Увидимся на пересдаче, Шастун.

      Одиночество. Несмотря на наличие друзей, это слово может описывать Антона. Но страдание под грустную музыку под дождём или напиться от грусти — это не про него. Он взрослый мальчик и понимает, что проблемы нужно решать. Надо уметь взять себя в руки, как бы плохо тебе ни было. Плакаться в чью-то жилетку он тоже не любит. Может это и является частью осознанности во взрослой жизни? Антон вообще редко на что-то жаловался, просто засыпал фактами и изредка делился размышлениями. И вот сейчас, когда Серый рассказывал об Ире, которая даже смотрит на него, Антон пытался убедить друга что раз они просто одногруппники, то так и будет, что надо с ней подружиться и что у него всё получится. А сам удивлялся тому, как люди столько чувствуют. В его друге было столько энергии, эмоций. — Я ведь влюблён в неё уже давно, понимаешь? — Не уверен, — честно отвечает Антон.       Матвиенко лишь вздыхает и зарывается в волосы руками. Шастун лишь молча за ним наблюдает: за всеми его метаниями, стеснительностью и порой страхом. Когда на горизонте появлялась Ира, Серёжа сам не свой становился. Друзья в такие моменты пытались быть группой поддержки, но, судя по тому, как Матвиенко с ними потом пол дня не говорил, получалось у них плохо. Надо бы его и сейчас успокоить, поддержать. Но всё это его друг уже слышал от него много раз. Останавливать его в том Антон тоже не собирался. Кто он такой, чтобы лезть в жизнь другого человека и что-то запрещать. — Ладно, потом погрустим, на пары сейчас опоздаем. Тем более сегодня пара по физике стоит в расписании, — встрепенулся Матвиенко, словно ничего не произошло до этого. — Ради того, чтобы не идти в универ я готов хоть неделю грустить. — Обойдёшься.       Хотел бы Антон послать нахер эту физику. Уже за несколько занятий Попов зарекомендовал себя неплохо. В меру строгий, но материал преподаёт хорошо. По крайней мере, так считают одногруппники. Антону же всё-равно. Как назло сегодня все предметы были профильными. И куда ж деться от этого? И каждый считал своим долгом напомнить что нельзя расслабляться в начале учебного года. Куда уж тут расслабиться? Так ещё и его друзья не поддерживали его в том, чтоб прогулять последнюю пару по физике. Сдалась она им. Как вообще можно на чём-то сосредоточиться после двух пар подряд по инженерной графике? Антон искренне не понимал, как у его друзей башка не плавится от всех этих чертежей. Это же сущий ад. Кое-как подписав лист, он сдал работу. Уверен, что там 2/3 работы не по ГОСТу. Ну и хрен с ним. Сидеть несколько часов подряд и вырисовывать линии, стрелочки по правилам, буквы выводить под наклоном в семьдесят пять градусов. И ведь кому-то же нравится. — Может, всё-таки, прогуляем? Пацаны, серьезно говорю, у меня мозги кипят уже. Ну не высижу я ещё пару.       Серёжа с Димой смотрели на него понимающе. Оба знали, что Антон даже под прицелом пистолета учиться не начнёт. То, что ещё ничего не прогулял за эти две недели— чудо. — Вали уже, прикрою тебя перед физиком. — сжалился Матвиенко.       Поняв, что уговоривать их бесполезно, Антон поджал губы и выдохнул. Ещё раз посмотрев на друзей и получив в ответ «нет», он махнул на них рукой. — Да я и без прикрытия свалил бы, — помахав им на прощание, Антон скрылся в лестничном проёме.       За эти полтора часа в общаге можно же целых две серии посмотреть, погулять, тренировку сделать, да хотя бы поспать. Всё лучше, чем эта бесполезная физика, где Антон не понимал ровным счётом ничего, особенно, когда физика стала перекликаться с матанализом. Он уже спускался к первому этажу, отбивая рандомный ритм пальцами по перилам, когда взгляд упал на знакомую макушку. Отойдя назад и прижавшись к стене, он осторожно выглянул. Этажом ниже стоял Попов и что-то обсуждал с Добровольским. Не трудно было догадаться что они, как минимум хорошо общаются. Он много раз видел их вместе в столовой, в коридорах и пару раз, когда они выходили из университета. В этот момент Антон сотню раз проклял себя за то, что любил ходить по лестницам вместо того, чтоб прокатиться на лифте. Резко развернувшись, он метнулся наверх.Только когда он оказался этажом выше, осмелился глянуть вниз. Преподаватели по-прежнему что-то обсуждали, значит, он остался незамеченным.

