Под водой

Передвинув стремянку, Рики снова залез на нее и стал протирать стекла аквариума, прорезиненная тряпка с тихим скрипом ползла по прозрачной поверхности. Приглушенный водой свет падал на его лицо и руки лазурным пятном. Шел второй месяц, как Рики стал подрабатывать в океанариуме уборщиком. Это был старенький музей совершенно безликого города и поэтому невольно стал его главной достопримечательностью. По сравнению с океанариумами, прославленными на весь мир, в нем не было чего-то особо выдающегося или запоминающегося, он состоял из длинного стеклянного коридора и двух залов. Но местные жители любили его. Дети носились по коридорам, кричали, радовались, смеялись, корчили рожи мелким рыбешкам. Больше всего им нравилось, конечно, оставлять кляксы своими руками на стеклах. Вытирать их и стало работой Рики. Его пристроила сюда тетушка, когда он искал подработку, которую можно было бы совмещать с университетом. И Рики рад был, что вместо скучной подработки в кофе или в магазине, или, что еще хуже, раздачи рекламных листовок ему досталась нечто настолько экзотичное и уникальное. Хоть он и был всего лишь уборщиком. Первые дни Рики был как безумный. Он засматривался на восхитительные композиции, имитирующие непостижимую для человека подводную жизнь. Натирал стекла, пока тряпка не начинала скрипеть, заявляя о чистоте. Чешуя рыб искрилась и переливалась перламутром в лазурной воде, здесь было столько разнообразных видов, и Рики было жаль, что он не может с легкостью их различать. Его скромные знания ограничивались школьным курсом биологии, который он успешно проспал, и теми урывками от экскурсий, которые ему краем уха приходилось слышать во время работы. День за днем, Рики приходил в океанариум, и постепенно он ему очень наскучил. Не осталось ни одного места, не замеченного им. Все чаще он стал жаловаться на дорогу, его глаза уставали от работы в полутьме. Хоть Рики и не знал названия рыб, больше не разжигался в нем интерес узнать их. Он привык к поведению животных, привык к композициям и украшениям, ему стало противно слушать экскурсоводов, которые раз за разом повторяли одно и тоже, с теми же шутками, примерами, жестами и отвечали на одни и те же вопросы. Рики все чаще стал сидеть в рабочей комнате, переписывая конспекты лекций, которые он пропустил, или просто зависая в телефоне, нетерпеливо поглядывая на часы, редко он заводил пустую повседневную беседу с коллегами, которые были значительно старше его самого. Был понедельник, около двух часов дня. Время, когда обычно никого не бывает. Рики спустился со стремянки, вымочил тряпку, и начал протирать стекло внизу. Он быстро проводил рукой, смахивал капли и убирал разводы. Раздался чей-то тихий голос сзади, Рики обернулся, поспешно вытаскивая наушники, и повернулся к посетителю. Это был молодой опрятный парень. Темные классические брюки, голубая рубашка, застегнутая до последней пуговицы, выглядывала из-под вязанной белой жилетки. Очевидно, либо школьник, либо студент. На ногах были стоптанные белые кеды. Через плечо висела сумка, которая, видимо, была тяжелой, потому что парень изогнулся немного набок. Он был удивительно красивым. Идеальный овал лица, прямые брови были немного подняты, темный отстраненный взгляд. Черные короткие волосы, гладкие и, наверняка, очень мягкие; их спутанные пряди закрывали лоб. Торчащие уши пропускали лазурный водный свет. Рики замер на мгновение, разглядывая очаровательного посетителя, и ему невольно стало стыдно за свой потрепанный рабочий комбинезон. Рики попросил его повторить свою просьбу: — Извините, я не расслышал. — Можно использовать вашу стремянку? Мне нужно сделать фото для проекта — он достал из сумки фотоаппарат с ремешком и повесил его на шею. Наверное, он занимается фотографией профессионально. — Да, конечно. Мне нужно ее передвинуть? — Нет, и здесь хорошо — Будьте осторожнее, лестница старая и может шататься. я подержу — предупредил Рики, придерживая ножки стремянки. Он поднимался по стремянке, его фигура становилась все светлее. Парень не сразу взял фотоаппарат, он вглядывался глубоко в воду, сквозь водоросли и камни, между рыбами и кораллами. Впервые Рики видел, чтобы