Титаник по собачьи

      Знаменитый лайнер взаправду был легендарным. О таком слагали легенды, пели песни, а люди не могли поверить своему счастью, что окажутся на таком восхитительном корабле.       Осаму осторожно вышел из своей кареты, оглядываясь вокруг и замечая все еще громкие восторженные крики простолюдин. По Дазаю сразу было видно, что он голубых кровей, почетный дворянин и завидный жених: белоснежная кожа, тонкие аккуратные руки, не измученные тяжелой работой. -Ох, и что же такого особенного в этом Титанике? Кажется, он вовсе не больше прошлого. — промолвил суицидник слегка разочарованно. Но он опечалился в лице совсем не из-за корабля… Уж он то не думал, что однажды его собственная мать «продаст» его более влиятельной семье. Иными словами, Дазая Осаму хотели насильно женить. -Милый, ты не прав только сейчас. Титаник гораздо более объемнее и роскошнее. Уверяю тебя, моему дорогому жениху понравится. — подоспела к нему Рюноскэ, что обычно была безмолвна. Она даже не скрывала то, что клюнула на милого и слегка женоподобного своей прической Дазая. Поэтому она буквально заставила своего отца применить свое влияние и силу. И теперь Осаму тут. Сердце его обливалось кровью от ненависти к девушке, что вскоре станет его женой и, возможно, матерью его наследников.       Но этому, конечно, не бывать. Ведь у шатена был и свой секрет: мужеложство. Но он был ближе к бисексуальности, все-таки. — Приобними свою любимую невесту, сынок. — сказала родительница, которая из всего этого лишь извлекает выгоду. Но ее же тоже понять можно, да, Дазай? А они, тем временем, направились ко входу на судно, пока их слуги заносили багаж в первоклассные покои.

Удача Ацуши

      Накаджима Ацуши всегда был оборванцем, простолюдином, что и знал то свою фамилию только чудом. Но было в нем такое что-то, чего бы Осаму не добился никогда. Прежде всего из-за того, что аристократ предпочитал плыть по течению, а вмешиваться лишь тогда, когда посчитал бы это действительно нужным. И он был готов пожертвовать личным счастьем, половой жизнью ради денег. Но, походу, только на словах.       Ацуши не сковывали рамки. И прошлое его было очень печальным и смутным, покрытым одной огромной черной тайной. Прям с паутиной.       И вот сейчас он снова мог полагаться лишь на удачу. Он, со своим другом Танидзаки сейчас был в местном баре, что находился рядом с местом отправления лайнера. Тот лишь мог орать на Накаджиму, что тот поставил все их деньги. Но Ацуши же тоже сильно переживал! Если бы что-то пошло не так, он бы не простил себе то, что подвел друга. -Танидзаки, сестренку ты увидишь ой как нескоро… Потому что мы едем в Америку! У меня фулл-хаус, парни! — радостно закричал седой мальчик, у которого с души будто камень упал. Какое облегчение! -Молодые люди, не успеете. Отправка ровно через 5 минут. — лукаво улыбнулся бармен того заведения. Ацуши наспех забрал деньги и билеты. Надо было видеть, с какой радостью и одновременно волнением они бежали. — Мы пассажиры! Вот наши билеты! — произнес слегка запыхавшийся малец. Он был счастлив. Как же ему так повезло? Повезло роковой удачей…       Они юркнули в свою комнату, раскладывая немногочисленные тряпки, которые для них были одеждой. Люди кричали Титанику вслед, махали, кричали, плакали, махали своими шляпками и роняли их. Казалось, что тогда не было события лучше и масштабней. А Дазай осматривал свои роскошные и богатые покои, предназначенные будто бы для членов королевской семьи. Но Осаму не был против. Хоть душа его была черна пытками слуг в темных камерах поместья, он был падок на все светлое и роскошное. Алчный манипулятор--именно эти два слова подходили под его описание. — Да, поставьте эту картину в спальне. Кажется, Пикассо…-приказал дворянин, который еще и жить не мог без творчества. Он любил картины маслом, акрилом, и готов был тратить на это деньги. -Ах, дорогой, надеюсь после нашей свадьбы картин у нас будет не так много. -слегка раздраженного сказала Рюноскэ, которая не принимала подобное от слова совсем. Хорошо хоть, что они достаточно дешевые, но мне, милый, для тебя ничего не жаль. -Да, и поставьте еще эту. Она миленько смотрится. -он произнес это весьма нахально, совсем не прислушиваясь к словам Акутагавы. Та, казалось бы, была рассержена до предела. Но что-то ее сдерживало. Осаму подошел к ней, взяв за подбородок, лукаво ухмыльнувшись и опалил ее чувствительное ушко дыханием. Боже, как же ему было сейчас противно. -Давай в этот раз, милая, ты послушаешь своего ненаглядного жениха, что так о тебе заботится. — и Рюноскэ отстала, удаляясь.       