Goldenes Kette

      Тим вбежал в белый зал, сверкая в неживом свете нежно-смуглой кожей бёдер. Его грудь теснило что-то, похожее на счастливое предчувствие, но мальчик, ещё не привыкший в силу возраста прислушиваться к себе, думал, что это обычная запыханность после бега. Он резко затормозил на площадке, перед ступенями, почти хватаясь рукой за воздух, будто готовый рассмеяться, если бы его губы не оставались прямой и спокойной линией.       При одном взгляде на барона его грудь сжало сильнее, но уже не приятно, а скорее болезненно. Потемнелые и будто запавшие внутрь глаза не в состоянии был выдержать неготовый человек. Анатоль, стоящий за его спиной, напоминал тёмную и бестелесную тень. — Барон? — Тим чуть наклонил на бок голову, будто по-щенячьи ожидая отклика опекуна.       Того передёрнуло от отвращения. «И его хотят вот так использовать? Его?», — подумал он, но подозвал к себе мальчика. — Сядь.       Тим опустился на стул, закинув ногу на ногу. В его животе точно зашевелился червяк. — Что-то случилось?       Барон помолчал. Тим выжидающе смотрел на него, едва не дыша. — Случилось, — глухо произнёс барон. Минутная радость от идеи рассеялась, оставив место туго стянутой верёвке на трёх шеях. Табуретка качалась на последней ножке.       Тим нахмурился. — Против нас устраивают заговор, — прямо проговорил Анатоль и отвёл в сторону тёмные глаза.       Наследник барона тупо моргнул. — В смысле?.. — В самом прямом. — А… Кто? И почему вообще?       Он не мог понять, почему вмиг власть барона, его солнца и повелителя, оказалась под угрозой. Он слышал о заговорах, дворцовых переворотах, но по большей части интересовался ими, как чем-то увлекательным. Только сейчас он понял их страшный смысл. Почувствовал весь ужас монарха в опустевающем замке. Страх низложения. И чего-то намного более жуткого для молодой души. Перед глазами мальчика замигал электрическими вспышками свет. В ушах тоненько загудело. Пальцы захолодели. — Главы нашего концерна, — барон усмехнулся, — а ещё в это всё хотят втянуть тебя.       Вокруг Тима всё заплясало. — Я-то тут причём?! — мучительно простонал тот и поднял налитые влагой глаза. — Они считают, что ты на их стороне. До сих пор.       Вся семёрка ни капли не знала о том, что Тим давно уже перешёл на сторону своего опекуна. С того самого дня, как увидел его. Как подскочил среди ночи от тихих шагов. Как его рот оказался закрыт холодной рукой в перчатке, а затем мягкими и особенно нежными губами… — Это конец? — почти всхлипнул мальчик и часто заморгал. — Ну, естественно, нет! — отрезал Анатоль и подошёл к нему, начиная стирать с щёк слезинки. — Есть решение.       Барон заговорил мягче, видя слёзы своего Тима, но внутри его просто выворачивало. Может быть, впервые в жизни ему стало так мерзко от того, что он должен просто взять и использовать его. — Конечно, можно вылавливать каждого по одиночке, но… Легче накрыть сразу всё сборище. Особенно, — тёплая рука коснулась плеча мальчика, — если ты будешь тем, кто нам его покажет.       Тим на миг замер. — Я должен буду… — слово «сдать», резкое и холодное, как пуля, не вылетело из его горла. — Именно, — выхватил его барон, — я решил подготовить тебя заранее, чтобы это не стало таким шоком.       Для Тима это уже было чем-то вроде удара молнии у ног. — Они попытаются тянуть из тебя информацию, склонять на свою сторону и… Много что ещё, — неопределённо и странно-сухо проговорил Анатоль. — Но для тебя это не будет больше, чем игрой. Сложной, но всё-таки игрой. — Хорошо. Значит, ничего страшного нет? А они меня не раскроют? — Абсолютно ничего нет. Но даже если они поймут что их выдал ты — будет слишком поздно. Очаруешь их, — барон взял в руки мягкие щёчки Тима, — как нас… А потом выдашь, и конечно, не без награды.       Нежный поцелуй последовал за его словами. — Иди умойся. Ты весь заплаканный, — с некоторой, даже притворной строгостью произнёс барон и поднял с удобного кресла Тима, тут же разворачивая и отправляя от себя несильным шлепком. Мальчик довольно и тихо взвизгнул. «Он ещё не понимает», — подумал Трёч и едва удержался от того, чтобы его не передёрнуло.       За богатым наследником закрылись наглухо железные створки. — Какая низость… — произнёс хозяин Лунаполиса в свои руки. — Так использовать его, ещё и против меня. Да и куда я его посылаю…       Анатоль опустился на стол перед бароном и негромко произнёс с привычной развязностью любимейшего слуги: — Ведь это наше призвание, барон — толкать! Когда-нибудь и он последует… Да и к чему эта моральная сторона вопроса? — Анатоль дёрнул губой. — Да уж. Если бы дело не касалось Тима, то можно было бы обойтись своими средствами. — Не первый ведь случай. — А каждый раз, как сначала, — барон коротко и нервно рассмеялся. — Он справится. Обязательно. — Я знаю. Это и укрепит его, как каждое испытание. Лишь бы оно не было тяжелее, чем он сможет вынести. — Восьми господам служить не каждый сможет. Но разве у нас есть иной выход? — Выходов, Анатоль, есть всегда минимум два. — Для него это не больше, чем игра… — На два фронта. Слишком большая игра, особенно для человека, не для нас с вами, а для него…       Барон приложился к бокалу мартини. Оно не помогло. Странные туманно-невидимые кошки заскребли стальными и раскалёнными когтями его давно очерневшее сердце. От них не было спасения. Только надежда, чтобы всё это поскорее закончилось. Странная, даже для барона. Но единственная возможная сейчас для него.