Вместилище

      Сорокшестая втянула ствол пулемёта и отвела на сорок пять градусов основной калибр.       — Гарантии в обмен на гарантии, — сказала она.       — Разве тебе они нужны? — вопросом ответил большой человек.       — Ты собираешься взять что-то, не давая.       — Ты можешь убить нас сейчас в любой момент, сейчас, когда вступила в контакт и взял след.       — Взяла след.       — Что?!.       Человек застыл и прикоснулся рукой к боковой части… башни. Сорокшестая решила, что это башня, на которой расположены основные сенсоры и аудиосистема.       — На, — неожиданно промямлил маленький человек, протягивая к Сорокшестой оранжевый предмет.       — Что это?       Она потрогала манипулятором яркую полусферу. В кратком курсе предметов человейского обихода таких не было. Он не выглядел опасным и не источал запахов ВВ и радиации.       — Глип, — ответил маленький.       — ГЛИП? — переспросила УМ.       У неё было десяток предположений, что означает эта аббревиатура от ганглиолапидарного индукционного процессора до гелий литиевого излучателя протонов.       — Это гриб, — пояснил большой. — Эй, Ламия, не стоит снимать респиратор, у нас нет счётчика…       Но несмотря на предостережение, маленький человек снял кожух. На Сорокшестую смотрели два серо-стальных объектива. Башню маленького обрамляла объёмная конструкция из свитых в спирали белых с латунным отливом нитей. Нити вибрировали. В учебных материалах Сорокшестая видела только схематические изображения человеческих силуэтов с указанием наиболее уязвимых мест, поэтому вид человека без кожуха вызвал у неё интерес.       — Предлагаю установить дефиниции для избежания семантических трудностей, — наконец прервала молчание УМ.       — Сама твоя фраза построена так, что я её с трудом понимаю, — покачал башней большой. — Для начала скажи, как тебя зовут.       — Мои позывные УМ Сорок Шесть, Сорокшестая.       — Хорошо. Это понятно. Я — Сохран. А это Ламия.       — Сохран. Ламия, — повторила УМ.       Услышав своё имя, Ламия подошла вплотную к Сорокшестой и попыталась залезть на лобовую броню.       — Ламия, это опасно, — большой поймал маленького за руку и переспросил, — почему ты сказала:  «взяла след»?       — Потому что я взяла след. Курс базового человейского языка говорит, что есть устойчивые выражения, которые могут до неузнаваемости менять смысл фразы, а это способствует передаче человеками информации открытым текстом друг другу, и этот текст непонятен нам. Что раньше приводило к непредвиденным последствиям.       — Это мне как раз понятно. Я спрашиваю: почему «взяла», в женском роде?       — Потому что я Сорокшестая.       — Так проехали.       — Что?  — УМ выставила во все стороны сенсоры, — никто никуда не проезжал. Хотя я ощущаю двух человеков в этом овраге.       — Да, они там. Это Ливия и Бронкс. Им велено не высовываться.       — Так. Они могут высунуться, значит, они в чем-то спрятаны?       — Примерно так.       — Именно поэтому я видела человека Ламия, но не видела тебя, пока ты не высунулся?       — Я получаю наслаждение от двойных смыслов, заложенных в сказанное тобой.       Сохран затрясся, и Сорокшестая поняла, что именно о такой реакции на слова БП она неоднократно думала сама — некоторая не обязательная реакция, но приносящая удовольствие, сравнимое с запуском дофаминового поощрения во время капитального ремонта и обучения.       — Сорокшестая, я готова стрелять, — это поступил слабый радиосигнал от Четырестапервой.       — Пока не шевелись, стой смирно, охраняй подступы. У меня странные переговоры, я буду на тебя транслировать.       — Исполняю.       — Сохран.       — Да.       — Я предлагаю обмен информацией, которая не имеет тактической ценности, но несёт семантическую нагрузку, дезавуирующую сложности  наших двусторонних отношений. Я имею в виду предысторию и мотивы нашего поведения.       — Ну ты загнул, — человек потёр рукой башню, — Ламия, не лезь под гусеницу!       — Я стою на месте и силовые манипуляторы вянуты.       — К чему ты это сказала, Сорокшестая? — Сохран держал в одной руке Ламию, которая что-то мямлила, а другой тёр башню, — ты совсем меня сбила с толку.       — Это ты говоришь неадекватные слова, — Ум почувствовала, что нужно перейти от попытки понять речь человека, сильно отличавшуюся от базового курса, к установлению фактов и сказала, — давай ты расскажешь мне о причинах, по которым ты перемещаешься из одного места в другое, не называя точных географических координат, и я в ответ поделюсь аналогичной информацией о себе. Но вначале я хочу услышать о том, как человеки видят начало конфликта.       