которого она собиралась встретить. Обстановка, на самом деле, не играла той роли, которую играл тот, к кому она шла.        Она никому не рассказывала об этом: о том, что её сон был одинаковым каждую ночь и о том, что каждый раз в нём был один и тот же человек. Отчасти, это было потому что сны казались ей слишком личными, а отчасти потому что она думала, что была немного не в себе. Если у неё съезжала крыша, то ей не хотелось её останавливать, поэтому она держала свои сны при себе и старалась не думать о том, как они её характеризовали.        Сегодня появившиеся декорации были очень знакомыми. Кругом всё начало обрастать зеленью, появились высокие лиственные деревья, увенчанные необычными, красивыми цветами. Гермиона представила их пьянящий аромат, как если бы всё вокруг было реальным.        Как только цветы стали осязаемыми, она ускорила шаг. Вот так было каждую ночь. Если бы она не знала, где очутилась, ей следовало продолжать идти и пытаться найти его, но если она находилась в своих собственных воспоминаниях, она могла бы сидеть и ждать, пока он сам её обнаружит.        Ей не пришлось искать долго. Она шла по цветам, отодвигая ветви, пока не нашла небольшую полянку. Высокий мраморный фонтан мягко плескался, вокруг него стояли белые скамейки, окружённые самыми нежными первоцветами, которые она когда-либо видела.        Она улыбнулась, увидев его, сидящего на одной из этих скамеек. Скрестив лодыжки и сложив руки на груди, он устремил взгляд в небо, наблюдая за порханием мечтательных облаков у себя над головой.        — Привет, — сказала она с улыбкой, заправив прядь волос себе за ухо. Её всегда раздражало то, что даже в её подсознании волосы были густыми и непослушными, а вот воображаемый парень перед ней просто улыбался этому.        — Грейнджер, — протянул он так реалистично, что ей пришлось приложить усилия, чтобы не ассоциировать его голос с тем, кому он принадлежал в реальности. — Я ждал, когда ты появишься. Присядь, — он подвинулся, и она села, наклонив ноги в его сторону.        Она встретила взгляд его мягких серых глаз, и улыбнулась, взволнованная тем, что будет дальше.        Столкнувшись в своём сне с Драко Малфоем в первый раз, она попыталась заколдовать его. Он не нанёс ответного удара, вместо этого капитулирующе поднял руки и извинился. Это был самый странный разговор в её жизни, и ей почти удалось убедить себя в том, что он был реальным. Она держала его под прицелом палочки на протяжении всей беседы, а он всё это время старался убедить её в том, что хочет быть её другом.        Но это было месяцы назад, и после первого сновидения на неё обрушилось болезненное осознание того, что этот Драко Малфой с огромной вероятностью был всего лишь плодом её воображения. Он был добрым и чутким. Он слушал её. Короче говоря, он не имел ничего общего с настоящим Драко Малфоем.        Она не понимала, почему её сознание каждую ночь помещало Драко Малфоя в умиротворяющие пейзажи, но осознала, что, несмотря на свою враждебность по отношению реальному парню, ей очень нравилось проводить время с его выдуманной версией. Без его привычной ухмылки и злобной гримасы он был довольно хорош собой.        — Как прошёл твой день? — спросил он, расслабленно вытянув руку вдоль спинки скамейки.        — Как всегда, — ответила она, пожав плечами. — Мы с Джинни занимались в библиотеке вечером, ничего необычного.        — Да, я видел тебя, — его улыбка заставила её желудок сделать кульбит.        Её щеки покрылись румянцем. Конечно, он видел её. Он был её выдумкой и, следовательно, сидел у неё в голове. Но всё же, было приятно не чувствовать себя невидимкой, даже если это было не по-настоящему, строго говоря.        — А твой? — поинтересовалась она, поддерживая дивную иллюзию, сконструированную своим подсознанием. Он дьявольски улыбнулся, заставляя её краснеть ещё больше.        — Как обычно, — неразборчиво ответил он. — Немного поиграл в квиддич после уроков, — он пожал плечами. Она постаралась не представлять, как он летает или переодевается в раздевалке после тренировки.        Гермиона опустила взгляд на свои руки, смущённая тем, как позволила себе возбудиться из-за собственной фантазии.        — Я начал читать новую книгу, — сказал он и взглянул на неё горящими глазами.        — Расскажи мне о ней, — выдохнула она, награждённая его улыбкой.        Следующие несколько часов они болтали. Они смеялись и спорили, она поделилась с ним несколькими проницательными мыслями насчёт книги, которую читала годом ранее. Мыслями, которые она раньше не замечала. Это был чудесный вечер, и единственной причиной, по которой он не был по-настоящему волшебным, являлось то, что они провели множество прекрасных вечеров в её стране грёз.

***

       Так проходила почти каждая ночь. Время от времени она ложилась спать поздно и не видела его. Но большую часть ночей они встречались и разговаривали, что заставляло её чувствовать себя бодрой и немного запыхавшейся.        Но видеть его в реальности после было разрушительно. Однажды она столкнулась с его взглядом, рассеянно думая о том, что он говорил, когда они сидели на пляже из её детства. Взгляд, которым он окатил её, буквально морозил кровь в венах. После этого она вовсе избегала смотреть на него. На уроках. Во время приёмов пищи. Всегда.