***

— Всем добрый день, — Арсений прошёлся взглядом по аудитории и не увидел кудрявую шевелюру. — Где Шастун? Я его видел сегодня в Университете.       Попов и Матвиенко переглянулись. Отмазку никто из них не придумал и сейчас Матвиенко взглядом пытался дать понять другу, чтобы тот молчал сейчас. — Ему плохо стало после предыдущей пары. — выпалил Серёжа.       Попов потёр переносицу и ещё раз посмотрел на друзей. Увидев, как один из них под партой дёргает от волнения ногой, он улыбнулся. — Что же там такого было, что студентам плохо становится? — Чертежи, Арсений Сергеевич, — студенты одобряющие закивали головами. — Ну, тогда понятно.       После той встречи Попов действительно запомнил студента, как и обещал. Такого реально трудно потерять в толпе. Почти два метра ростом, в ярких толстовках постоянно и компании своих двух друзей. — Тогда начнём. Сегодняшняя лекция посвящена… — Так, стоп, вот дальше мне точно не интересно слушать, — прервал рассказ друзей Антон. — Ну да, на что это я надеялся даже. Удивительно, что он запомнил тебя. — Запоминающийся я, — немного самодовольно произнёс Антон и друзья не сдержали своего смеха.       Понаблюдав за записями парней, Антон понял что в этих задачах полная дичь и что садиться он за это не собирается. Мало того, что условие на пол страницы с таблицами, так ещё и решение в тетрадях ребят занимало несколько листов. Увидев хоть какую-то заинтересованность друга, Позов начал комментировать своё решение, а Антон лишь кивал головой, как болванчик, чтобы Дима не начал повторять всё это ещё раз.       Но уже через полчаса он сдаётся и ложится на кровать. Лишний раз он убеждается, что это не его. В голове, конечно, мелькала мысль о том, что если бы он слушал лекции, задавал вопросы и решал что-то дома, то он хоть что-то понимал бы. Но когда тебе что-то неинтересно, заставить себя очень трудно.       Через некоторое время друзья сдаются на просьбы Антона посмотреть фильм вместе. Расположившись на кровати Серёжи, они ещё час будут спорить о том, какой фильм лучше посмотреть, и в качестве нейтралитета выберут комедию.       С ними хорошо. Они умеют развеять атмосферу. Особенно хорошо если, они не включают режим «мамочек» и не заваливают Антона упрёками по учёбе. Он обожает когда они вместе смотрят фильмы и едят пиццу. А потом ещё несколько часов обсуждают то, какой же тупой главный герой. Обожает когда у них расходятся в какой-то момент мнения и это всё перерастает в драку подушками. Любит, когда Дима остаётся на ночь с ними в общаге, а не уезжает домой. Тогда они сдвигают кровати вместе и спят втроём. Хорошо что никто не поднимал ковёр, поскольку под ним такие царапины, что может показаться, что здесь убивали кого-то или по ночам они в оборотней обращаются. Обожает, что они часами лежат и болтают о всяком, и смеются так, что в стену уже начинают стучать, а через пару минут их начинают крыть отборным матом. — А я, кажется, влюбился, — неожиданно в полной тишине произносит Дима.       Пару минут все трое молчат. Антон успевает уже перебрать варианты счастливиц и понять в какой момент это случилось. Дима никогда не рассказывал о том, были ли у него отношения, кто нравился и всегда обходил эту тему стороной. — В кого? — Матвиенко первым не выдерживает напряжённую паузу. — Не могу сказать. Но я уверен, это не взаимно. — Почему это? — не выдерживает теперь уже Антон. — Да так. Я знаю, что этот человек уже давно влюблён и сто процентов не в меня.       