Goldenes Kette

      Тишина, тяжёлая и какая-то темно-серая, нависла при появлении в кабинете богатого наследника. Тим медленно, опираясь на подлокотники, опустился в чёрное кресло, не сводя привычных внимательных, и даже настороженных, глаз с семёрки невероятно влиятельных людей, которые только могли существовать на земле. Он чувствовал, как его насаживают, как редкого скарабея, на булавки взглядов. Холодные, острые и отчего-то мерзкие, как иглы шприцев. Отчего-то ему казалось, что он находится на допросе. Пока что без пристрастия. Пальцы Карла, держащие дымящуюся сигару, словно сжимали курок. Коричневые очки фон Гроша — как прицел. Он же и прервал гнетущую тишину не менее упавшим голосом, звучащим, как бесцветная и высохшая ткань (хотя другого голоса у него и не было, как Тим узнал потом): — Мы попросили вас о встрече, господин Талер, чтобы сообщить вам очень важную информацию…       «Интересно, что?», — пронеслось едко в голове мальчика, но его глаза смотрели спокойно, и даже… Трогательно? Во всяком случае, так показалось бы каждому, кто вгляделся в его светлое лицо. — Ваше положение очень серьёзное, — Прейеру будто перекрывала горло слюна, — это связано с вашим, так сказать, наследством. — А что с ним? — Тим уже удивился неподдельно. Его сердце скользнуло под сосок.       Замолчали снова. Дым поднимался и развеивался, напоминая собой остаточное облако ядерного гриба. — Как вы знаете, барон передал вам весь свой концерн, но управлять им полноправно вы сможете только с совершеннолетия, — зашипел фон Грош. — Но дело в том, что… Всё очень сложно устроено, но скажу самую суть — документ о наследстве и переходе компании составлен так, что при малейшей возможности барон сможет оспорить его, — твёрдо произнёс же Сантос и затянулся снова.       Тим словно впал в оцепенение от того количества слов, которые одновременно не были правдой, но и не были ложью. В его голове всё плясало под мотив «Милого Августина». Нейтрализовав враз обедневшего наследника, фон Грош продолжил: — Кроме того, вы не имеете права претендовать даже на одну компанию. — И тем более, — вклинился охрипший от дыма Каляйн, — не предусмотрено, э… Завещания.       Тим сам не знал, на кой чёрт ему нужно это завещание. Всё складывалось в огромную головоломку, которую невозможно было разобрать. — А суд? — его голос начал угасать. — Ни один суд, мой юный друг, вам в этом вопросе не поможет, — со странной горечью в мягком голосе произнёс Кельстер и отпил из гранёного стакана глоток воды. Выпавший на дно осадок взметнулся и тут же осел белым пеплом снега.       Уши Тима словно заткнули звенящей ватой. Он прикрыл на секунду глаза, чувствуя, что миг растягивается на вечность. — Но избежать этого просто.       Тим вскинул голову навстречу голосу. Странное дело, но голос поставщика оружия стал оживляться. — Вам нужно выйти из-под его опеки, чем раньше, тем лучше. Быть может, уже сейчас… — Как вы относитесь к авторитарной власти? — вдруг подал тихий, но явно слышимый голос Авани. — Не особо… — в замолкшем кабинете вновь проговорил-солгал Тим. Он признавал над собой только одну власть. О чём знали только ещё двое людей, да безжизненные ландшафты острова.       Послышалось оживление. — Это упрощает нам дело, — доктор Шойфель слегка улыбнулся, опустив густые чёрные брови.       Кто все эти люди? Почему я здесь? — И вы в очень сложных отношениях с вашим опекуном? Они ведь тяжёлые для вас, насколько мы знаем?       У Тима мучительно пробило язык. Он потупился и выдавил из себя: — Да. — В таком случае, вам будет легче освободиться. — Это лишь вопрос небольшого времени и таких же усилий. — Его влияние будет угасать… — А компании… — Компании. — Власть…       Тим погрузился в прозрачнейший кристалл из своих мыслей. Он глядел на каждого умными тёмными глазами, но не видел ни одного лица. Они не слышали его. Не чувствовали, вмиг погружаясь в кашу своих слов. На миг он даже потерял для них всякий интерес. Голоса смешались в пепел и золу, из которых нельзя было выцепить ни грамма чего-то стоящего. Но несмотря на это, Тим своё первое донесение уже составил. — Что скажете, господин Талер? — Кельстер улыбнулся невинной младенческой улыбкой. — Я готов, господа. Ради нашего общего блага, — «Чёрт, как пафосно», — подумал про себя Тим и придал взгляду вид мрачной решительности.       Единый и беззвучный вздох облегчения бесплодным ветром пронёсся над кабинетом. «Согласен, согласен!», — думал каждый и никто по отдельности.       Их оружие было на взводе. Но стрелять оно пока не собиралось…