***

       На утро Гермиона проснулась с улыбкой, как это обычно и бывало в последние дни. Она потянулась и позволила себе вновь прогнать в памяти его слова о книге. Потом встала и отправилась собираться. Она ещё немного подготовилась к занятию по Чарам и отлично сдала тест. На обеде Гермиона сидела спиной к слизеринскому столу, старательно избегая случайного взгляда на настоящего Малфоя. Вместо этого она сосредоточилась на воспоминаниях о его глазах и о том, как поднимались уголки его губ, когда он улыбался. Остаток дня прошёл быстро и она, как обычно, почувствовала затаившееся ожидание сна.        На ужине хорошее настроение, сопровождавшее её весь день, было разрушено.        Гермиона ела какой-то суп и смеялась над шуткой Невилла, который обзавёлся недурным чувством юмора, с тех пор как обезглавил Нагайну, и стал намного увереннее в себе, когда перед ней приземлилась сова. Как только она увидела, что принесла птица, улыбка испарилась с её лица. Она встретилась глазами с Джинни, но рыжая лишь смущённо пожала плечами.        Это было письмо от Рона.        Он поцеловал её во время войны, когда они извлекли клык Василиска. Без сомнений, этот поцелуй был наполнен страстью. С тех пор он стремился вывести их отношения на новый уровень. Но этого не происходило, потому что её что-то сдерживало. Она не хотела признать тот факт, что отношения с плодом её воображения делают её более живой, чем настоящий поцелуй с Роном, но глубоко внутри знала, что это и было самым большим препятствием.        Со вздохом она приняла у совы скрученный кусок пергамента и предложила той кусочек сосиски со своей тарелки. Сова ухнула и улетела, стоило ей развернуть пергамент и начать читать записку. «Миона, я приеду к тебе на выходных. Буду в пятницу вечером. Мы поужинаем в «Трёх метлах». Нам нужно кое-что обсудить. С любовью, Рон»       Чётко и по делу, как и всегда. Она вздохнула. Она не могла отправить сову в ответ, отказавшись. Да и других планов у неё не было. Несмотря на то, на каком романтическом этапе они находились, Рон был одним из её лучших друзей. Она раздражённо сунула пергамент в сумку. Её приподнятому настроению пришел конец, аппетит пропал.        В ту ночь она быстро заснула. Идя по яркой белизне, она чувствовала себя неуютно. Окружающий мир материализовался и наконец ей удалось его разглядеть, но увиденное не внушало чувства покоя, как это обычно бывало. Она была в тёмном лесу. Свет луны отбрасывал угрожающие тени вокруг. Звук холодного океана, бьющегося о берег, доносился откуда-то извне поля зрения.        Она была в лесу, где они разбили лагерь, прежде чем егеря схватили их и доставили в поместье Малфоев.        — Грейнджер?        Она обернулась с палочкой на изготовке, и ему пришлось отступить. Его глаза были широко распахнуты, пока он осматривался.        — Где мы? — спросил он, приближаясь к ней, как только она опустила палочку. — Грейнджер, ты в порядке?        — Мы… — она огляделась. — Ты знаешь, где мы, — она сморщилась в смущении. Он жил в её голове, так что знал, куда она отправила их.        — Нет, — ответил он, снова приближаясь так, что смог бы коснуться её, если бы захотел. — Где мы?        — Мы… — она чувствовала, как слова застряли в груди. Её сознание никогда не воспроизводило ничего подобного. Ей не хотелось быть здесь. — Это лес, где меня схватили. Прежде они отправили меня… — она встретила его взгляд, резко убеждаясь в том, кого подсознательно наколдовала. — В Малфой мэнор, — наконец выдохнула.        Его глаза закрылись, как будто от резкой боли, и он отвернулся.        — Почему мы здесь? — его голос был хриплым, и ей вдруг захотелось дотянуться до него и сжать его плечо, но она не сделала этого. Все те ночи, в которые они встречались, она никогда не прикасалась к нему, неважно как сильно она этого хотела. Более того, он был ненастоящим, это было бы неправильно.        — Я не знаю, — она выдохнула, когда слёзы прорвались через воображаемый барьер и потекли по её лицу.        Он развернулся к ней, на его беззащитном лице читалась боль: — Давай уйдём отсюда, — голос был настолько сочувственным, что тяжело было представить, что он может таким быть.        — Мы не можем, — она обхватила себя руками. Такого никогда не случалось. Она никогда не представляла места, которое может заставить её почувствовать такие холод и грусть. — Я перенесла нас сюда. Мы не можем уйти.       — Конечно, можем, — сказал он, протягивая ей свою руку. Вдалеке она до сих пор слышала плескание волн и знала, что если бы здесь можно было чувствовать температуру, то она бы почувствовала порыв холодного ветра, бегущего от океана. Она вспомнила, как он пробирался ей под одежду и кусал кожу. — Грейнджер, — грусть в его голосе заставила её повернуться к нему.        Она посмотрела на его ладонь, а затем в глаза. Они были тёплого серого оттенка, и она вдруг подумала, что могла бы потеряться в них, если бы позволила себе. Она вынырнула из своих мыслей под давлением тёмного ночного воздуха и вложила свою ладонь в его.