Увидимся на пересдаче, Шастун.

При прочтении данной главы рекомендую к прослушиванию: I Feel Like I’m Drowning — Two Feet Control — Halsey Много тебя — M’Dee Happy Pills —WEATHERS My strange addiction —Billie Eilish @ my worst — blackbear       Слишком быстро. Слишком просто. Слишком хорошо. Сейчас Антон чувствовал себя девчонкой, которая сбежала после первого секса. Хотя не было ничего у них. В попытках разобраться в себе, он и не заметил, как ударился о кровать. — Антон, блять, ты можешь быть тише? — Явно недовольный таким пробуждением Матвиенко, закутался в одеяло сильнее. — Прости.       Ещё пару минут тишины, в которых Шастун, наконец, добрался до кровати, а Серёжа, видимо, что-то обдумал в своей голове. — А ты где вообще был? — Теперь тот проснулся уже от осознания обстановки и сел на кровати, ожидая ответа. — Гулял. — Слишком быстрый и чёткий ответ, без раздумий.       Со взглядом «Ты меня за идиота держишь?» Матвиенко продолжил ждать правильного ответа. И, словно для подтверждения того, что Антон нагло врёт, на телефон пришло несколько уведомлений. Арсений Попов — Оправданий я не получу же, верно? Только будь честен с собой, Шастун. Блять. — Арсений Сергеевич пишет? — Губы друга расплылись в саркастичной улыбке, наблюдая за тем, как Антон начинает краснеть. — Я так и знал! Я знал!       А вот Шастун ничего не понимал и даже знать не хотел, откуда у Серёжи эти догадки. Закрыв лицо руками, он лёг на спину. Жалобный стон, вырвавшийся сейчас, лишь усугублял ситуацию. — Всё плохо, очень плохо, Серый. — Вот сейчас придёт Дима и ты всё нам расскажешь.       Вытащив подушку из-под головы, Антон проскулил уже в неё. Вроде взрослый человек уже, но сейчас ощущает себя школьником. По уши влюблённым школьником. А ещё он боится своих чувств и повторения истории. Страшно снова остаться одному и быть заменой кому-то. Картинка самопроизвольно складывается в голове и с каждым фрагментом ставится всё хуже. Руки сами берут телефон и открывают нужный чат.

Вы

Вы тоже, Арсений Сергеевич—

      Антон не дурак и смог сложить пропажу кольца с руки и сообщения во время экзамена. Хакером тоже не надо быть, чтобы откопать его старые фотографии и найти ту самую Машу. Хоть они разведены, но Шастун понимал, чувства не могут так быстро и просто исчезать. А быть снова заменой ему не хотелось. Проходить через всё то дерьмо, что преподнесла ему жизнь тогда снова, он не готов. — Тох, это лишь твои догадки.       В ответ лишь молчание. Антону кажется, что он медленно начинает сходить с ума. Хотя, ему уже не кажется, когда его трясут за плечи, пытаясь вернуть в реальность. — Почему ты можешь принять тот факт, что всё нормально и нет никакой игры на твоих чувствах? — Дима знает, что попал в точку. И Антон это знает, но ответить не может.

