Увидимся на пересдаче, Шастун.

— Я надеюсь что все уже начали выполнять задачи к зачёту, —Арсений окинул взглядом аудиторию.       Многие кивнули в ответ. На его парах почти вся группа была активна. Всегда отвечали, спрашивали. Говоря «почти», мужчина подразумевал лишь одного студента, который кроме слова «присутствует» ничего не говорил на его занятиях. И даже сейчас Попов не сомневался в том, что под партой у Шастуна лежит телефон. Но мальчишка оказался наглее. Переведя на него взгляд, Арсений увидел что тот в открытую сидел в телефоне и даже не думал хоть как-то скрывать это. Слишком борзый, самодовольный. Насчёт его успеваемости тоже было всё ясно: пацан чудом не завалил профильные предметы в том году. Построив несложную логическую цепочку, Попов пришёл к выводу, что и физику Антон не знает. Ну, пусть сидит в своём телефоне, на зачёте такими темпами ему не справиться. — В таком случае, начнём нашу лекцию.       После того случая в столовой, они не общались и не пересекались почти. Вообще, их встречи были чем-то странным. Каждый раз они сталкивались не самым приятным образом. Но даже в те моменты Антон не был красноречив. У обычного человека на лице было бы как минимум раздражение. А по лицу Шастуна нельзя было сказать почти ничего. Просочившиеся эмоции были лишь короткой вспышкой. Арсений даже хотел подойти извиниться, но Антон лишь отвечал одной фразой: «Всё нормально, Арсений Сергеевич». А зачем стараться, если человек сам не хочет. Нормально, так нормально.       Периодически Попов останавливал свой взгляд на студенте, но тот даже головы на него не поднимал почти. Неуважение какое-то. Но Попов просто смирился. Бывают люди с тяжелым характером. Подросток он ещё. Наверняка гормоны бушуют. С такими Арсений привык справляться. Рано или поздно они все раскалывались перед ним. — Не верю, — коротко ответил Попов другу, —шутка, конечно, смешная, но не настолько. Он и активность на парах? — Поверь мне. Я редко встречаю тех, кто реально разбирается в моём предмете. А он даже в споры со мной вступать не боится. — Паш, не дури мне голову. — Сам убедись, — Попов непонимающе вскинул брови, —он проведёт лекции через пару недель. Уговор у нас.       Арсений всё ещё не понимал: шутит тот или нет. — Ладно, я приду. Оценю его объективно. — Завалишь его на моём же предмете…— Добровольский осёкся. — Да ладно тебе, не буду я его валить. Интересно просто взглянуть на это чудо света.

***

      Давно Антон не рисовал. Линии получались рваные, кривые. Совсем не то. Обычно он даже не задумываясь рисовал. Карандаш сам плыл по листу скетчбука. А сейчас он боится лишний штрих сделать. — Ира меня на вечеринку позвала… — А ты? — Согласился, конечно. — Ты недоговариваешь, — Антон всегда чувствовал эмоции, малейшую дрожь в голосе. — Сходи со мной, а? Пожалуйста! —чуть ли не взмолился Серёжа.       Антон поднял голову от наброска. Его друг реально был взволнован. Это он понимал, ведь в такие моменты друг зарывался в волосы руками, вертел в руках шнурок от толстовки и смотрел на Антона таким взглядом, что устоять невозможно было. — Ладно. — Так просто? Тох, ты — лучший, — Матвиенко налетел на него с объятиями. Он знал, что друг не любит вечеринки, вообще шумные и большие компании. Так что лишь надеялся, что тот согласится. — Знаю, — обнял он друга в ответ.       Серёжа был более эмоционален чем его друг. Быстро закипал и быстро остывал. Ловил кайф почти от всего, всегда смеялся громче всех. Шастун любил наблюдать за его эмоциями. Некое удовлетворение, что хоть кто-то счастлив рядом с ним. Матвиенко всегда бурно реагировал на что-то, но всегда поддерживал.       Дождь. Какое же наслаждение приносит это явление природы. Людей на улицах почти нет, прохлада, ощущение свободы, в том числе от самого себя и своих мыслей. Сделав последний круг вокруг водоёма, Антон остановился. В нос ударил запах мокрой земли, водорослей их пруда, цветов с клумбы. С волос приятно по лицу стекают капли воды, в ногах легкая дрожь, а в голове туман.       Стоя под козырьком входа в общежитие, Антон наслаждался сигаретой из новой пачки. Он знал, что вредно, но ничего не мог поделать. Привычка очень плотно въелась в его жизнь с десятого класса. Серый — Дуй в общагу. Я потом не буду тебя отхаживать!