Но забинтованный за ней не пошел. При любом раскладе, не последовал бы за ненавистной леди. Хотя глубоко внутри он понимал, что она то и не при чем, но что-то внутри Дазая активно ее отвергало. И светский мир совсем не щадил. Турбину корабля активировали на полную.       А Танидзаки все тянет своего дружка на нос корабля. Это было очень смело, что не соответствовало ему, а уж тем более Ацуши. Тем не менее, седовласый потихоньку подходит, и чувствует просто нереальный прилив сил. Черт, ветер дует ему прямо в лицо, а дельфины пытаются уплыть от безжалостного судна. Больной воспоминаниями мозг пытается ухватить каждую частичку, лишь бы насмотреться, наглотаться морского воздуха и забыться навсегда! — Я король мира! — прокричал сирота, ощущая себя повелителем всего живого и неживого. Он ощущал те самые мгновения счастья, и старался забрать больными мозолистыми руками все свое несчастье. Он был свободен, но так рад этому не был.       Тем же временем Дазай, его мать и ее приближенные друзья сидели за одним столом. Обед, что нужен для перемывания друг другу костей. Ох, нет, Осаму вовсе не мил, а наоборот, иногда жесток в действиях и на словах. Но ему казалось, что это обстоятельства его так нагружали. И аристократ совсем не стеснялся в выражениях. Сейчас он отпускал мерзкие и вульгарные шуточки, курил прямо за столом, чем поверг мать и невесту в шок. Они тут же принялись извиняться за его поведение.       Ацуши обожал искусство. Рисовал он с детства, и приносило ему это не деньги, а полезные знакомства. Так было и сейчас. Юноша сидел на палубе, пока на верхний ярус (почти личный балкон) вышел он. Всеми желанный шатен. Вдруг…он обратил свой взор на Накаджиму, что так бесцеремонно смел пялиться на мужчину. Осаму вдруг лукаво ему ухмыльнулся, ощутив некое желание, но был прерван. Снова пришла неугомонная, но такая несчастливая девица. Дазай, с нескрываемым раздражением, устремился к выходу. Он хотел побыть один. Ну не хотел, не хотел он провести отведенную ему жизнь в этих светских раутах. Да и вовсе, зачем такой черной душе как он, жить?       Осаму, давая волю своей немногочисленной эмоциональности, стремительно бежал к самому краю пропасти. Ацуши, что был на палубе и лежал на лавке, засматриваясь на звезды, прекрасно все видел, и жутко напрягся. Почему этот аристократ сейчас перелезает за забор?.. Неужели прыгать? И белокурый не смог сдержать порыва поспешить за ним. Что же этот дурак творит, жизнь же священна! Думал сирота. Накаджима неловко подошел к забинтованному, который пытался всмотреться в пучину отчаяния и увидеть в этом океане хоть что-то. — Я вас совсем не знаю, но поверьте, это того не стоит. — произнес правда взволнованный мальчишка, теперь уже совсем рассматривая черты лица Осаму, что повернул голову в его сторону. И вдруг… Дазай звонко расхохотался. -Мальчишка, какой тебе смысл меня останавливать? Хочешь вознаграждение, или может, будешь стоять на коленях и умолять этого не делать? — аристократ специально выводил его на эмоции, чтобы тот развернулся и ушел. Но Ацуши все еще упрямо стоял. Потерял малейшие крупицы чести. Он твердо знал, что умереть этому человеку сегодня не даст. -Просто вода в океане адски холодная.-невинно прошептал мальчик, и Осаму вдруг напрягся. Такой ли смерти он хотел? И если ты прыгнешь, я сразу прыгну за тобой. Мне бы не хотелось мочить одежду, но что уже поделать? Или может, все-таки, убережешь меня от этого прыжка и аккуратно перелезешь ограду. — Дазая этот парень веселил. Даже очень. -Ты такой милый. Может, если бы ты был побогаче, я бы тебя охмурил. — с лживой интонацией произнес он, и Ацу вспыхнул, как бенгальский огонек. -Вам не нравятся женщины? -сказал немного озадаченно парень, чем ввел аристократа в ступор. Черт, проговорился! Ну, не то чтобы я это осуждаю, может даже отчасти согласен… Теперь уж Осаму слегка слегка покраснел. Да что этот безродный творит? -Ну, не суть, главное вылезайте! — снова с ноткой волнения промолвил седой. И шатен доверился. Ну как доверился, просто протянул руку. Просто начал перелазить. Но вдруг, лакированные ботинки слегка заскользили по металлу, и дворянин свалился, оставаясь висеть на руке Ацуши. Благо, тот был не таким слабым, каким изначально показался. Гримаса Накаджимы выражала искренний ужас, он старался держать изо всех сил, а Дазай даже не кричал. Наоборот, искренне улыбался, предвещая свою кончину.       