Fall (out) in

Парнишка яростно отбивается от кротокрысов, но тварей слишком много. Сичень не успевает добить последнего, и острые, наверняка заразные, зубы впиваются в ткань синего комбинезона. Крови немного, но житель убежища, точно не привыкший к боли, бледнеет и припадает на колено. Вокруг дымят зеленоватые останки мутантов, его отряд послушно расходится прочесывать округу, а паладин Лань склоняется осмотреть рану. Мальчишке на вид лет 17: злые недоверчивые глаза, бледное чистое лицо - ни следа радиации и генетического вырождения. “Подарок” из убежища скалится и подбирается, как пустошная собака - недоверчивый. Такого бы забрать в послушники, но слишком долго рос в теплице под землей. Тонкая рука направляет пистолет ему точно в лоб. Или нет. - Чего тебе? Сичень послушно отодвигается и поднимает руки, показывая, что не вооружен и безобиден. Сорокакилограммовая броня не в счет: в ней он скорее легкая мишень, что бы там не говорил дядя. Мальчишка напрягается, не опуская оружие. Как есть бродяжка - что у них за убежище? - Зачем помог? У меня нечего красть. Смешок вырывается сам собой. Такое мог предположить только наивный ребенок - или тот, кто прожил всю жизнь под землей. Мало здесь ходит работорговцев и чокнутых рейдеров, готовых убить за дозу психо. Рана на ноге сочится кровью, так что он молча вынимает из аптечки стимулятор и кладет между ними на землю. Протянутую руку откусят до локтя и не подавятся - читается в темных глазах. - Долг паладина. И ты явно ...не отсюда, поэтому один протянешь на Пустоши...неделю, если повезет. Так что стреляй, если не боишься наткнуться на кого-то похуже, чем эти малыши. Красноречивые паузы заставляют чужую шею пойти пятнами от гнева, а пальцы - вцепиться в металл до белых костяшек. Дуло дрожит и смотрит теперь куда-то в сторону: целиться ребенка научили, а стрелять в живое существо - нет. Забавно. Предупреждая истерику, Сичень садится рядом и щелкает стимулятором. - Зачем ты выбрался из Убежища? Игла входит в руку аккуратно - не как обычно в бою, до синяка. Чужое тощее плечо дергается от боли, но его хозяин упрямо молчит. Смешной. - Я ищу брата. Он...ушел раньше меня. Таких совпадений не бывает. Отсюда до Мегатонны идти прилично, но местность пустынная - ни рейдеров, ни когтей смерти. Наткнуться на стаю крысов - и то невезение. Маловероятно, что подросток, умеющий стрелять и не боящийся наставить оружие на паладина Братства Стали в полной выкладке, ищет не его. Металлические детали неприятно поскрипывают под дополнительным весом, разгибаясь. Находка покачивается, вздернутая за плечо, и опирается о холодный нагрудник брони, чтобы не беспокоить раненую ногу. - Болтливый и непоседливый, боится собак? Ты брат Одинокого путника? На него смотрят глазами с бутылочную крышку и медленно кивают. - Вэй Ин даже на голодисках пугался. Откуда ты знаешь? Он здесь? Он смешно оглядывается по сторонам, будто поставивший на уши всю Пустошь “Вэй Ин” выскочит из ниоткуда. Хотя, кто его знает: Тридог травит такие байки, что умение появляться из воздуха - меньшее из возможного. Диджей рассказывал про управление гулями и превращение их в живых людей, что-то про черный токсичный газ, травящий супермутантов и много другого. Сичень видел Выходца из Илина, когда Ванцзи привел его в Облачную цитадель после того, как ублюдок Вэнь Чао со своими анклавовцами захватили Очиститель. Хрупкий темноволосый подросток не выглядел ни тем чудовищем, ни тем добряком, о котором сплетничала Пустошь. Болтливый и улыбчивый, он висел на броне брата и нес бред о приручении болотников с помощью электричества. “Паладин Лань” не просто терпел наглость и нарушение личных границ, но и отвечал с лицом настолько сложным, что знающий его с рождения Сичень не сдержал улыбку. Наконец нашелся наконец человек, способный оторвать “Льва Лань” от архивов и тренировочной площадки. - Нет. Но я знаю, где он. “Пытается убиться вместе с остатками моей семьи.” Мой отряд направляется в ту сторону. Темные глаза напротив загораются надеждой. - Возьми меня с собой. Одинокий путник - своеобразный, но умный и с горячим сердцем. Другой бы не прошел Пустошь в одиночку, влюбив в себя одну половину ее жителей и выбесив другую. Тридог, сидя у себя в студии, откуда-то узнавал новости о спасенном Большом городе и едва не взорвавшейся Мегатонне. Дяде очень не нравилась история с бомбой, но Ванцзи все-таки удалось убедить старейшину впустить Вэй Ина. - Без ваших танков проку от меня немного, но ты вроде как не любишь, когда люди умирают просто так, а идти мне все равно больше некуда. Теперь на голову Старшего паладина Лань свалился его брат. Смотрит так пристально и ухмыляется. Чужой взгляд жжет хуже радиации. - Назад в убежище? В ответ красноречиво молчат. Рация шипит докладами подчиненных: округа пуста, можно выдвигаться. Сичень