Вы

Как скажешь, мамочка—

      Убрав телефон, Антон выбросил окурок в урну. Предусмотрительные, однако, люди. Пройдя мимо вахтёрши, которая всегда морщила нос от запаха сигарет, он поднялся на свой этаж. Открыв дверь он удивился. Он явно не ожидал увидеть здесь Диму. — И когда ты нам сказать собирался? — начал Позов, как только Антон зашёл. — Я не понимаю…       Но встрял Серёжа, явно расстроенный больше Димы. Антон искренне не понимал о чём речь и уже начал перебирать в голове все возможные варианты. — Ты значит лекции будешь читать по философии своей. А лучшим друзьям ни слова не сказал, — Антон облегченно улыбнулся и поднял руки.— Почему мы слышим об этом от Оксаны, а не от тебя? — Я не хотел, чтоб вы видели этот позор. Это всё ради автомата, — Антон несколько смутился. Он и в правду рассчитывал что никто кроме Добровольского не будет знать до начала лекций об этом. Темы он ещё не выбрал и периодически даже думал о том, чтобы всё отменить. Но встретившись со взглядом Димы, который почти всегда знал что у Антона в голове, прочёл: «Даже не думай всё отменить», — Я даже не знаю что говорить пока что. Одно дело преподу поддакивать. А тут надо будет всё одному везти. — Ты справишься, я уверен. Ты столько мне заумных штук рассказываешь, что я порой себя совсем тупорылым считаю, — наконец сказал Дима. Антон лишь ухмыльнулся на это. Они умеют поддержать. Как всегда.       Парни опять возились с домашним заданием. Антон списал у них несколько предметов. От помощи с задачами по физике он отказался. Списать бы их не вышло. У каждого свой вариант и разные задачи. Искать в интернете тоже бесполезно. Попов, сука, их сам составлял. И вот не лень же человеку. Можно было бы найти старшекурсника, у которого вёл Попов и вариант с ним бы совпадал, но это всё так муторно.       Антону было интересно много тем, но не все из них можно обсуждать в стенах учебного заведения. Пришлось отсеять несколько вариантов в голове. Доклад он готовить не собирался. Просто расскажет то что думает и знает. Импровизировать в случае чего начнёт. Это у него всегда неплохо получалось.

***

      Причину слишком радостного настроения Серёжи Антон узнал у Иры. Они идут сегодня в кино. Хоть у кого-то личная жизнь налаживается. Шастун был искренне рад видеть друга таким…вдохновлённым что-ли. Он часто пропускал мимо ушей то, что говорил Антон, увлекаясь перепиской с Кузнецовой. Антон, конечно, делал вид, что обижается на это, но в душе он был горд Серёжей, что тот решился наконец на первые шаги. Только Дима вот молчал. Ни разу больше не заговорил о своей влюблённости. А когда Антон пытался подвести к этому разговору, отшучивался и переводил тему. Ну он и не давил на друга. Когда захочет — сам расскажет.       Только вот предстоящей контрольной по физике он был не рад. Он уже наверняка и для контрольной сам задачи составил. Странный человек. Нет бы с кафедры готовые варианты взять, как делают остальные преподаватели. Надо же выделиться, мол, смотрите какой я умный и хрен у меня кто что спишет. Это раздражало. Антон не понимал что в этом преподавателе нашли другие.       Надеясь, что школьные знания здесь прокатят, Антон принялся решать хотя бы одну из трёх задач. Пока Попов увлёкся какими-то бумажками на столе, он обернулся к Серёже. Увидев какие-то непонятные символы в его работе он понял: явно решать надо было не так. Времени что-то списать с интернета нет, да и смысла тоже. Антон подписал листок и первым положил работу на стол преподавателя.       Арсений поднял голову и удивился, когда увидел того, кому принадлежала первая сданная работа. Он оценивающе посмотрел на работу, потом на Антона. Сдержав лёгкий смешок он лишь сказал: — Свободен, Шастун.