***

      Последний экзамен и останется лишь пересдача с Поповым, которого Антон пытается избежать уже почти месяц. Глупо? По-детски? Даже очень. Но Шастун не пытается даже искать себе оправданий сейчас. Какой же всё-таки бред люди несут, когда говорят о том, что со временем боль проходит. Ни черта не проходит. Защитив курсовую по программированию, он последним выходит из аудитории и всё ещё не верит, что защитил на «отлично». Всё слишком просто сейчас и Антону это не нравится в последнее время. Много самокопания, которому он не может найти реальную причину. — Привет, ба, защитил. — Улыбается Антон нежному голосу в трубке, когда слышит слова поддержки. — Тош, приезжай, у тебя же каникулы сейчас будут. Я тебе твой любимый вишнёвый пирог испеку.       Улыбка пропадает с лица Антона, когда он вспоминает обещание приехать, данное маме. Что-то внутри снова ломается и дыхание сбивается. — Конечно приеду. — Уже более тихим голосом отвечает он, чтобы скрыть дрожь в голосе и облегчённо выдыхает, когда слышит гудки на другом конце провода.       Крупные хлопья снега покрывают непослушные кудри, лёгкий ветерок разгоняет дым от сигареты, а на душе совсем пусто. Он снова погружается в это состояние и уже думает даже над тем, чтобы обратиться к специалисту за помощью.       Нихуя он не знает. Не понимает, что испытывает сейчас и что делать со своей жизнью. Достаёт из пачки вторую сигарету и поджигает её. Лишь кристально голубые глаза в мыслях, в которые хочется нырнуть. Но проблема в том, что Антон не умеет плавать. И сейчас, он словно стоит на краю обрыва. Нужно сделать выбор, но шатен продолжает парализовано стоять, ожидая чуда кого-то. — Ты только мятные сигареты куришь? — Чужая рука ложится на плечо и у Антона внутри всё выворачивается от знакомого тембра. Вот оно, «чудо». — Арс, — Шастун замолкает, когда чувствует, как рука преподавателя сжимает плечо сильнее. — Я всё понимаю насчёт твоего развода, и я сейчас буду нести полную охинею, потому что я так не могу.       И Арсений, чувствуя нарастающее напряжение, лишь сильнее сжимает плечо студента и ведёт их к машине. И пока оба собираются с мыслями, автомобиль успевает прогреться, а снег на волосах Антона, оттаять. — Я не могу так, понимаешь? И вообще это всё как-то слишком странно и неправильно, — Попов непонимающе изгибает брови, невербально прося разъяснений. И Антон знает, что сказать: «Поймите, я не хочу быть заменой и вообще, Арсений Сергеевич, я понимаю, что начинаю тонуть в Вас и не могу с этим ничего сделать. Поэтому я хочу остановиться сейчас, потому что потом я уже не смогу с этим ничего сделать.», — Арсений Сергеевич, Вы мне нахуй не нужён.       С этими словами Антон вышел из машины, мысленно ненавидя себя за сказанную ложь. Поддержка и шутки Серёжи уже не помогают, но друг не перестаёт пытаться. И Шаст ненавидит сейчас себя и за то, что за юмором он видит растерянность и бессилие. Он и сам медленно начинает терять контроль, цепляясь за остатки реальности. Но сейчас выходит это паршиво. — Всё хорошо, Серый, всё будет хорошо. Вот к бабушке съезжу и буду в норме.       И не только Шастун сейчас нагло врёт другу. На кухне брюнета, пока ещё не открыта бутылка коньяка, Арсений пытается доказать Добровольскому, что он в полном порядке. В руке предательски дрогнул стакан и этот жест не остался без внимания. Кто-то говорил, что за чувства нужно бороться? А надо ли это тебе на самом деле? — Арс, — Паша сам открывает бутылку и наполняет стакан друга. — Расскажи мне, прошу, легче же станет.       И после третьего тоста Попов сдаётся, выкладывая всё, а Добровольский лишь слушает и понимает, что держать тайны двух сторон становится всё сложнее. — Дай ему время.       Арсений лишь спокойно выдыхает, пытаясь успокоиться. Ведь ураган эмоций, который пытался его сейчас затянуть, обычно ничем хорошим не заканчивался. — Паш, скажи честно, ты хоть слушал меня? — Сейчас Арсению больше обидно за то, что единственный друг оказался не на его стороне. — Слушал. Но ты же не знаешь всей ситуации, как и он. Остыньте и потом поговорите.       Было. Такое в его жизни уже было. Недосказанность, обдумывания, ожидания. Как по сценарию какому-то. — Не знаю, но не стоит оно того, понимаешь? Я не хочу бегать за ним, как восьмиклассница и упрашивать поговорить. Плавали, знаем.

