Сорок недель до лета

14 дек., 11:43 PM @onearmedbandit: [ну как ты?] @corpsebridemonkey: [в норме, вроде бы] @corpsebridemonkey: [спасибо ещё раз] @corpsebridemonkey: [я попробую лечь спать] @corpsebridemonkey: [устал, как собака] @onearmedbandit: [конечно] @onearmedbandit: [если что, пиши или звони] @onearmedbandit: [спокойной ночи] @corpsebridemonkey: [спокойной] — Уже почти месяц прошел. Я всё никак не привыкну к тому, что тебя нет. Пару дней назад ты начала мне сниться. Чувствую себя немного душевнобольным из-за того, что продолжаю с тобой разговаривать, но не могу избавиться от мысли, что ты меня слышишь; что ты где-то рядом и просто ждешь, пока я подберу нужные слова, чтобы вернуть тебя. Глупо, да? Знаю. Мне сегодня пригодилось то, чему ты меня учила. Помнишь, тогда, в детстве? Когда я просыпался от кошмаров с диким сердцебиением и начинал задыхаться? Твои слова звучали в голове так чётко, будто я слышал их вчера. Джош… да, за месяц ничего не изменилось, я всё ещё не затыкаюсь о Джоше. После школы мы договорились сходить в торговый центр — купить подарки своим к Рождеству. Я скопил немного денег, хотел порадовать его, Майки и родителей. Какими-нибудь мелочами, но всё же. Милую статуэтку маме, ежедневник отцу, для Майки — парочка комиксов, а Джошу — струны, потому что миссис Кац по секрету проболталась мне о своём подарке. Электрогитара… если бы мне её подарили, я бы, наверное, сначала обрадовался до чёртиков, а потом расстроился, потому что не смогу пока на ней играть. Рука, кстати, ничего, заживает. Опухоль уже спала, врач говорит, что боли скоро пройдут. После школы мы сразу рванули в Юниверсити Плаза. Я, кстати, отучил Джоша извиняться по двадцать раз на дню. По пути он шутил, что подарит мне набор сменных конечностей и самоучитель по выживанию. Сказал: «Тогда, в случае чего, судить будут не меня, а автора книжки, потому что толку от нее, как от кофе без кофеина». Сначала всё было хорошо. Пока шли, обсуждали школу, смеялись, делились планами на праздники и прикидывали, что нам скорее всего подарят. Джош рассчитывает на крутые наушники от Sennheiser, и ни к чему его разочаровывать (Миссис Кац взяла с меня слово, что её сын не узнает о гитаре до Рождества). Казалось, Джош чувствовал себя вполне нормально. А потом мы встретили ту девчонку в дверях торгового центра, и всё пошло наперекосяк. Проще будет рассказать с самого начала. Обычный декабрьский день, собачий холод, я ною, а Джош обещает оплатить горячий кофе, только бы меня заткнуть. Подходим к порогу Юниверсити Плаза. Я распахиваю двери, по-джентельменски пропускаю Джоша вперёд, а он встаёт у входа как вкопанный. Лицо такое, словно привидение увидел, но это, вроде как, моя прерогатива. В следующую секунду вижу пухлую рыжую девочку, налетающую на него с объятиями. — Какие люди! — восклицает она весело, а я силюсь понять, что происходит. — Привет, Райан, — Джош натягивает на лицо нервную улыбку. По нему видно, когда он хочет сбежать. Я знаю этот взгляд наизусть, после него мы не раз уходили с уроков. Райан он, видимо, незнаком. Она тут же осыпает Джоша вопросами: — Как у тебя дела? Куда ты пропал? Я писала тебе вчера, думала, мы втроём сюда сходим, как обычно… — Джордан тоже тут? — Нет, у него свидание, — Райан заговорщицки подмигивает и косится в мою сторону, — А это?.. Джош представляет нас, и, мне кажется, она только делает вид, что меня не знает. — Приятно познакомиться! Ты только ничего не подумай, мы с Джошем друзья детства. Интересно, что я мог подумать? Джош смотрит на неё очень выразительно, и мы