Увидимся на пересдаче, Шастун.

При прочтении данной главы рекомендую к прослушиванию: Некрасивые глаза — Алёна Швец Silent Night — Dean Martin, Франц Грубер Знак бесконечность — Земфира Sweater Weather — The Neighbourhood       Дождавшись, когда последний студент покинет аудиторию, Антон постучался. Получив в ответ одобрение, он прошёл и закрыл за собой дверь. — Арсений Сергеевич, поговорить надо. — Я уже ухожу, поэтому даю тебе две минуты, Шастун, — ответил тот, даже не поднимая глаз и продолжил собирать всё в кожаный портфель.       Большего и не надо. Антон собирался с мыслями, наблюдая за преподавателем, в чьих руках дрогнули бумаги. Уловив этот жест, он внимательнее всмотрелся в физика. — Шастун, либо говори, либо уходи, — Попов спрятал руки в карманы и развернулся. — Зачем Вы меня валили? Если так уверены в том, что я тупой, то можно же было сразу ставить «неуд».       Арсений лишь ухмыльнулся, поджав губы и поднял глаза на медленно закипающего внутри студента. Ситуация его немного забавляла, ведь такой наглости ему самому в студенческие годы не хватало. — Я дал тебе шанс, Антон. Нет моей вины в том, что ты им не воспользовался. И если ты думал, что буду ставить тебе зачёты за красивые глаза, — он на секунду замолчал, поняв, что уже сказал лишнего, но эмоции, меняющиеся на лице студента, заставили продолжить. — То ты ошибаешься.       Внутри Антона всё передёрнулось, то ли от такой ненужной искренности, то ли от того, что физик впервые назвал его по имени. Но нет, ему поплохело от взгляда, в котором сейчас не было холода. Как же Попов ошибается, не у Шаста глаза красивые, а те, что сейчас прожгут в нём дыру. — Я так не думаю. В отличии от Вас, я не строю из себя того, кем не являюсь, окружая себя неприступной стеной из самовлюблённости.       Теперь и студент жалел о сказанном, наблюдая за тем, как физик медленно подходит к нему. В нос резко ударил аромат одеколона, который Попов, вероятно, носит с собой. Ощущая нарастающее давление в кабинете, Антон сделал несколько шагов назад, почти соприкоснувшись со стеной. Теперь брюнет злился и оба понимали, что ничем хорошим это не обернётся. — Да что ты говоришь. Думаешь, что знаешь меня? — Арсений ухватил мальчишку за толстовку и резким движением впечатал в стену, вызвав у того шипение от боли. — Ни черта ты не знаешь, Антон. Тебе надо успокоиться, Арсений.       Закрытые глаза, глубокий вдох и выдох, которые сейчас лишь усугубляли ситуацию, ведь запах сигарет и яблок, исходивший от кудрявого шатена, спутал мысли окончательно. Поэтому, когда на губах он почувствовал тепло, то не отстранился, а лишь замер, не рискнув открыть глаза. Но здравый смысл уже и не был нужен ему, когда Арсений ответил на поцелуй, накрывая чужие губы. И этот жест оценили холодные руки студента, медленно пробирающиеся вдоль шеи и зарывающиеся в волосы. Да и собственное тело реагировало не хуже, расслабляясь окончательно и оставляя лишь следы от былой злости.       В этот омут нужно либо нырять с головой, либо остановить всё это прямо сейчас. И решение нужно принимать, ведь собственные руки уже не сжимают толстовку, а лежат на груди студента и через них ощущается каждый удар излюбленного романтиками органа. — Дурацкий способ получить зачёт, Антон, — первым отстранившись начал диалог Попов, отпуская чужую кофту.       В полуоткрытых зелёных глазах напротив сейчас лишь нежность, смешанная с испугом, словно маленького котёнка сначала приласкали, а затем ударили. И Арсению самому страшно смотреть в них и ощущать повисшую неловкость. — Простите, — отстранённо проговорил Шаст, пулей вылетев из кабинета.       Ещё несколько минут Арсений смотрел на закрытую дверь, осознавая произошедшее и веря в то, что ему это привиделось. Но нет, привкус сигарет на губах был настолько реален, что сердце до сих пор продолжало отбивать бешеный ритм. — Блять.       Отличный подарок в виде букета проблем на Новый Год, ничего не скажешь.