Седой заорал максимально громко «На помощь!», почти начиная плакать от напряжения. Тот лишь непонимающе зыркнул на спасателя. Тут же подоспели офицеры, что курили на палубе, и все дружно помогли вытащить Осаму, конечно же, все сваливая на простолюдина. Мол, пытался утопить представителя аристократии. Ацуши судорожно пытался отдышаться, начиная просто в голос рыдать. Если бы он отпустил, если бы не удержал! Нервы были на пределе. -Ну, чего ты, я же живой. — сказал неудачливый суицидник с легкой улыбкой.       Тут же и подоспела семья мужчины. Акутагава взволнованно косилась то на жениха, то на оборванца, не совсем понимая ситуации, но уже успев наорать на Накаджиму. Дазай незаинтересованно заступился за него, а офицерам оставалось лишь похвалить мальца. Рюноскэ предложила немного денег, и Осаму совсем взъелся. Его спасение стоит так мало? Аку заметила его недовольство. -Мистер Накаджима, может вы тогда согласитесь пойти с нами завтра на ужин? — протянула она, пребывая все еще не в восторге.       И на следующий день, с восходом солнца, они снова встретились. Очевидно, что Дазай мальца напрягал, но скрывать свое влечение было бы глупостью. Они болтали о детстве Ацуши, о хороших моментах, а разбавлял он их воспоминаниями о приюте. Осаму правда был им увлечен. Ацу будто источал свет. Даже пережив такие ужасы, он не сдался, а наоборот, светился лишь больше. Был в меру наивен и непорочен, и забинтованному было страшно его даже касаться. Вдруг паренька поглотит его тьма?.. Ведь муки седого были похожи на пытки шпионов-слуг, предателей. В подростковом возрасте суицидник пытал так, что те его сами умоляли о быстрой смерти, а он все растягивал, наслаждаясь их мучениями. Дазай помрачнел, вспоминая эти фрагменты из своей жизни, но виду не подал. Его дорогой друг, дворянин низшего класса, завещал ему быть хорошим мальчиком и встать на сторону света.       Ничего же не будет, если он разок этот свет охмурит? Боже, о чем он только думает? Осаму очень любил говорить о себе в третьем лице. Накаджима был олицетворением любимой свободы. Дазай позволил тому заглянуть в свою душонку, рассказав о его положении в светском мире. Рассказал, как эта ответственность его душит. — Ты любишь ее? — Ацуши часто не понимал намеков, а еще был очень прямолинеен. Как рельсы. — Что? — до этого момента никто не смел задавать ему такие провокационные вопросы. — Ацуши, это бестактный вопрос. Я не буду отвечать. Нам лучше расстаться на этой ноте! — Осаму хоть и вел себя, подобно клоуну, но был более открыт, потому что точно знал, что вреда этот мальчишка причинить ему не сможет. Дазай уже развернулся, чтобы уйти, но обиженно наигранно застыл. -И вообще, Ацуши-кун, это ты должен уйти! И что это у тебя? Ты художник? — аристократ бесцеремонно украл у Накаджимы альбом, тут же присаживаясь на лавочку. -И кто из нас грубиян?! — закопошился седовласый, присаживаясь рядом. -Так так, за оскорбление такого аристократа как я тебе светит пожизненное заключение, или казнь. — пропел суицидник, конечно привирая, но доверчивая мордашка Ацу вызывает у него смех. До чего же этот мальчишка милый. Шучу. — добавляет дворянин, и видя облегченный выдох парнишки, снова смеется.       Дазай принялся листать альбом, о котором чуть не забыл. С листов на него смотрели симпатичные простолюдинки, но все они были догола раздетые. -Так мой спаситель еще и извращенец? — довольно протянул шатен. Но что-то в этом есть. У тебя определенно талант! Мне очень понравились твои работы. — добавил Осаму, улыбаясь. А меня голым нарисуешь, золотце? -забинтованный склонился прямо к ушку Ацуши так, что тот моментально покраснел, чуть не подпрыгнув на месте. Как забавно то, что рисуя голых женщин, он оставался таким невинным к прикосновениям. -Дазай-сан, прошу, не делайте так больше! -он обиженно отвернулся, и вдруг… Бугорок в штанах. Слегка слегка ощутимый, и еще недостаточно возбужденный. Накаджима выхватил альбом, чтоб прикрыть причинное место так, чтобы Осаму ничего не заметил.       