неловко молчим несколько секунд. — Ты не торопишься? — пытается спровадить её. Раскосые глаза Райан загораются пониманием. Она странно улыбается, ещё раз сообщает, что была рада знакомству и берёт с Джоша обещание написать ей вечером. Райан уходит, загадочно оглядываясь. Знаешь, чем-то она напомнила мне тебя. Такая же… загадочная. С этой минуты с Джошем что-то не так. Не говорит ни слова, хмурится, ощетинился как ёж, словно весь мир вокруг враждебен и хочет ему навредить. Я тушуюсь и молчу. Ты бы, конечно, на моём месте сообразила, как себя повести, как его отвлечь или поддержать или ещё что, у тебя это почему-то выходит так естественно, а я как будто родился без нужной прошивки. Брак на браке, честное слово, как оформить возврат? — Джи, ты сюрпризы любишь? — Не уверен. — А я люблю, поэтому, если ты хочешь что-то мне купить, давай разойдемся здесь и встретимся у главного входа минут через двадцать. Джош нервный, резкий, говорит куда-то в пространство, не смотрит в глаза, бесконечно теребит рукав куртки и обкусывает кожу с потрескавшихся губ. Я смотрю, как он быстрой походкой скрывается за поворотом и двигаюсь в сторону музыкального павильона. Через двадцать минут Джоша нет на месте. Его нет и через полчаса. «Телефон вызываемого абонента временно недоступен». Через сорок минут мне становится откровенно не по себе. Я не знаю, что делать и куда бежать. Поворот, за которым Джош скрылся, открывает мне множество цветастых вывесок: от продуктового и магазина игрушек до магазина женского нижнего белья. «Нет, мне явно не сюда». Чувствую себя маленьким мальчиком, потерявшим родителей в IKEA. Я не нахожу Джоша ни в одном из торговых павильонов, хоть сколько-нибудь подходящих для поиска подарков. Бегая от вывески к вывеске, успеваю прокрутить в голове тысячу и одну мысль: может, мы просто разминулись? или Джошу стало плохо и он ушел домой? может, он встретил кого-то из друзей и заболтался, потеряв счёт времени? или я сделал что-нибудь не так и обидел его? Я прокручиваю каждое своё слово за сегодня и каждое действие. Может, наоборот, я чего-то не сделал, а должен был? Бесконечный поток моего бреда останавливает знакомый сырой запах, ударивший в ноздри около пожарного выхода. Джоша я обнаруживаю за дверью. Он сидит на полу, прижавшись к стене и уткнувшись лицом в колени. Не реагирует на моё появление, не говорит ни слова, мелко дрожит. Я смотрю, как лохматая голова медленно поднимается, откидываясь назад, а влажные стеклянные глаза устремляются в никуда. Раздутые ноздри рывками вдыхают и шумно выдыхают потоки воздуха. Я молча опускаюсь на колени перед Джошем. Пальцы у него напряженные до побелевших костяшек, но я всё равно кое-как отцепляю их от его локтя и позволяю крепко сжать на своей ладони. — Джош, дыши вместе со мной. Вдох — раз, два, три, четыре… выдох — раз, два… вдох — раз, два, три, четыре… выдох… — я повторяю эти слова, как мантру, на протяжении нескольких минут. Джош по-прежнему не смотрит мне в глаза, но делает всё так, как сказано. Я слышу, что его дыхание стало ровнее, а хватка ослабла, — Помнишь того мальчика в костюме пирата, которого мы встретили на Хеллоуин? Я видел его на днях. Он узнал меня, стал показывать пальцем, и я слышал, как он рассказывал маме, что я колдун и хозяин мёртвой мартышки с волшебными карманами. Сказал, что в гриме я выгляжу лучше и мне стоит всегда в нём ходить. Как считаешь? Удивим завтра мистера Уэлдона? Он решит, наверное, что меня окончательно доконала эта математика. Либо сбрендил, либо умер и стал его преследовать. Представь, если