***

      Довольно уютный кабинет. Аромат зелёного чая и печенья успокаивает, и Антон находит в себе силы поднять голову и кивнуть, в знак продолжения. — Антон, как ты съездил к бабушке? — Хорошо, — Он улыбается, вспоминая излюбленный аромат блинов по утрам в доме и тёплый голос. В такие моменты просто хочется быть ребёнком и позволить кому-то позаботиться о себе. — Поговорили, гуляли много.       Врач что-то пометил в своём блокноте и вернулся к разговору. — А Новый Год ты с кем провёл? — Перемена взгляда подростка не ускользает от внимания. — С друзьями. — Антон, — Врач тяжело выдыхает и поправляет очки, находя нужные слова. — Я частный психиатр и в мою обязанность так же входит твоя конфиденциальность. На первом приёме мы договорились, что ты будешь честен со мной. Пожалуйста, Антон, я здесь для того, чтобы помочь тебе.       И Шаст кивает, понимая, что он сам подписался на это, хоть и придётся ворошить то, что он старался запихнуть куда подальше. — Есть ещё один человек, но сейчас мы не общаемся. — Он чем-то обидел тебя? — Не думаю. Наоборот, всё складывалось слишком хорошо. — Тогда почему же вы не общаетесь?       Вот он, тот вопрос, ответ на который Антон прокручивал в своей голове сотни раз, но так и не нашёл ответа. — Я думаю, что он видел во мне замену.       Ещё одна пометка, от которой у Шастуна встаёт ком в горле. — Ты давно высыпался?       И Антон молчит. Нужно быть честным, но даже перед собой ему это даётся трудно в последнее время. — Сейчас чуть хуже. — Часто думаешь о родителях?       Ещё один порез ножом по старому шраму. В кабинете становится слишком душно, и Антон подбегает к приоткрытому окну, хватая ртом воздух. — В последнее время, да, часто. — Наконец отвечает он, когда дыхание приходит в норму. — Давай вернёмся к разговору о том самом человеке? — Кивок. — Вы больше, чем друзья?       Хороший вопрос. А кто они с Арсом Арсением Сергеевичем друг для друга? Преподаватель и студент? Пара? Знакомые? — Не знаю. — Не хочешь поговорить с ним? — Не уверен, что мне хватит смелости после того, что я сказал ему.       Так он и выходит из кабинета, получив больше вопросов к себе, чем имел раньше и рецепт на препараты.       Мокрый снег режет кожу лица и рук, когда Антон вдыхает очередную порцию никотина и клубы пара устремляются ввысь. И хочется выть. То ли от жалости к самому себе, то ли от полной безысходности. Горячая слеза скатывается по щеке, обжигая замёрзшую кожу и разъедая обкусанные до крови губы.       Антон покупает в ближайшей аптеке всё по списку и возвращается в общежитие, где уже ждёт Серёжа. — Ну как в этот раз?       В ответ Шаст лишь опускает полупрозрачный белый пакет на прикроватную тумбу. — Ты как, Тох? — Боится сказать лишнего или задеть молчанием. — Нормально.       Второй день приёма препаратов совпал с выходом в университет. Сказать, что Антон охуел от своего состояния — не сказать ничего. Спать стало легче, а вот сосредоточиться на чём-то стало проблемой.       На лекции по социологии Шастун просто пялится в тетрадь, пытаясь составить из слов преподавательницы в что-то последовательное в своей голове. Выходит плохо. Очень плохо. — Ты как? — Обеспокоенный новым состоянием друга, Дима наблюдал за его состоянием с самого утра и был не в восторге. — Нормально.       Другие ответы и не приходили в голову. Их просто там не было. Не хорошо, но и не плохо. Просто нормально. Даже на следующей лекции с Поповым, Антон просто смотрел на преподавателя, но чувства тревоги не было. Наоборот, он внимательно следил за всем, что преподаватель старательно писал на доске. — Пересдача для двоечников будет в следующий четверг. Надеюсь, что вы подготовились, иначе будет уже разговор с комиссией, — Обращался он лишь к одному студенту сейчас, за эмоциями которого следил всю пару и даже терялся, смотря в потускневшие глаза, в которых уже было не различить и намёка на зелёный. — Лекция окончена. Медленно собрав свои вещи, Антон почти уже вышел из кабинета, когда чужая рука выудила его из толпы уходящих студентов. — Ты в порядке? — И снова Шаст не видит в голубых глазах ледяного холода и внутри всё сжимается. — Да. — Антон и сам удивился, насколько отстранённо прозвучал его голос.       