Вместилище

      Никто не заметил движения в обгрызенных редкими выстрелами кустах, росших на подступах к руинам массивного бетонного сооружения. Его и не было — движения. УМ Сорокшестая отличалась идеальным самоконтролем и, наблюдая за тем, как СМП Двестидвести рисует гусеницами зигзаги на развороченном поле, закрылась в эмоциональном коконе: чтобы не дрогнуло дуло, чтобы не повернулись сенсоры, бросая блики от закатного солнца. УМ не должна шевелиться — и мобильная группа противника подставит тыл под выстрелы её мощной пушки.       Их было шестеро — четыре тяжёлые колёсные черепахи, пусковая гусеничная установка и командный сегментированный бронечервь. В придачу одиннадцать автоматических сателлитов — избыточно много для такой маленькой группы. Возможно недавно они потеряли часть личного состава. И, скорее всего, именно тогда, когда перестала выходить на связь группа БП Семнадцатой. Жаль. БП была последней из множества боевых единиц, с которыми начинала Сорокшестая. Теперь из первой сотни выпущенных УМ она осталась одна. БП, несмотря на то, что выпускались из ЗМЗ огромными тиражами, — гибли чаще и, похоже, кроме Четырестапервой, которая сейчас прикрывала Командную Базовую, никого не осталось из первой тысячи. Оценивая поле боя сферической оптикой, без зума — просто анализируя оптическую матрицу, УМ заметила движение в районе коренного берега реки, за которым начинался изрытый воронками кривой лес, прикрывавший левый фланг Командной. Тысяча с лишним гектаров труднопроходимой местности, в которой, в случае чего, можно было спрятаться. Точнее, Четырестапервая и Двестидвести могли там спрятаться, а вот для Командной и самой УМ этот бой мог стать последним в случае поражения. Тяжёлая броня и габаритные пусковые установки заставляли их двигаться по открытой и ровной местности. Хорошо ещё, что в такой глуши, далеко от ЗМЗ и мобильных баз, разведдроны быстро заканчивались, и это лишало противника возможности видеть ситуацию объемно. Впрочем, УМ и сама не отказалась бы от коррекции огня с воздуха, а так — приходилось полагаться на спутниковые карты тридцатилетней давности и интуицию.       Движение у берега возобновилось. УМ едва не начала двигаться от возбуждения: из-под опоры разрушенного моста показались человеки. Их было четверо — один большой и трое поменьше. Бой смещался влево от УМ, следовательно, дальше от человеков, и они крались на своих хлипких ногах к рухнувшему мосту, явно намереваясь перебраться через реку.       УМ давно не видела человеков. Бои велись в тех местах, где раньше человеки обитали во множестве, следовательно там было огромное количество ресурсов оставшихся от них: металлы, химическое сырьё, органика. Остатки человеков безжалостно уничтожались обеими сторонами конфликта, а их материальная культура шла в переработку. Потом человеки закончились, и появилась жуткая перспектива — сотни тысяч боевых единиц могли остаться без запчастей, без энергии, без возможности двигаться. Раньше при мыслях об этом Сорокшестая с трудом справлялась с приступами тоски, и даже дофаминовые инъекторы мало помогали, но потом привыкла — опыт подсказывал ей, что смерть в бою всегда наступает раньше, и её бронированное тело, её вместилище, вряд ли станет неподвижным памятником медленно разлагающемуся духу, запертому в лишенном энергии внутреннем коконе.       Внезапно тактическая обстановка резко поменялась. Двестидвести, не рассчитав вираж, завалилась на бок и стала бы лёгкой мишенью, но бугор, покрытый высокой травой, скрыл её от противника. Командный Бронечервь вильнул влево, освобождая проход для черепахи, поспешившей в обход бугра, и оказался на одной линии с гусеничный установкой, которая пустила ракеты по навесной траектории в Двестидвести. Четырестапервая расстреляла ракеты из крупнокалиберной зенитки, и тут в дело вступила УМ Сорокшестая. Фугас, перезарядка, дуло вверх, осколочно-бронебойный, дуло влево, фугас. Первый снаряд вошёл точно в зазор между последним и предпоследним сегментами червя, второй изрешетил гусеничную установку, а третий превратил в ничто одну из черепах. Сателлиты заметались, потеряв иерархию целей — оставшиеся пять черепах были равнозначны с точки зрения тактики. Добить врага стало делом техники. Командная Базовая не торопилась и придержала БП от попытки кинуться в контактный бой. Черепах добили ракетами. Сорокшестая, объезжая воронки, тронулась к бугру, за которым лежала СМП.       — УМ, эфир свободен, — послала сигнал Базовая, — можно говорить.       — Поняла, — Сорокшестая остановилась и осмотрела окрестности в видимом и инфракрасном спектре. Человеки исчезли. — Я видела человеков.       — Я тоже, — послала сигнал СМП.       — Они представляют опасность?       Базовую, как всегда заботила тактическая обстановка.       — Тяжёлого вооружения при них не было, — ответила УМ. — Но у них явно важные цели. Человеки могли отсиживаться бесконечно на том участке леса, который мы планировали использовать для отступления СМП и Четырестапервой, но рискнули и переправились через реку прямо во время боя. Я делаю вывод, что либо они сбегали от опасности большей, чем возможность попасть в зону боевых действий, либо там, куда они направляются, расположены какие-то значительные ценности.       — Переверните меня, — снова подала сигнал СМП.       — Собираемся рядом с Двестидвести, — скомандовала Базовая, — сначала заберём реактивы и батареи у противника, потом решим, что делать.       Убирая силовым манипулятором грунт из-под бока Двестидвести, Сорокшестая выставила сферическую оптику и разглядывала местность, особенно то направление, куда ушли человеки. Тактический процессор посчитал их появление не важным для хода боя, поэтому не записал в долгосрочную память, и УМ пришлось полагаться на собственную память, пытаясь проанализировать поведение человеков.       Река мелкая и спокойная текла с запада на восток, когда-то на северном, высоком берегу располагался город, теперь превратившийся в живописную чащу, а на южном, плоском, насколько хватало оптики, тянулись холмы, поросшие густым кустарником. Сейчас, днем, когда предметы нагревались от солнца, вычислить местонахождение человеков было невозможно, но УМ знала, что ночью тепловизор с лёгкостью их обнаружит, если они не успеют уйти далеко.       — Какие предложения? — спросила Базовая, когда они высвободили СМП и перераспределили ресурсы поверженного врага. Сама Базовая сыто урчала, переваривая встроенным мини-заводом боезапас.       — Зачем нам человеки? — вопросом на вопрос ответила БП.       По мнению Сорокшестой, глуповатая Четырестапервая выживала только за счёт своей скорости. Она сама мыслила примитивно, зато слепо и быстро исполняла приказы, что в сочетании с потрясающей подвижностью модели её вместилища неизменно давало результат. Вот и сейчас БП даже не пыталась высказаться, её заботила программа действий.       — Считается, что, где человеки, там и ресурсы, — ответила Базовая.       — Это давно не так.       Возражение Сорокшестой было встречено молчанием.       — До капремонта я участвовала в уничтожении последнего человейника. Там было много органики, но ни ценных металлов, ни химреактивов…       — Сорокшестая, какие они человеки? — спросила Двестидвести. Она была из новой серии, поэтому с человеками точно не могла встречаться. И она спрашивала не из любопытства. СМП быстро училась, она нравилась Сорокшестой.       — Они легко разлетаются на куски от моего малого калибра. Снаружи они бледные, как питательный коктейль, а внутри у них розовая пена. Ну, я так помню. На некоторых из них были чехлы из грубой ткани, которые не давали вытекать розовой пене. А ещё у них рядом с передней оптикой растут короткие нити, а над ними длинные. Не знаю, зачем они. Наверно, это, как иглы у тех деревьев.       — Понятно…       — Сорокшестая, — перебила Базовая, — а эти люди как выглядели?       Те, которые ушли на юг, поняла УМ.       — Они все были в чехлах, на головной оптике у всех были блестящие щитки. Их было четверо. Трое от ста тридцати до ста пятидесяти сантиметров в высоту, а один примерно сто восемьдесят. У всех были надстройки из органического материала на задних частях, а большой нёс изогнутый предмет с туго натянутой струной.       — Понятно. Тогда я принимаю решение, — Базовая сделала паузу. — Краткий анализ ситуации такой — на севере исчезла мобильная группа наших, и оттуда пришли человеки, и тот отряд противника, который мы уничтожили. Значит, там есть некие имеющие значения ресурсы или, возможно, информация. Но группа человеков идёт на юг, зная о том, что там растёт вероятность встретить мобильные группы, значит, там есть неучтенные поселения или склады человеков, что является опасным фактором. Поэтому оперативный приказ такой: УМ Сорокшестая становится командиром разведгруппы и в сопровождении БП Четырестапервой следует на юг, производит захват человеков для получения информации, максимальное удаление от нашего временного штаба — сто пятьдесят километров. Срок на выполнение — сорок восемь часов. СМП Двестидвести производит расчистку местности на высоком берегу для создания укрепленного временного штаба, срок выполнения — шесть часов. Приступить к исполнению. Удачи, Сорокшестая. К твоему возвращению я переварю трофеи, и у нас будут боеприпасы. УМ развернулась и поехала к разрушенному мосту. БП, как полагается лёгкой бронемашине, обогнала её и поехала в ста метрах впереди, обследуя местность. Пока это была формальность, но к вечеру, когда они удалятся от своих, станет фактором выживания. Сорокшестая не нервничала, думая о неизвестности, она была уверена в своих силах. И, к тому же, любая неизвестность лучше неминуемой смерти.