E.N.Sk.

Когда отступается даже Сухо, у Чанёля остается только Лэй. В поисках выхода продлевающий агонию еще на день. И еще. Чанёль не спорит. Чанёлю почти что все равно. На самом деле он ему даже благодарен. Но даже Лэй не знает, как лечить сознание и спятивший огонь, выходящий из-под контроля. Подземный бункер, особо прочное стекло, особо прочный металл. Все «особо прочное», кроме них самих. Бэкхён стоит по другую сторону стекла-зеркала и, прижавшись лбом к теплой поверхности, смотрит на свернувшегося в клубок на постели Чанёля. А тот смотрит в стену прямо перед собой, его глаза пусты, только играет в зрачках язычок пламени. Бэк скашивает взгляд, ловит красный отблеск электронных часов, ведущих обратный отсчет. Полчаса. До нового всплеска тридцать минут. Бэк не следит за этими промежутками, но почему-то уверен, что они точно не увеличиваются. В отражении за плечом появляется Лэй, и Бэкхён поднимает взгляд, чтобы встретиться с черными провалами его глаз: иногда стекло играет забавные шутки, и сейчас их лучший целитель больше напоминает самый страшный кошмар. — Бэк… — Лэй разговаривает невероятно мягко. Своим певучим голосом, с легким неистребимым акцентом. — Тебе пора. — Я знаю, — Бэкхён со вздохом выпрямляется, снова глядя только на Чанёля. — Кто был здесь последний раз? — Малыш Кай, — губы Лэя трогает легкая улыбка. Кай уже давно не малыш, но для Лэя малыш даже сам Бэк. — Но пробыл он здесь недолго, пришлось уйти. Чанёль был рад. — Чанёль всегда ему рад, — Бэкхён склоняет голову к плечу. Когда-то, еще в самом начале, Чанёль ходил хвостиком за Каем, баловал его подарками и радовался, как ребенок, если тот дарил ему улыбку. Над ним таким даже не шутил никто. «Малыш Кай» нравился всем. — Не так, как тебе, — еле слышно шелестит за спиной Лэй, проводит горячей ладонью вдоль позвоночника Бэка, вызывая шипение. Бэкхён не любит, когда его так касаются. Особенно Лэй. Особенно спины и без предупреждения. Даже если после манипуляций стало ощутимо легче, и ноющая боль отступила. — Я же просил, — почти обреченно выдыхает Бэкхён, на что Лэй только хмыкает. — Я тоже. Пока ты будешь плевать на себя, я буду делать все, что считаю нужным. Я не только целитель, но и твоя пара в силе. Без тебя меня некому будет держать. Бэкхён скалится его отражению, а потом вдруг ловит взгляд Чанёля. Тот не может его видеть абсолютно точно, но Бэку кажется, что он смотрит прямо на него. И его глаза больше не пусты. — Он чувствует тебя, — Лэй качает головой и выходит из комнаты, бросая на пороге короткое: «Поторопись». Бэкхён кивает. Еще пару секунд смотрит на Чанёля через стекло и выходит следом за Лэем. Перед металлической дверью шириной с хорошую банковскую, задерживается, снимая с себя всю одежду, кроме белья, и зябко переступает голыми ногами по тонкому коврику, положенному здесь специально для него. Кондиционированный воздух мгновенно леденит кожу и к тому моменту, когда дверь перед ним открывается, успевает замерзнуть. В… палате Чанёля воздух еще холоднее. Но, чем ближе к кровати, тем выше температура. — Привет, — Бэкхён улыбается. Искренне, ярко. Как улыбается Чанёлю всегда. Без капли жалости или раздражения. — Впустишь меня? — Привет, — Чанёль выдыхает на грани слышимости, осторожно распрямляет свое большое тело и открывает руки, в