***

      Пушистый снег опускался на город, добавляя настроения его жителям. По всей стране уже холодильник заполнены мандаринами и салатами на новогодний стол. Общежитие — не исключение. Хоть большинство студентов разъехалось на праздники, оставшиеся не унывали и готовились к Новому Году. Сейчас привычный рэп из колонок сменился на атмосферные новогодние мелодии и от учебной обстановки не осталось и следа.       Отправив заявку в друзья, Шаст убрал телефон в карман и продолжил получать указания от Оксаны. — Правее, Антон! — командовала Суркова снизу. — Ещё правее.       И он был рад такому времяпрепровождению. Несмотря на то, что Матвиенко уехал, на праздник завалился Дима, уже отвечающий за еду. И Шастун благодарен ему за это. — Легко тебе говорить, — пробурчал Антон, но всё же перевесил последний шар правее. — Не будь букой, лучше слезай и зацени, какая красота получилась.       Спустившись, он действительно убедился в том, что ёлка получилась красивой. Маленький мальчик внутри Шастуна, обожавший этот праздник, был доволен. Аромат еловых веток и мандаринов, казалось, пропитал всё здание и не найдётся даже уголка, в котором бы не чувствовался приближающийся Новый Год. Благодаря Оксане и комната Антона была украшена разноцветными огоньками.       Это приятное чувство, разливающееся внутри, при взгляде на окружающую обстановку, заставило Антона улыбнуться. Есть в этом празднике что-то такое, что не объяснишь, но это делает тебя чуть счастливее. Жизнь и состоит из таких моментов, в которых ты позволяешь себе забыть о проблемах и побыть ребёнком. А может дело и в огромных тёплых тапках в виде оленей, что подарила Оксана, кто знает. *Арсений Попов принял заявку в друзья*       Не откладывая это в долгий ящик, Антон сразу начал набирать сообщение.