Они продолжили прогулку, все еще болтая о всяком. Они стояли в коридорчике, кажется, увлеченные только друг другом. Их разговор разбавляла лишь искренняя улыбочка Ацуши. И вот, по этому коридору соизволила пройти светская шайка аристократов, в своре которой была и мать Дазая. Абсолютно чужие люди были милы с Накаджимой, поздоровались с ним, а собственная матушка отнеслась к обездоленному мальцу почти с нескрываемой ненавистью. Ацу был для нее не более чем жук, которого надо раздавить, а потом счистить с дорогих туфлей.       Шатен с матерью поспешили удалиться, чтобы более не смущать простолюдина. Но осталась одна дама, которая видела, какие тесные у него отношения с аристократом. Кое Озаки, так ее звали, предложила свою помощь с выбором костюма на завтрашний ужин. Ацуши поспешил в ее покои, ведь она его буквально сама туда затащила. -Ах, костюм на тебе сидит по размеру. Ты как новенький цент. — улыбнулась леди. На самом деле, она хотела вставить палки в колёса матери Дазая Осаму, ведь сама то она ее недолюбливала.       Костюм ее сына был очень хорош, а на Накаджиме сидел так, что его вполне могли выдать за наследника крупной нефтяной кампании. И вот, настало время ужина. Зал был настолько ярко-красивым, что Ацуши сомневался, что увидит такую роскошь хоть еще раз в жизни; Обычно он довольствовался пейзажами. Дазай, заметив такого принарядившегося Ацу, чуть челюсть не потерял. До чего тот был хорош!       Простолюдин очень волновался, но старался так откровенно этого не показывать. Сожрут живьем же. Единственное, что малец знал из детства это то, что он внебрачный сын мелкой свергнутой знати, а мать простолюдинка. Но ему велели закрыть рот навсегда, что он в целом то и делал. А потом попал в приют, забыв имена и лица родителей. Ему задавали провокационные вопросы. Но это ли проблема для того, кто богат душой и историей? Ацуши не стеснялся своей свободы, не стеснялся того, что был скитальцем с тяжелой судьбой. Если его и смущать, то точно не за это. Накаджима этим мог по праву гордиться!       И блондин справился. Держался стойко, и все выдержал. А когда ему пришло время уходить, незаметно подкинул записку, на которой слегка корявым почерком было написано:"Хочешь увидеть настоящий праздник? Твой Ацуши-кун.» И демон во плоти, гениальный манипулятор всех времен, эгоист из ада смутился, прочитав слово «твой»…       Они встретились через некоторое время, Накаджима действительно был счастлив, увидев то, что он пришел. Блондин потянул шатена за руку, и уже через некоторое время они оказались в каком-то шумном помещении. Везде плясали и пили люди, но Дазай смотрел завороженно, а не с отвращением. Ацуши потянул Осаму на центр, и взяв его за руку, властно притянул к себе. Аристократ был выше на почти на голову, поэтому это смотрелось очень комично. -Ацу-кун, но я совсем не умею танцевать такие танцы…-слегка обеспокоенно сказал дворянин. Отовсюду лилась музыка, алкоголь ручьем, а Ацуши лишь счастливо улыбался, начиная вместе с суицидником двигаться в такт. Кажется, что на всей земле были лишь они одни, а еще именно мальчик вел доминирующую роль. -Отдай свою душу танцу, Дазай-сан! — закричал парень, надеясь перекричать музыку. и Осаму правда расслабился, правда отдал душу моменту. Он отдал свою душу этому мальчонке. До сих пор Дазаю не доводилось чувствовать такого праздника в своем сердце.       Шатен был счастлив. Тогда. Не сейчас, когда его невеста в пух и прах бьет посуду за его неповиновение. -Ты мой жених! Муж по сути, если не по закону! — сил у этой миниатюрной девушки хватило, чтоб перебросить стол ко всем чертям, разьяренно нависая под Дазаем. Как я скажу, так и будет! Вопросов нету? -Нету. — произнес разьяренный Осаму, так страстно желая, чтоб она сейчас ушла. И Рюноскэ, будто читая ее мысли, покинула эту комнату.       Чуть позже, пришла мать Дазая. Она тоже была не в восторге от таких встреч. — Милый, перестань с ним видеться. Брак с Акутагавой Рюноскэ это настоящая удача! Твой папаша не оставил нам ничего, кроме имени и долгов, Осаму! Хочешь, чтобы я работала швеей, а все наши вещи были распроданы? Ты этого добиваешься, да? Прошу, потерпи, любимый сынок…-она лишь манипулировала им. И теперь, подчиняться ради денег не казалось Дазаю хорошим планом. В тот вечер он отдал свое сердце безродному мальчишке, что так хорошо танцует.