которые Бэкхён буквально падает. Вытягивается, прижимается спиной к груди, головой к плечу, чувствует, как нога Чанёля обнимает его бедра, и облегченно выдыхает. Тепло. Не жарко — тепло. И Чанёль — не безмозглый овощ. — Ты сегодня поздно, — Чанёль кладет ладонь на его живот, и Бэкхён вздрагивает. На секунду прикосновение обжигает, но только на секунду. А потом жар растекается ровным потоком по всему телу, согревая. Так привычно. Болезненно-сладко. — Прости, — бормочет Бэкхён, прикрывая глаза и прислушиваясь к тому, как губы Чанёля касаются кожи шеи. Осторожно, как-то запредельно нежно. Но даже так Бэк чувствует бьющийся под тонкой кожицей губ огонь. Ощущения пока еще даже не на грани, но сердце привычно сжимается. А что, если… — Ты никогда не думал, что будет, если ты заберешь весь свет? Щелкнешь выключатель. Что останется? — шепчет Чанёль в ухо, касаясь края и посылая мурашки по всему телу. Но Бэк вздрагивает совсем не поэтому. — Тьма, — Бэкхён смотрит туда же, куда смотрел Чанёль еще десять минут назад. Смотрит в стену и видит почти воочию, как гаснет свет в уголках комнаты, ставшей для Чанёля темницей. — Чанёль? — Это не наш мир, — Чанёль за его спиной замирает. — Ты никогда не думал об этом? Мы живем здесь, но это не наш мир. Мы пришельцы, Бэк. Мы сильнее их многократно, но я в этой клетке. Почему? — Потому что тот, кто должен был держать тебя, ушел. Отказался от всех нас и ушел, — Бэкхён, вопреки привычному порядку, разворачивается к Чанёлю лицом и тонет в его глазах, наливающихся пламенем. Не тех мягких карих глаз, сияющих, кажется, для всего мира, а чужих, жарких и пустых. — Чанни, Криса нет, и тебя больше ничего не уравновешивает. Поэтому ты здесь. Потому что ты… — Ты прячешься, — Чанёль накрывает ладонью его рот, запирая слова, и Бэк совсем некстати ощущает биение пульса под кожей на его запястье. Слышит, как начинает свою песню огонь, текущий по его венам вместе с кровью. — Чонин убивает себя на офисной работе, а Сехун забыл, как выглядит его дом. Разве это жизнь для нас? Мы сильнее. Мы чище. — Это не ты, — Бэкхён поджимает губы. — Тот Чанёль, которого я знаю, никогда не считал себя выше других. Он любил весь мир, этот мир. — Этот мир посадил твоего Чанёля в клетку! — Чанёль с рычанием опрокидывает его на спину, стискивая плечи. Слишком внезапно, слишком… быстро. Бэк не человек, и берет себя в руки быстро. Возможно потому, что подсознательно чего-то такого ждал. — Мой Чанёль никогда не делал мне больно, — Бэк смотрит прямо в его глаза, пытаясь найти в них «своего Чанёля». Который заботился о нем так же, как и любил. До последнего вздоха. — Ты — не он! Губы Чанёля раздвигаются в усмешке, и пальцы на плечах Бэкхёна сжимается еще сильнее, вырывая у Бэка болезненный вскрик. — А ты уверен в этом? Откуда ты знаешь, о чем он думает и чего хочет? — Чанёль… оскаливается, и Бэк краем глаза замечает, как лижет пламя стену совсем рядом. — О чем мечтает, глядя на тебя? Такой хрупкий Бэкхён. Руки, спина, плечи — нажми чуть сильнее — и он закричит, а кожа покроется следами. Думаешь, он не хотел? Я — это он. Истинный он. И я точно знаю, чего хочет он. Бэкхён зло стонет. Крис, Хань, Тао — никто не поверил им, когда они, один за другим, начали рассказывать вдруг о том, что видят в зеркале кого-то другого. Чувствовать, как