И опять все молчат. Антон даже не знает пока что сказать. Таить не надо, он спец в нераздельной любви. А вот что с этим делать он так и не разобрался за все свои годы. Свои способы он предлагать не хотел, но и смотреть на страдания друга тоже. — А вдруг есть шанс? — Точно нет, Тох. Если б вы знали, как хуёво видеть этого человека и понимать что тебе ничего не светит. — Ты ведь знаешь, есть у меня такой опыт. — Прости, ляпнул не подумав, Тох. Реально извини, — хоть Антон сейчас и не видит лицо друга, но по интонации понимает что тот реально сейчас слишком расстроен, чтобы думать ещё о ком-то, — просто я сейчас на эмоциях. Думал, если поделюсь с вами, легче станет.       И что ему делать с двумя влюблёнными, Шастун не знает. Да ещё и Димка говорить не хочет про свой объект симпатии. Сложно это всё. Люди слишком всё усложняют порой. Поэтому Антон любил всё сразу напрямую говорить, не задумываясь о чём-то. Но всё обстояло иначе с близкими ему. Их чувства уже давно стали частью его самого и поэтому он всегда оценивал то, что собирался сказать им. Не позволял себе срываться. И вот сейчас он думал над тем, что сказать, как поддержать. — Давайте спать. Утро вечера мудренее, — единственное, что смог вытянуть из себя Антон. — Ты как старик какой-то или писатель, — больше в шутку, что в обиду отозвался Матвиенко.       А вот просыпаться в компании друзей Антон не любил. Особенно в будние дни. Особенно когда им к первой паре. Первым проснулся Дима, а за ним и Серёжа. Антон же мирно спал, обнимая подушку. Кудри перепутались за ночь. Из-за солнышка, которое тоже встало, на лице Антона веснушки были ещё заметнее. Свободная футболка до колен, из которой он не вылезал почти, скрывала худобу. Такой картине сложно противостоять, но после неудачных попыток разбудить соседа, парни решились на смелый шаг. — Как думаешь, он убьет нас? — Нее, успеем убежать, — с этими словами Матвиенко вылил стакан воды на спящего друга.       Кажется, крик и трёхэтажный мат слышало всё общежитие. Антон сначала не понял что произошло, но увидев ржущих друзей и пустой стакан в руке одного из них он не сдержался. — А теперь — бегите.       Дима с Серёжей пулей вылетели из комнаты, восприняв угрозу всерьёз. Медленно поднявшись на руках, Антон проводил их взглядом. Догонять этих двух идиотов было бессмысленно.       Ничего не оставалось кроме того, что принять душ и собираться. Зайдя в свободную кабинку, Антон включил воду. Поняв, что дело дрянь, когда вместо горячей, на ноги начала литься холодная, он, матеря всё и вся еле выдержал пытку под холодной водой. Как всегда в общаге нет горячей. И никому до этого нет дела. Жалобы все, он уверен, отправляются в мусорное ведро. После таких неудачных попыток, борцы за свои права, обычно сдаются и присоединяются к остальным терпилам. Забив на мокрую постель, Антон напялил любимую чёрную футболку, свободные брюки и вышел из комнаты.       Парни, видимо, его не дождались и уже были в универе. Самым большим плюсом жизни в общежитии было то, что отсюда до университета минут пятнадцать ходьбы, ну а если бегом, то и за пять управишься. Очень удобно. Вставать ещё раньше Антон бы не смог. Да и не стал бы.       Уличные дороги ещё не высохли после ночного дождя. В некоторых местах всё ещё остались лужи. От асфальта пахло свежестью и веяло лёгкой испариной. Антон любил дождь и все запахи, которые остаются после него. Они делают окружающее пространство ярче. Но все размышления о дожде заканчивается когда мимо проезжает поливальная машина. Он даже не успевает среагировать и отпрыгнуть прежде, что оказывается облитым. — Блять.       Настроение на день было окончательно испорчено.