Вы Это было не из-за этого дебильного зачёта, извините ещё раз —

Арсений Попов ...печатает       И на долю секунды сердце замирает, а в голове появляется тысяча и одна вариация того, что он может написать. Арсений Попов — Я тебя понял, Антон.       А вот Шаст нифига не понял. Не будет никаких нотаций или высказываний? Просто оба забудут о случившемся? — Ты чего до сих пор не празднично одет? — с этими словами Эд нацепил на Антона красный колпак с мигающими звёздочками.       Даже Выграновский сегодня отказался от привычных тёмных тонов одежды и сейчас на нём была бежевая кофта с надписью «Happy New Year». Шастун лишь ухмыльнулся и поправил пушистый помпон. — Действительно.       Пока за окном комнаты уже стемнело, он достал с верхней полки красный вязанный свитер. Его когда-то связала ему мама и в свой последний визит он забрал вещь с собой. Свитер пахнет домом, уютом. И Шаст вспоминает, как отец всегда приносил живую ель домой, проходя прямо в сапогах в большую комнату и оставляя за собой снежные следы. Потом они все вместе наряжали её старыми игрушками и выставляли под огромные нижние ветви подарки. Прижимая вещь к груди, Антон прошептал в пустоту: — Прости мам, я так и не встретил этот Новый Год с вами.       Выкуривая очередную сигарету с открытое окно, он не сдерживается и по его щекам бегут горячие слёзы, обжигая замёрзшую кожу. И Шаст жалеет о том, что так мало общался с мамой и когда она просила его приехать, отмахивался завалом по учёбе. Не стоит оно того. Но она учила его не падать духом, поэтому Антон закрывает окно, вытирает лицо мягким рукавом и возвращается к остальным. И вообще, жизнь слишком коротка чтобы горевать.       Он садится на оставленное место между Димой с Оксаной и открывает бутылку шампанского, разливая её по бокалам. До Нового Года остаётся совсем немного, но уже сейчас Антон уверен в том, что он будет лучше. Обязан быть лучше.       И они слушают очередную историю Димы и Суркова заливается смехом. Потом уже и Шаст поддерживает беседу, рассказывая про свои приключения с Серёжей и чувствует, как на душе становится легче. Оксана тоже не выделяется и открывается ребятам с новой стороны. Они вместе смеются и обещают, что летом обязательно куда-то выберутся. Девушка даже упомянула, что в июле от института можно будет поехать в поход в горы. — Ребят, боевая готовность! Сейчас уже куранты бить будут! — доносится с дальнего края стола.       Антон пока не знает, что загадает, но уже держит наготове очередную бутылку шампанского. — Один!       Слышатся хлопки пробок и шипение напитка. — Пять!       На клочке бумаги вырисовывается надпись. — Восемь!       Горящая бумажка опускается в бокал, обжигая пальцы. — Десять!       Во рту неприятная горечь. — Двенадцать!       Последний глоток. — С Новым Годом!       На улице уже слышны залпы фейерверков восторженные крики, а над столом разрываются несколько хлопушек. Несколько золотинок прилетают прямо в тарелку Антону и теперь оливье выглядит чересчур праздничным.       А вот Арсений отмечает один. Квартиру украшать в этом году он не стал и сейчас допивал очередной бокал шампанского, ковыряясь вилкой в остывшей еде. Он не стал напрягать семью Паши и вежливо отказался от приглашения. — Пока, мам, я тоже тебя люблю, — выдавливает он из себя весёлый тон и кладёт трубку.       На экране телефона уже много уведомлений с поздравлениями, но глаз цепляется только за одно. Антон Шастун — С Новым Годом! Если есть время и желание увидеться, то я гуляю в парке рядом с университетом       То ли студент уже пьян, то ли храброй воды выпил. В любом случае это не важно, ведь Арсений, удивляясь самому себе, мысленно согласился на поступившее предложение. Отложив просмотр «Голубого огонька», он ещё раз взглянул на нетронутую еду. Может и получится провести неплохо время. Он молодой преподаватель и гулять будет с людьми, не сильно младше него, ничего в этом такого нет, утешал он свою разумную часть сознания. Но и ей было уже глубоко всё равно, ведь такси на нужный адрес уже скоро приедет.       Найти в парке человека, от которого исходили клубы дыма, оказалось нетрудно. Облокотившись на ограду у пруда, студент докуривал сигарету и даже не заметил подошедшего Арсения. — Ну привет, Антон, — Шаст поперхнулся затяжкой и обернулся на Попова. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич.       Физик лишь рассмеялся, поправляя шапку и наблюдая за горе-курильщиком. Антон искреннее не понимал причину смеха того и свёл брови к переносице в немом вопросе. — То есть поцеловать смог, но субординацию всё ещё соблюдаешь? — Ну... — Да расслабься ты, — Попов положил засмущавшемуся студенту руку на плечо. — Вне университета, можешь называть меня просто по имени, я не настолько старше тебя. — Хорошо, — Антон кинул бычок себе под ноги и потушил ботинком. Собираться с мыслями сейчас было сложно, а не смотреть на Арсения под воздействием спиртного ещё сложнее. — Прогуляемся?       Преподаватель кивнул, и они двинулись вдоль тропинки. Пушистые хлопья при свете фонарей казались ночными мотыльками, которые обычно кружат у источника света. Снег хрустел под тяжестью ботинок, а оставляемые следы почти сразу покрывались очередной порцией белых хлопьев. — Арс, — начал первым Антон, всматриваясь в лицо Попова. — Я правда не знаю, что на меня нашло тогда.       Враньё, которое, казалось, даже Арсений раскусил, ведь улыбка до сих пор не сходила с его губ. Это, безусловно, делало его ещё красивее, но вгоняло Антона в краску всё сильнее. Но физик ничего не ответил, лишь посмотрел в ответ и теперь Шаст уверен, что он точно покраснел. — И гулять звать тебя не стоило, наверное, выдернул тебя из семейного праздника. — Нет, — резко ответил Попов. — Я один отмечал, поэтому всё в порядке.       Последняя извилина Антона конечно же дёргала расспросить об этом, но он лишь промолчал, понимающе кивнув. — Родители в Омске, а с женой я развёлся, — во избежание вопросов ответил Арсений и даже не заметил, как погрустнел. — Я могу с тобой отметить, — теперь уже не думая ляпнул Антон.       Арсений остановился, вглядываясь в лицо студента, а затем звонко рассмеялся. Шастун вновь не понимал причину, но, на всякий случай, тоже улыбнулся. Увидев серьёзность в чужих глазах, Попов оправился. — Погоди, ты серьёзно, что ли? — и получив на это утвердительный кивок окончательно перестал смеяться.