А вот Попову стало не по себе. Сейчас перед ним словно другой человек. Это не тот Антон, который своим сарказмом мог заткнуть любого и чьи глаза всегда выражали весь спектр эмоций, на который вообще способен человек.       Привыкнуть можно почти ко всему. Вот и Антон уже начал привыкать к своему состоянию и перестал напрягаться после каждого вопроса Станислава Владимировича. — Антон, как часто ты винишь себя во всём? — Довольно часто. — Почему ты думаешь, что это лишь твоя вина? Ты не можешь взять на себя вину всех людей, окружающих тебя. — В глазах врача нет осуждения, лишь заинтересованность с нотками жалости. И Антон отворачивается к окну, не желая, чтоб его жалели. — Мне так легче. — Уверен?       Не уверен уже теперь он. Когда мыслей в голове стало меньше, то и обвиняющий голос в голове, который прозвали совестью, начал появляться реже. — Всё ещё уверен, что не хочешь поговорить с тем человеком? — Не знаю. Почему мы вообще говорим о нём? Я же сказал, что наши отношения уже закончились. — Потому что он важен для тебя? — Вопросом на вопрос. В кабинете повисает тишина. — Бред. — Ну судя по подписи, которую ты сделал к одному из своих последних рисунков, нет. — Это было давно.       С каких пор «давно» для него стало несколько месяцев назад, сказать он не мог. Или не хотел. — Расскажи про свои последние отношения.       После приёмов Антон чувствовал лишь опустошённость. Он начал сейчас находить ответы, но копаться в прошлом слишком больно. Но когда есть человек, который знает тебя, выслушает и сам задаст нужные вопросы, становится чуть проще в жизни. Наверное.       И вот сейчас, идя в универ, Антон понимал, что бегать от «этого человека» не получится. Ещё два семестра он будет вести злосчастную физику и деться от этого некуда.       В аудитории сейчас напряжение, которое чувствуют все, кроме Антона. Студенты периодически поглядывают на объект интереса физика и обрадованные тем, что это внимание уделено не им, продолжают списывать билеты. Шастун тоже иногда отрывается от листов и встречается с прожигающим взглядом, но лишь улыбается уголком губ и продолжает писать материал. Он знал, что Попов не позволит ему списать, поэтому за месяц успел просто зазубрить всё, не вдаваясь в смысл.       Когда предпоследний студент уходит, Арсений, улыбаясь, словно кот, зовёт Антона к себе. А Шастун же только сейчас начинает нервничать, когда замечает, как руки начинают дрожать. И пока преподаватель был занят, убрал руки со стола в карманы толстовки. Медленно просматривая написанное, он, наконец, откладывает листы и смотрит на студента, сидящего напротив. — Долго заучивал? — Месяц. — Без вранья и прикрас. Вот какая кому разница? Написано же верно. Но, видимо, «этот человек», то самое исключение из правил. — Хоть сам-то понимаешь, что написал? — Нет. — Хотя Арсений и любил честность, но сейчас его пробивало от такой смелости и наглости студента. Ещё минуту он оценивающе смотрит на студента. — Давай зачётку.       И когда Антон протягивает заветную корочку, забывая про дрожь, физик перехватывает её. Так они и замирают. У одного паника в глазах, а у другого непонимание. — Давно это с тобой? — Попов отпускает руку и наблюдает за тем, насколько быстро студент перехватывает её другой и кладет на парту. — Это относится к экзамену?       Арсений лишь качает головой, расписываясь рядом с отметкой «хорошо» и отдаёт зачётку назад. Но замирает, когда Шастун уже тянется за ней. — На дополнительные будешь ходить. — Вы не ведёте дополнительные. — Оба это знают и оба сейчас молчат. — Теперь веду.       Антон забирает зачётку и, обойдя парту, ставит одну руку на стол, другую на стул физика. Поймав секундную растерянность во вновь оттаявших глазах, он слегка ухмыляется. — А если я не буду на них ходить? — Вызов, как тогда, на кухне у Арсения. И теперь уже очередь Попова его принять. — Ты даже не представляешь, на что я способен, Шастун.       Февральский мороз пробирал до костей, а вставать по утрам и в темноте идти в университет уже было невыносимо. Серёжа с Димой перестали пытаться затащить друга в университет на первые пары, ведь видеть его в таком состоянии и ещё и невыспавшимся для них превратилось в пытку. Видят, а ничем помочь не могут.       