кто-то рассматривал аквариум так, он смотрел не на богатое завораживающее многообразие морской жизни, а сквозь, на саму воду, которая проникала везде, на ее голубую бесформенную поверхность, задерживающую столбы света внутри себя. Рики множество раз видел здесь людей, которые радовались, смеялись легко и звонко, восхищались и все повторяли «как красиво», «как красиво» снова и снова. Рики сам был таким, когда только устроился сюда. Сейчас он смотрел на это лицо, и не мог понять его странное выражение. Оно тоже радовалось, улыбалось, но так нежно и осторожно. Радость прекрасного посетителя была тихой, и она чувствовалось во всем его бережном, сочувствующим виде. Стая пестрых рыбок, которые сверкали, переливались, как золотые монетки на солнце, проплывали мимо, они остановились у наблюдателя в любопытстве. Тогда фотоаппарат щелкнул. — Спасибо, — сказал парень, спустившись вниз. Он, освещенный слабым светом, производил странное впечатление, вызывал умиротворение и спокойствие. Рики заинтересовался в нем, вглядывался, пытаясь понять, о чем этот необычный человек думает. — Почему-то мне хочется вам представиться. Меня зовут Ким Сону — сказал он, наклонив голову, и улыбнулся, опустив взгляд на пол. — я Нишимура Рики. Приятно познакомиться. Сону протянул руку, Рики вытянул свою тоже, но ему тут же бросилась в глаза желтые резиновые перчатки, он смущенно и торопливо отбросил их на стремянку, пока Сону с улыбкой наблюдал за ним. Они пожали руки, и Рики тихо выдохнул. Над острым камнем, поросшим мхом, поднялся черный скат. Они инстинктивно обернулись. Скат, похожий на огромную бабочку, которая тяжело и гордо взмахивает своими огромными крыльями, улетал, уплывал, куда-то вверх. И за ним, устремились мелкие узкие рыбешки, красные и желтые, путаясь и толкаясь, они исчезали между пушистыми зелеными кораллами. — Давайте пройдемся вместе, — предложил Сону Они двигались дальше по стеклянному полутемному коридору медленным шагом, и эта тонкая прозрачная грань между их миром и подводным, густым, мутным, светящимся будто изнутри, стиралась и забывалась. Рики чувствовал, как густая жидкость обволакивает его, движения растягиваются и замедляются, рассудок притупляется и мыли текут своим чередом, проходят сквозь него и уходят вместе с потоком воды. Все это напоминало то пограничное состояние между сном и бодрствованием. — Мне нравится вода, — сказал Сону, остановившись, — может быть это странно, но, когда я прихожу сюда, я будто попадаю в сон, пугающий и прекрасный. Сону прижал ладони к прохладному стеклу. Рики последовал за ним. Их мизинцы перекрестились, но ни тот, ни другой не отдернул руки. Они чувствовали обволакивающую тяжелую воду, ее движение и жизнь, они хотели дотянуться до высоких водорослей, которые переплетались в медленном танце, вращались и качались, привлекали рыб своим полупрозрачным темно-зеленым цветом там, куда не попадал свет. Маленькая розовая рыбка-потеряшка, отставшая от стаи, подплыла к ним и ткнулась острой мордочкой в их соединенные пальцы. Они перевели взгляд друг на друга, и Рики увидел в черных глазах Сону отражение этого прекрасного лазурного мира, его водорослей и жемчужин, этот страшный мир забытья, камней, поросших водорослями. Сколько гор было сточено бурными реками, сколько кораблей и людских жизней было затянуто и спрятано на дне океанов. В его глазах Рики видел восхищение перед водной стихией и видел свое отражение, такого маленького человечка. Он понял, о чем думал Сону, когда хотел сделать фотографию. Их поглотила тишина, звуки вокруг перестали существовать. Но они слышали, как внутри течет их горячая кровь, как оглушающие бьется их сердце от парализующих страха и восторга. Они переплели пальцы, их ладошки были холодными и влажными, но эта близость казалась им обжигающей. Рики проводил посетителя до выхода. Сону помахал ему рукой на прощание, улыбаясь все также умиротворённо. — Я приду снова, — сказал Сону, и исчез за большой дверью. Рики вернулся к работе, слишком рассеянный, он часто останавливался, задумывался о чем-то, и каждый раз, вглядываясь во мрак, стоящий в углах аквариума неосвещенных достаточно светом, он вспоминал черные глаза Сону.