***

— Ты, — Матвиенко не удержался от смеха, — Ты как вообще так смог? Вроде в другой одежде был, когда облили тебя. — Да иди ты. Продолжать и не нужно было, Дима толкнул разрывающегося от смеха друга, локтем в бок. — Так что произошло-то? — Сначала вы. Я стерпел. Потом воды горячей не было, я в холодной помылся и тоже стерпел. Сука. Но меня на улице поливалка для цветов окатила с ног до головы, — сквозь зубы прошипел Шастун, оттягивая от тела прилипшую ткань.       День дерьмо. Особенно когда у вас проверочная по дифф математике. Он не понимал ничего из того, что написано перед ним на листочке бумаги. Кое-как ему удалось по аналогии решить несколько номеров, исходя из решения Димы. Если б он не сидел с ним за одной партой — вообще ничего не написал бы.       В столовой всегда было много народу. Огромные очереди. Но сейчас тут была невероятная давка. Все друг друга толкают и пытаются протиснуться. Наконец, выбравшись из этого ада, друзья прошли к освободившемуся столику. Даже сейчас Дима умудрялся читать свои конспекты. Поэтому остался только Сережа. — Ну и я ей написал вчера. — Что написал? — поинтересовался Антон, отправляя в рот вилку с салатом. — Прогуляться пригласил. И, прикинь, она согласилась! До сих пор поверить не могу! — Ну что ж, мы рады за тебя, — Антон улыбнулся другу. — Да, Поз? — Конечно, — ответил тот, не отрываясь от конспектов.       Антон первым вышел из-за столика. С заботливым выражением лица забрал подносы друзей и отнес их. Он знал, что они медлительные в этом плане. А потом начнётся что-то по типу: «мы опаздываем!» или «блять, кто придумал эти долбанные лифты».       Улыбнувшись тем воспоминаниям, Антон шёл уже к выходу из столовой. Но, видимо, судьба действительно херовая штука. На него пролили кипяток. Ну хоть не заваренный пока что. — Твою мать! Да вы все издеваетесь надо мной сегодня? — чуть не сорвавшись на крик предъявил он, глядя на только недавно высохшие вещи. — Прости, Шастун, я не специально, — только сейчас Антон понял, что перед ним был преподаватель. Он попытался поднять футболку и оценить ожог, но Антон остановил его руку, — Ты как? Очень горячо? Сменная одежда есть? Сильно болит? — Забейте, Арсений Сергеевич.       И он ушёл. Не ответив ни на один его вопрос. Попов так и остался стоять с пустым стаканом в руках, смотря вслед студенту.       Ещё несколько пар прошли легко. Это ведь были непрофильные предметы. На философии отвечал только Антон. Он обожал этот предмет и с удовольствием дискутировал с преподавателем. Антон увлёкся ей гораздо раньше, ещё в начале первого курса. А сейчас ему было легко изучать её. Преподавателю это очень нравилось. Он всегда улыбался Антону, когда пересекался с ним в учебном заведении. Иногда они общались вне пар. Это Добровольский нравился Антону. Открытый, добрый. Они могли бы стать друзьями. — Антон, останься пожалуйста, — Добровольский успел взять его за локоть прежде, чем он затерялся в толпе студентов. — Вы что-то хотели? Я Вас слушаю. — Да. У меня к тебе предложение, Шастун, — от которого он видимо не сможет отказаться, — Лекции взамен на автомат по философии, — Антон непонимающе посмотрел на своего преподавателя, — Проведи лекции на темы, которые тебя больше всего цепляют, а с меня автомат на экзамене.       Антон всё ещё был удивлён таким предложением. Но кто ж от такого откажется? Договорившись, что он начнет через пару недель, Антон покинул кабинет. Предложение действительно хорошее. Одним экзаменом на сессии меньше.