рвется… что-то… искажает мысли и желания, меняет белое на черное. — Убирайся туда, откуда пришел! — Бэкхён не самый сильный. Но он мелкий, легкий и юркий. И управляет своей силой в совершенстве. Свет, яркий, слепящий, заливает комнату, режет глаза, причиняя физическую боль. Бэк знает как это — проверял. Растерявшегося, ослепнувшего Чанёля он бьет без жалости. В живот, грудь, горло, добавляет ребрами ладоней по ушам и скидывает с себя. Чанёль падает на пол, и Бэк соскальзывает с кровати следом. Седлает бедра, стискивает его запястья и испуганно застывает, почувствовав, каким удовольствием отзывается вдруг внутри эта короткая… власть над Чанёлем. А Чанёль вдруг смеется. Заливисто, жарко, страшно. Пламя пляшет вокруг них, не причиняя Бэку никакого вреда и плавя листы металла. — Чанни? — Бэку становится страшно. По-настоящему страшно. Он никогда не видел Чанёля таким… свободным. И красивым. Огонь больше не кажется бесконтрольным, с ним не хочется бороться, ему хочется… отдаться? Утонуть в ласковом тепле. Сердце Бэкхёна сжимается, но Чанёль уже тянется к нему, без труда высвобождая руки из захвата. Берет лицо в ладони, глядя своими невозможными огненными глазами. И улыбается. По-прежнему запредельно нежно. — В любом из миров — я люблю тебя. Кем бы я ни был — я люблю тебя. Бэк… мой Бэкхён… Пойдем со мной, пойдем за мной. Поцелуй опаляет губы, а мозг — яркая вспышка света, в которой сгорает все, что наросло чужого. Чужие мнения, чужие взгляды, чужие желания. Бэк судорожно цепляется за Чанёля, царапает кожу на его запястьях. Истеричное «Отпусти!» сменяется довольным и жадным «Еще…» — Чанни… — Бэк стонет почти отчаянно. Но Чанёль лишь целует его глубже, сильнее, упоительней. — Бэк-Бэк-Бэк… — Огонь вокруг уже ревет, почти рычит, вторя желанию Чанёля, который Бэк чувствует слишком хорошо. Чувствует и не может не откликнуться. Это — его Чанёль. Живет в осторожных касаниях, жадности поцелуя. В касаниях, от которых пусть и больно, но невозможно хорошо. Этот Чанёль страшный, безумный, полный тьмы до краев, но это — его Чанёль. Бэк всхлипывает, отталкивает Чанёля и запрокидывает лицо, глядя и не видя потолок. Вокруг только жар, но внутри бьется… что-то… Его сила не такая, как у Чанёля, она не рвется с поводка, но… — Пойдем со мной, Бэк. В наш мир. Где будем мы, — Чанёль касается губами его шеи, ласкает обжигающим дыханием. — Ты, я, остальные… Рано или поздно, но они поймут. Вспомнят. Бэк сглатывает, и кадык дергается под губами Чанёля. А потом опускает взгляд вниз и напарывается на глаза Лэя. В комнате больше нет зеркала, лишь зияет черный провал, за которым Лэй, его парная сила… С почерневшими глазами, торжествующей усмешкой, узором черных венок на виске и скуле… Осознание входит в него, словно нож в тающий воск. — Лэй… — выдыхает Бэк на самой грани слышимости… Все это время Лэйн был рядом с Чанёлем. Лечил или… От чего лечил?! — Он помог мне обрести себя, Бэк. И поможет другим, — Чанёль тянет его голову вниз, вынуждая посмотреть на себя. Уже другого. В глазах больше не горит огонь, но это все равно не тот Чанёль, которого Бэк знал. Этот Чанёль… — Твой… — выдыхает Чанёль в его губы прежде, чем накрыть их поцелуем, и Бэк закрывает глаза. Несколько секунд просто наслаждается острой лаской, а потом… Мир накрывает тьма.