Рассказ Сохрана был краток, Сорокшестая его записывала и анализировала. Она отбрасывала то, что считала неинформативным, но старательно отмечала фразеологизмы, которые можно было понять из контекста, чтобы, в случае необходимости, иметь отправную точку для анализа человейской речи. Смысл речи Сохрана был краток и в целом соответствовал базовом курсу — сначала человеки использовали механизмы, чтобы убивать друг друга, потом ради экономии места в механизмах и человейских жизней стали устанавливать компьютеры в боевую технику, она действовала быстрее, но со временем выяснился её большой недостаток — компьютеру без разницы, кого убивать, и часто вместо чужих убивали своих и принимали развёртывание войск врага за активность союзников. Компьютеру нужен был предохранитель и такой нашёлся — человейский мозг. Мозги вынимали из человеков и вставляли в технику, так получилась раса мыслящих военных машин. Правда со временем заметили, что эффективность работы мозга, лишенного тела, падает, и добавили прослойку между мозгом и техникой — вместилище, в котором осуществлялся процесс имитации деятельности тела на программном уровне — впрыскивались гормоны, витамины, менялся состав крови, даже ставились прививки с целью вызвать состояние подобное болезни, и в результате мозги развивались объемно и мыслили ясно. Разнообразная когнитивная среда.       — Знаешь, Сорокшестая, — в конце своего рассказа Сохран снова затрясся, как будто испытывал те эмоции, которые УМ пока не могла описать, — откуда происходит слово «танк»?       — Почему ты спрашиваешь?       — А разве непонятно? — он попытался надеть кожух на башню Ламии, но снова безуспешно, та извивалась, — ты же танк.       — Я не танк! Я — Универсальная Машина.       — Ну… На гусеничном ходу, башня, основное орудие, пусковая для ракет, пулемёт. Ты — танк. Такая конфигурация существует двести лет уже, и всегда называлась «танк». А в первый раз, когда танки использовались на поле боя, их доставили в цистернах на кораблях, чтобы противник не знал заранее о появлении таких чудо-машин, и по радио передали: «танки доставлены». У военных с тех пор слово танк означает примерно то, что ты из себя представляешь, хотя изначально значение — «цистерна». Или «Вместилище», если угодно.       Он не стал спрашивать, что думает Сорокшестая о его рассказе. То ли его не интересовало это, то ли он отвлёкся на попытки заставить Ламию надеть кожух.       — Зачем ей кожух, — спросила УМ.       — Это респиратор, он защищает от радиактивной пыли и бактерий.       — Здесь фон крайне низкий.       — Да? Почему ты решила поделиться этой информацией?       — Мне неприятно смотреть, что ты делаешь маленькому человеку Ламия.       — Покатай, — снова промямлила та, пытаясь залезть на гусеницу УМ.       — Ламия. Я позову Четырестапервую, и она тебя покатает, она маневреннее меня и главное, бесшумная.       — Приняла, — радировала БП и через сорок три секунды выехала из кустов.       Сохран замер, зато Ламия запрыгала на месте и, показывая манипулятором на Четырестапервую, запела:       — Ка-аси-ва-ая, покатай. Глипы сапилай.       — Почему она не боится? — спросила Сорокшестая, когда БП посадила маленького человека на броню и отъехала.       — Потому что мы вас не боимся. Уже время не то.       Ответ был парадоксальным. Что значит — не то? Одной из задач Сорокшестой было уничтожение угрозы человеков. Она напряженно думала, следя за тем, как из оврага «высовываются» средние человеки — Бронкс и Ливия. Человеки хотели уничтожить цивилизацию машин, хотя сами её и создали. В конце противостояния, когда последние бастионы человечества еле держались под натиском машин, человеки даже хотели объединиться с врагами, но не успели. Хотя… Сорокшестая вывела на экран карты и высветила места сражений, дислокации мобильных заводов, баз и путей перемещения и вычислила их площадь, потом сравнила с площадью всего континента. Получилась ошеломляющая цифра — восемь процентов. То есть девяносто два процента площади не контролировались ни врагом, ни своими. Человеки действительно могли не бояться, если приучились просто избегать встречи с машинами.       — Я поняла. Ты хочешь услышать, как я это вижу?       — Только то, что отличается, от моего рассказа.       Подошли средние человеки, они не выказывали страха. «Видимо наблюдали и решили, что контакт со мной не опасен», — подумала УМ.       — Хорошо. Я думаю, что целый человеческий мозг использовать не рационально. Во мне есть биологические компоненты и регулярные прививки и дофаминовое поощрение при обучении это подтверждают. Но под внешней оболочкой располагается моё истинное вместилище — контейнер, в котором содержится химера из биологических тканей и микрочипов. При повреждении внутренней оболочки, вместилище детонирует.       — Неразумно… — неожиданно резкая реплика человека прервала речь Сорокшестой       — Почему?       — Найти оболочку в виде танка или обвешать человека гранатометами и винтовками несложно. А вот обучить его принимать правильные решения — это иногда невозможно.       Вернулась Четырестапервая и поставила пищащую Ламию на землю. У маленького человека в руках были те же оранжевые предметы ГЛИП, но поменьше размером и в большом количестве.       — Тавай фалить! — предложила она остальным человекам.       Пока те совершали странные манипуляции с цилиндрическим предметом из керамики и углями, собранными на дымящейся опушке, УМ и БП посовещались по протоколу близкой связи и составили план.       — Человек Сохран, — позвала Сорокшестая, — БП уезжает, чтобы доложить Командной, я остаюсь вас сторожить. Не пытайтесь бежать. Дождаться решения Базовой машины для вас сейчас важно. После этого я вероятно смогу сопроводить вас для проверки отсутствия ваших контактов с противником.       Человек поднял конечность и ничего не сказал. Четырестапервая средним ходом отправилась на восток.