***

— Паш, он сдал мне первым работу. Но ты бы видел решение! Такое ощущение, что я в средней школе преподаю, а не в высшем учебном заведении. Он вообще не слушал мои лекции и вот, пожалуйста, — он протянул другу листок. — получите и распишитесь, как говорится.       Добровольский лишь со сдержанной улыбкой наблюдал за другом. Мальчишка его раздражал. То, что он не слушает его — особенно. Арсений ненавидел когда его игнорируют или пропускают слова мимо ушей. Первые две недели Попов сдерживался, но сейчас его явно прорвало. — Я просто не понимаю, как можно быть таким безответственным? — Успокойся ты. Истерику тут развёл такую, что женский туалет в школе с тобой не сравнится. Забей, чего ты вообще пристал к мальчишке этому? Не учится — его проблемы.       Арсений сел в кресло напротив Паши и выдохнул. Он понимал что друг прав. Просто он всю жизнь учился отлично, не позволял себе загулов в университете. И вот сейчас он видел таких безалаберных студентов как Шастун. Это его раздражало. Никто не заставлял же их поступать. Высшее образование — дело добровольное. Зачем поступать если не собираешься учиться? — Свет клином не сошёлся на твоей физике. Зато он знает философию.       Попов фыркнул. Конечно, непрофильные предметы проще. Преподаватели стараются не валить на экзаменах, зная о нагрузке студентов. Программа была упрощённой настолько, что укладывалась в один, в редких случаях два семестра. Короткая выжимка из того, что проходят на других специальностях годами. Гением тут быть не надо, чтоб не пойти на пересдачу. — Ладно, прости, вспылил. Расскажи лучше, про тебя с Лясей. Как у вас дела?

***

      Погода, на удивление, была сегодня солнечной. Смирившись с тем, что он опять гуляет один, Антон решил пройтись пешком до парка, который находился в нескольких станциях метро от университета. В наушниках играл любимый плейлист. Солнечные лучики отражались в стеклянных витринах магазинов и, отражаясь, периодически попадали в глаза. Очки Антон не взял, поэтому оставалось лишь морщиться от яркого света, метаться по теням от деревьев и зданий.       Вдалеке виднелся ларёк с мороженым. Антон уже и забыл, когда последний раз его ел. Достав из кармана брюк помятую купюру он протянул её продавщице и получил свой рожок. Всё-таки хорошо. Из таких маленьких радостей и состоит жизнь. Задумавшись об этом, он невольно вспомнил свою любовь к мыльным пузырям.       Почему бы и нет?       Открыв в телефоне карту, он нашёл ближайший детский магазин. Он был по пути. Антон невольно вспоминал детство. Тогда всё было проще. Не было столько проблем и обязанностей. Почти нет никакой ответственности. Гуляй себе до поздней ночи, пока мама с балкона не крикнет. Ждёшь свой День Рождения, Новый Год, ради подарков. Потом в школе ждёшь каникул летних и совсем уходишь в отрыв. Бегаешь до такого состояния, пока нет сил даже подняться по лестнице домой. Забиваешь на разбитые коленки, лишь прикладывая к ним подорожник.       Если так думать, становится страшно от того, что ждёт в совсем взрослой жизни. Работа, счета, бесконечные проблемы. Ничего из этого не хотелось пока попробовать на вкус. Денег, которые ему присылали родители хватало вполне. Он редко себе в чём-то отказывал. Семья у него была не самая богатая, но бизнес отца всё-таки позволял не думать о проблемах с деньгами.       Оплатив покупку, Антон, с улыбкой до ушей, вышел из магазина. Какая прелесть. В пузырях по-прежнему есть эти маленькие лабиринты с шариком.       Разноцветные прозрачные шарики заполнили пространство вокруг него. Падая на асфальт, они оставляли мыльный круглый след. Некоторые попадали на листья деревьев и прилеплялись к ним.       В парке было много народу. Многие были со своими семьями, кто-то с компанией друзей. А вот Антон был один. Сев на свободную лавочку, открыл книгу Бехтерева «Феномены мозга». Книга довольно интересная и понятная Антону. Ночные работы, описанные в ней увлекали его. Гипноз, внушение, телепатия. Довольно интересно изучать людей. Если научиться читать их эмоции и разбираться в психологии человека, то это почти чтение мыслей. Ты можешь понять почти всё. Это всё нравилось Антону. — Привет.       Антон повернулся. Рядом на скамейке сидела Оксана. — Давно тут сидишь? — Минут пятнадцать. Ты был так сосредоточен. Решила не мешать.       Девушка мило улыбалась ему. Она староста в их группе. Ответственная, но на тусовках её тоже можно часто встретить. Быстро нашла подход к каждому в группе. Имела хорошую репутацию среди преподавателей. — Может прогуляемся? — А давай, — Антон убрал книгу и последовал за Сурковой. Она уже повернулась в направлении аттракционов.       С Оксаной тоже весело. Девушка могла говорить на самые разные темы. У неё милый голос и приятная внешность. Но она явно всё это время хотела что-то спросить. Пару раз она уже было открывала рот, а потом резко смыкала губы. Постоянно поправляла волосы, теребила кольцо на большом пальце. — О чём ты хочешь поговорить? — не выдержал Антон.       Суркова остановилась посреди дороги. И явно не понимала того, что это такое было. Вопрос вроде простой. Можно поговорить об увлечениях, сегодняшних парах. Но она замялась. — Ты же пойдёшь на вечеринку в эту пятницу? — Да, Серёжа заставил. — Аа…понятно. — Из моих знакомых там ещё Димка будет, Ира, ну и несколько человек из нашей группы. Ты тоже пойдёшь? — Да, — уже облегчённее ответила девушка.       До общежития они уже шли, обсуждая новый сезон сериала «Академия Амбрелла». Было приятно найти того, кому тоже нравится этот сериал. Оксана во всех подробностях описывала как она два года назад влюбилась в этот сериал. — Притормози. Я пока только первую серию посмотрел. Прошу Вас без спойлеров, мадам.— Суркова театрально прикрыла рот рукой и потом провела пальцами по губам, изображая закрытую молнию.