Антон же начинал терять связь между днями, на автомате выполняя все дела и позволяя себе отдыхать больше, чем обычно. И вот сейчас, вместо пар он выбрал прогулку по центру города. Врач сказал, что надо больше бывать на свежем воздухе и Шастун решил последовать совету.       К третьей паре он добирается до университета. Предыдущая ещё не закончилась, поэтому он может позволить себе спокойно попить кофе из автомата и запить таблетки. Присев на подоконник в туалете, он открыл окно и поджёг сигарету. Что ещё нужно сейчас? Просто прожить ещё один день. Даже открывшаяся дверь не мотивирует студента выбросить сигарету. — Шастун, ты в конец оборзел уже?       Медленно повернувшись на знакомый голос, Антон улыбнулся и сделал ещё одну затяжку. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич. Пары прогуливаете, нехорошо это. — Наблюдая за тем, как ещё сильнее раздражается преподаватель, студент выкинул окурок. — У меня окно сейчас. А вот почему ты стабильно пропускаешь пары, остаётся загадкой. — Нет желания ходить.       Попов резко сократил дистанцию между ними и заглянул в пустые глаза, которые не выражали ничего, кроме абсолютного пофигизма. — Если завтра ты не явишься на мою пару, силой приведу. — Лишь на секунду Арсений уловил огонёк азарта в глазах, пока он не сменился безразличием. — Силёнок не хватит. — Парировал Антон, отодвигая преподавателя и спрыгивая с окна. — Хватит, не волнуйся. — Зачем же угрожать опять, если сделать не сможете? — Ответил напоследок Антон, покидая помещение.       Арсений же улыбнулся. Он не из тех людей, что бросают слова на ветер.       Пара по математике окончательно добила Антона. Каждая новая математика строилась на других, что уже прошли ранее и сейчас он не понимал почти ни одного символа, записанного на доске. В голове же вертелся только диалог с Арсением. Он же не всерьёз? Проверить можно, ведь на пару завтра он не собирался. Зачет и неплохая оценка к нему стоят, значит можно до мая расслабиться.       Всё-таки глаза у него красивые, даже очень. А голос, наверное, он ещё красивее, если хриплый после сна. — Мы разговариваем. — Выпалил Шастун, как только присел в удобное кресло. — Я так понимаю, речь о том самом человеке? — Да. — Ты извинился? — Нет, нам просто приходится пересекаться. Вынужденные обстоятельства.       А если бы он не был преподавателем, они бы и не встретились. Одной проблемой у Антона было бы меньше в жизни. Но так сложились обстоятельства. Шаст поступил почти на рандом, а одной из групп Попова оказалась группа Антона. Стечение обстоятельства.       Но Арсений был абсолютно серьёзен, когда приехал в общежитие. Матвиенко столкнулся с ним в коридоре, возвращаясь из душа. — Антон ещё спит? — Серёжа лишь кивнул в ответ, удивлённый неожиданному визиту.       Не церемонясь дальше, Попов зашёл комнату, и, стянув ногами обувь, подошёл к кровати, где мирно сопел кудрявый студент. Во сне люди милее, особенно Шастун. Ухмыльнувшись, Арсений подошёл ещё ближе и сначала аккуратно потормошил того за плечо. В ответ он получил лишь недовольное мычание. — Подъём! — Одеяло силой стянули с недовольного студента, и оно оказалось постностью в руках физика. — Отъебись. — Явно не осознавая кому он адресовал это, ответил Антон.       Серёжа заржал, но уловив на себе строгий взгляд, замолчал и быстро вышел из комнаты. — Шастун, если ты сейчас не встанешь, я тебя на руках до аудитории донесу.       Минуту Антон молчал, пытаясь отличить реальность сказанного от сна. — Идите в жопу, Арсений Сергеевич. — Он тут же пожалел о своих словах, когда крепкие руки лёгким движением подняли его с кровати и закинули на плечо.       Теперь Антон окончательно проснулся, когда понял, что это не сон. Кровь слишком резко прилила к голове и Шастун попытался выбраться. — Твою мать! Арсений Сергеевич! Отпустите меня! Поморщившись от слишком громкого голоса и количества мата во фразах студента, Попов опустил того на пол. — Я в своих словах и поступках всегда верен, Шастун. Запомни это.