отцепляет от пояса лазерный пистолет, отобранный у фанатика около Спрингвейла - мирному сектанту он без надобности - и протягивает своей новой головной боли. До Мемориала путь неблизкий и небезопасный, но мальчишка юркий и не трусит, так что должен дойти. А там они с Одиноким путником сами разберутся. Единственное, что интересует паладина - чтобы наглец дошел до Очистителя и его не пришлось опознавать. Кстати об этом. - Как сейчас принято называть детей в убежищах? Вэй Аут? Странный вопрос не воспринимают в штыки, что приятно. На постоянных зачистках и тренировках тонкого чувства юмора не разовьешь, но он старается. Ответом становится низкий смешок и протянутая рука. Полузабытый жест, родом из обрывочных голодисков и сохранившихся довоенных плакатов. Ладонь узкая и горячая, но пожатие крепкое. Храбрится. - Цзян Чен. А в жутких военных организациях? Один-один. Дорога будет веселой. Позади раздаются тяжелые шаги и лязг металла. - Старший паладин Лань. Для своих - Сичень. Держись ближе - Пустошь не место для детей. Обиженная гримаса того стоит. *** Они успевают увидеть, как Вэй Ин осторожно укладывает на пол Ванцзи и шагает к панели. Вокруг трещит электричество, воздух дрожит от радиации и жара. Стеклянная дверь с шипением закрывается, отрезая Одинокого путника от остального мира. Цзян Чен стучит по ней кулаками, кричит и зовет брата. Сичень проверяет пульс на шее Ванцзи, убедившись, что тот жив, но без сознания, и шагает к Цзян Чену, обхватывая за плечи. Вэй Ин спас его брата, не дав получить смертельную дозу радиации - Сичень обязан сделать то же. Но поздно делать вид, что дело только в благодарности или банальной ответственности. Цзян Чен не стал обузой в пути, и все братья, включая самого Старшего паладина Ланя, привязались к острому на язык спутнику. Мальчишка быстро адаптировался к быту патруля: даже вызвался подежурить ночью, но шуганулся загоревшегося от костра дутня и все остальное время забавно краснел, когда Цзинъи в очередной раз над этим беззлобно шутил. Четверка новоиспеченных рыцарей сами еще недавно дергались от каждого звука, так что особенно злорадные замечания Сичень пресекал. Выходец из убежища кривился от вида мутафруктов, но восторженный вид “рыцарей”, снявших броню и оказавшихся такими же мальчишками, убедил упрямца попробовать кусочек. В итоге терпкие сладкие плоды закончились в тот же день и остальную дорогу отряд перебивался консервированной фасолью. Цзычжэнь вспомнил с тоской о яблоках из Ривет-сити, которые однажды местные ученые прислали в благодарность за помощь, и от того, как у жителя убежища загорелись глаза, сердце Сиченя слегка сжалось. Пустошь - не бог весть какое место, но лучше каждый день рисковать жизнью на свободе, чем прозябать день за днем в безопасной и сытой коробке под землей. Вспоминая, с каким азартом Цзян Чен учился стрелять, собирал крышко-мины с Цзинь Лином и слушал рассказы мальчишек о городе рейдеров, бледно-зеленом Потомаке и забавном, но жутком музее гулей, он понимает, что не один сделал такой выбор. Сичень не хочет отпускать эту язву. Одинокому путнику придется разбираться самому - с Ванцзи. Который понемногу приходит в себя и, едва держась на ногах, целится в запорный механизм на двери. Сичень выбивает винтовку из трясущихся рук и подтаскивает брата к себе. - Это не поможет. В светлый глазах плещется понимание, но как он может бездействовать, когда его часть там за стеклом жертвует собой? Сичень чувствует боль за брата и эгоистичное облегчение от того, что не они вдвоем успели к Очистителю первыми. Цзян Чен почти плачет. Вэй Ин вводит последние цифры кода и подходит к стеклу, приложив ладонь к стеклу с другой стороны. Он говорит что-то, но по губам можно прочитать только: “Прости”. Чужое тело бьется в истерике: острые локти проезжаются по ребрам и руки на секунду разжимаются. Цзян Чен вырывается и ударяет ладонями по стеклу, видя, как брат оседает на пол. Он похож сейчас на мертвеца гораздо больше, чем любой из гулей Подземелья. Ванцзи стоит рядом и молча наблюдает, как разогревается до предела центральный механизм. Если все это было зря и Очиститель взорвется, он не отойдет ни на шаг и не отведет глаз от лежащей на полу фигуры в черном. Пара стекол разлетается на куски, звеня по полу. Сичень прикрывает обоих от осколков и судорожно соображает, как оттащить бьющегося в истерике Цзян Чена и пассивного брата от реактора, если дела пойдут плохо - но треск прекращается и маленькие электрические разряды сходят на нет. Счетчик Гейгера, все это время тревожно пищавший на одной ноте и сливавшийся с шумом, успокаивается. Лампочки на панели управления перестают мигать. Гудит насос и очищенная от радиации вода начинает подниматься по резервуару, уродуя отражающееся в стекле каменное лицо Джефферсона. Дверь с тихим шипением открывается.