***

      Она жила этажом ниже мальчишек. Взяла с Антона обещание заглядывать к ним почаще. Тому ничего не оставалось кроме как согласиться. — Спокойной ночи, Шастун. — И тебе, Окс, — парень проводил её взглядом и поднялся на свой этаж.       Как всегда кто-то умудрился что-то разлить на плиту. Весь этаж пропах гарью. Хорошо, что Сережа уже вернулся и открыл окно. — Как кино? — Хорошо. Фильм классный был. Она даже несколько раз меня за руку взяла случайно, — и Сережа заулыбался во все тридцать два, а потом покраснел от смущения. — а ты как время провёл? Дима же сегодня тоже занят. Опять один шатался? — Да не. Окс встретил в парке, вместе в общагу вернулись. — Лихо ты. — Ничего не было. Мы просто случайно встретились. — Ладно-ладно. Верю.

***

      И чем он всю пару может заниматься? В соц сетях небось сидит опять. Но в этот раз телефона на парте Шастуна не было. Удивительно. Действительно пишет что ли? Но присмотревшись лучше Арсений понял, что тот рисует. — Я проверил ваши контрольные, — шёпот стих — результаты неплохие, я бы даже сказал, хорошие. Есть конечно исключения (исключение) и я надеюсь, что они возьмутся за ум к концу семестра. Работы заберёте после окончания пары.       А вот сейчас он встретился с ним взглядом. Опять полное безразличие. — А сейчас проверим то, что вы успели решить за практическое занятие, — аудитория немного оживилась, — Шастун Антон, прошу к доске, — и опять он пересёкся с ним взглядом. Даже так никаких эмоций. Студент лишь мотнул головой, давая понять, что не готов. — Мы тебя ждём.       Антон вяло поднялся со своего места и подошёл к доске. Забрав протянутый задачник, он начал читать задачу. Снова и снова. Не, ну, а вдруг что-то изменится? Пара закончится, снег выпадет в сентябре, затмение солнечное начнётся. Ну или хоть что-то во всей этой писанине станет Антону понятным.       Попов лишь молча наблюдал за студентом. Видел, как глаза бегают по строчкам, как пальцы начинают немного скользить по обложке. Волнуется. — Ну, записывай условие, рисунок делай, силы расставь. Или даже с этим не справишься?       Антон промолчал в ответ и взял в руки мел. Ничего сложного. Просто по старой схеме из школы. Нарисовав конструкцию он понял, что уже где-то видел эту задачу. Ну или похожую. Собравшись с мыслями, он записал формулы. По-идее, они подходили к этой теме. Составил несколько систем уравнений. Всё. Остальное он не помнил. — На тройку пойдёт, садись, Шастун.       Антону блевать уже хотелось от этого «Шастун». Точнее от того, как его фамилию произносил Попов. С издёвкой, вызовом и самодовольством. Он знал, что Антон не решит. Но вновь просто проглотил это и молча вернулся за парту к Диме.       Остаток пары прошёл спокойно. Антона больше не трогали и он не чувствовал этот прожигающий взгляд голубых глаз. А вот некоторые девчонки просто таяли, когда взор глаз цвета океана обращался к ним. Шастун же ненавидел это. В этом Арсении слишком много всего. Поражал он всех вокруг своей харизмой, но с Антоном такой фокус не пройдёт. Нельзя, конечно, судить о человеке, зная о нём так мало. Но порой этого более чем достаточно, чтоб возникла неприязнь.       Антон вновь вернулся к своим наброскам. Выходил вновь Питер на бумаге. Такие знакомые улочки, любимые дворы и прекрасная архитектура. Но как бы красиво там не было, возвращаться в этот город не хотелось. До зимних каникул ещё далеко. Отмазок родителям можно придумать сотни.       Антон забрал свою работу из стопки и удивился, когда там увидел «3». — Это за то, что не забыл программу десятого класса. Больше на такое не рассчитывай, Шастун, — ответил Арсений на его мысли.