***

      Квартира у Арсения большая, но неуютная. Даже скудной гирлянды нет, не говоря уже про ёлку. Другая реальность, в которой нет праздничной атмосферы. — Там ванная и туалет. Кухня прямо и налево, — консультировал Попов, вешая их куртки.       Подставив руки под горячую воду, Антон закрыл глаза от наслаждения. Всё-таки стоит купить перчатки, а не по карманам ладони замёрзшие прятать.       Действие шампанского уже почти ослабело и на смену ему пришло волнение. Умыв лицо, Шаст посмотрел на себя в зеркало, всё ещё осознавая, где находится. Обратного пути уже нет, да и глупо было бы. В конце концов, не съест же его физик. Хотя...кто его знает. С причудами он, но и Антон не ангел. — Вино будешь? — Давай, — присел Шастун за стол.       Арсений кивнул, больше самому себе, чем Антону и достал из шкафа два бокала. Бордовый напиток быстро растёкся по бокалам и звуки соударения стекла тоже не заставили себя долго ждать. — Расскажите что-нибудь про себя, — Антон на пробу коснулся губами вина и, оценив его, сделал ещё глоток. — Да нечего рассказывать, — пожал плечами тот. — У меня довольно скучная жизнь. — Не верю, — отрезал его Шаст, — у каждого есть набор историй, которые можно рассказать для поднятия настроения. Ну хочешь, я начну? — Попов закивал. — Хорошо. Однажды в школе, когда я ещё играл в КВН, нам доверили самим ставить сценку для поздравления учителей. И был у меня одноклассник, на голову отбитый, если на чистоту. Так вооот, он отвечал за техническую часть нашего представления.       Арсений, как зачарованный наблюдал за активной жестикуляцией мальчишки. Сейчас Антон был другой. Домашний что ли какой-то, более открытый. Попов уже и не обращал внимание на мат, когда Шастун разошёлся и начал объяснять уже на своём языке. Не замечает, как уже наливает им по третьему бокалу и не сдерживает смеха, но улавливает момент, когда откровенно пялится на губы Антона, которые приобрели из-за вина алый оттенок. — И под конец, вся эта конструкция обрушилась прямо на нас, прикинь? — Могу себе представить, —отойдя от приступа смеха констатирует Попов.       Арсений в домашней одежде выглядит иначе. Так и хочется обнять его. В свободной футболке и с не уложенными волосами это абсолютно другой человек. Из привычного на нём всё ещё очки, но сейчас сквозь них видно лишь Гольфстрим, без намёка на ледяные скалы. — Можно вопрос? — Ну рискни, — Попов делает ещё один глоток и откидывается на спинку стула, не разрывая зрительный контакт. — На второй поцелуй ты тоже ответишь?       На кухне повисло молчание, но нарастающего напряжения никто из них не ощущал. Арсений лишь сделал ещё глоток, чтобы промочить горло и поставил бокал на стол. — Не попробуешь — не попробуешь, — сам не понимая, что за глупость он сморозил, наконец ответил Арсений.       Не выдавая удивления, Шаст закусил нижнюю губу всё ещё ища в голубых глазах намёк на сарказм. Но его там не было. Там было написано лишь одно: вызов. И Антон его принял. Медленно поднявшись со стула, он сократил между ними дистанцию и осторожно наклонился к лицу Арсения. Тот всё ещё испепелял его взглядом и ждал действий, но Шастун ничего не предпринимал.       Неизвестно, сколько бы ещё продлились эти соревнования, и кто бы одержал победу, но Арсений, сдавшись первым, прильнул к алым губам и прикрыл глаза. Словно только этого и ждал Антон, который сразу же прикусил нижнюю губу брюнета, оттягивая её и снова впиваясь в чужие губы. Руки Арсения притянули шатена к себе, усаживая на колени, позволяя его ногам найти опору и обрывая последние шаги отступления окончательно.       Усевшись поудобнее, Антон перешёл к более активным действиям, проникая языком в чужой рот и запуская руки под футболку. От холодного металла на его руках, Попов прошипел в поцелуй, но не убрал их, позволяя свободно гулять по торсу. — Всё-таки ответил, — довольно улыбнулся Антон.