***

— Паааш, а я ведь ему тройку поставил, — протянул Попов после выпитой бутылки вина. — Тьфу ты, я уж думал что ты все эти полчаса что-то важное хотел мне сказать. — Он ведь ни черта не знает, — не унимался Арсений. — Слушай, я хоть и твой друг, но мне уже порядком поднадоело это. В последнее время ты только и жалуешься мне на Шастуна. Ну завали ты его на зачёте. Вызубрит всё, ещё и бегать за тобой будет.       Губы Попова растянулись в вялой улыбке и, поставив пустую бутылку на пол, он изрёк: — В том-то и дело. Не про него эта вся история. — Тогда просто отстань от него и расслабься.       Добровольский наполнил два бокала. — Расскажи мне, лучше, как у тебя с Машей дела обстоят? — Паша ждал, когда Арсений будет в том состоянии, что не сможет ему врать. — Мааааша…а я ведь её любил, — Попов залпом опустошил бокал и откинулся на спинку дивана. — А сейчас? — Даже после всего. После всей той херни, которую она принесла в мою жизнь. Люблю.       Добровольский молчал и Арсений был ему за это благодарен. Сейчас ему меньше всего хотелось слушать нравоучения друга, клишированные фразы и попытки поддержать. — Сука. Ненавижу эту дерьмовую жизнь, Паш. Я ведь всегда слушал родителей, учился идеально, терпел всё. И вот чем всё это закончилось. — Не вини себя только в этом, Арс, прошу тебя.       В ответ молчание. Обвинять других Попов не привык. Самому надо было понять что его просто используют в отношениях. Нужно было научиться раньше посылать людей. Но он не смог. Как мальчишка, до последнего надеялся, что всё будет иначе. Не хотел верить в то, что люди те ещё сволочи. Всё бывает в первый раз. А разочарования преследуют всю жизнь, словно напоминая тебе о том, каким ты идиотом был раньше.       И Павел знает. Он во всём вокруг винит лишь себя. Это не тот комплекс, когда ты центр вселенной. Нет. Попов считает что всё дерьмо в его жизни — только его вина.       Когда Добровольский уходит, Попов окончательно перестаёт себя контролировать. В стену летит полупустой бокал. Осколки разлетаются по полу. На стене остаются бордовые подтёки. Как же он себя ненавидит за свою слабость в такие моменты. Все вокруг вечно диктуют лишь о том, что ты им должен. Как мантра уже. Должен. Должен. Должен.       А самое главное, что это уже и его мысли. Арсений сам себе уже вдолбил свои правила, наслушавшись отца. Идеальный пример мужчины в семье. Всегда всё у него под контролем Похвалы от него не дождёшься, зато если накосячил — сразу прилетит. Даже семью контролирует, друзей своих. Бесконечный контроль всего и вся. Успешный карьерист, мечта всех сотрудниц его офиса. Идеальный мужчина.

***

— Мне одному кажется, что он впервые опаздывает? Уже десять минут от пары прошло. — Да не всё ли равно? Ну проспал, пробки. Он не такой идеал, каким вы его себе в головах нарисовали, — Антон оторвался от чтения книги, чтобы пресечь это всё на корню. — Может случилось что-то? — теперь уже и Дима влез в разговор. — Любой человеческий фактор. Почему вы так волнуетесь? Я вот, если он не придёт минут через пять, свалю отсюда.       Дима лишь закатил глаза. — Не сегодня, Шастун.       Переговоры в аудитории стихли. Антон взглянул на обладателя столь нервозного голоса. Сегодня Попов был другим. Рукава не были застёгнуты на пуговицы, как это было всегда, а закатаны. Волосы на голове не были идеально уложены, а образовали хаотичную причёску на голове преподавателя. В глазах не было обычной сосредоточенности, её заменили синяки, словно он недели две не спал. Похмелье. Антон сразу узнал в этом образе себя. Только для это было привычным делом, а вот Попова он видит таким впервые. Он не стал их нагружать, лишь сказал, какие номера нужно сделать и молчал всё оставшееся время.