ему придётся видеть мою тупую рожу до конца дней своих… врагу не пожелаешь. «Мииистер Уэээлдон… вы так и не объясииили мне, как решать то уравнееение… я пришееел, чтобы отомстииить…» Буду шептать ему ночью на ухо математические термины. Они и без того страшно звучат, а так в десять раз страшнее. Ты послушай только: параллелепипед… котангенс… Богом клянусь, это имена демонов преисподней. А логарифм! Почти как левиафан. Джош вымученно улыбается и наконец переводит взгляд на меня. — Кто бы нас сейчас увидел — невесть что подумал бы. Спрятались у пожарной лестницы, у одного задница в грязище, у другого — коленки, чем занимались — одному логарифму известно. У меня таки получилось пробить его на смешок. Мара, если бы не ты, я бы понятия не имел, что делать. Я бы носился в панике вокруг него и, наверное, сделал бы только хуже. Сейчас Джош, слава Богу, в порядке. По крайней мере, я на это надеюсь. — Я тоже. От неожиданности я вздрагиваю и оборачиваюсь на голос нечёткой фигуры, выхваченной лунным светом из мрака комнаты. — Давно ты здесь? — Наверное, почти с начала твоего рассказа. Я думала, что смогу уйти, как тогда, несколько лет назад, но теперь я слишком к тебе привязалась. У меня, знаешь ли, нет больше друзей. Когда ты мёртв, их тяжеловато завести. Мара стоит у окна, привалившись к подоконнику, и я изучаю её лицо так внимательно, словно в первый раз вижу. Хочется вскочить, подбежать, обнять её, рассказать всё-всё, что накопилось за эти дни, но стыд и чувство вины прижимают меня к кровати многотонным весом. — Мара, я хотел извиниться… — Не нужно. Я много думала о том, что ты сказал мне тогда и, наверное, сильнее всего меня обидело то, что ты был прав. — Нет, это чушь полная, — возмущение, видимо, способно перекрыть что угодно, и я всё-таки вскакиваю на постели, — Я наговорил тебе ужасных вещей, которые не имел в виду, и я… — Нет, Джерард, послушай. Теперь моя очередь говорить, хорошо? Мара выдерживает паузу, и я смиренно сажусь, скрестив ноги и обращаясь в слух. — Когда мне было, наверное, столько же, сколько тебе сейчас, я познакомилась с парнем. Влюбилась в него до беспамятства. Не назову его имени, потому что хотела бы забыть его, хотя знаю, что это неправильно. Это было со мной. Это то, что, вроде как, сделало меня… мной, — Мара окидывает своё призрачное тело задумчивым взглядом и чуть погодя продолжает, — Он долго не обращал на меня внимания. Вернее, мы дружили, он приходил ко мне, чтобы пожаловаться на своих подружек и спросить совета, пару раз спал со мной по пьяни, но не рассматривал меня как… женщину. Только когда нам обоим было уже за тридцать, в нём неожиданно что-то проснулось. Сначала это был просто флирт, нечто, слегка напоминающее ухаживания, но я не придавала этому большого значения. А потом он пригласил меня на свидание. Как же я была счастлива! — по горькой усмешке Мары я понимаю, какой у этой истории будет конец, — Счастье длилось несколько месяцев. Мы стали жить вместе, даже говорили о свадьбе, что-то планировали. Чувствовала себя как на седьмом небе. С него я и рухнула, когда однажды вечером обнаружила его в нашей квартире между ног какой-то девчонки. Такое клише… сейчас даже смешно. Я не стала устраивать скандалов, мне было абсолютно наплевать, что он скажет. Запомните, дети, садиться за руль в состоянии аффекта, да ещё и с месивом из слёз и потёкшей туши на лице — это очень плохая идея. Когда меня доставали из груды металлолома, уже смутно напоминавшей машину, он ещё не знал, что меня не спасут. Я наблюдала со стороны за тем, как он бегал кругами в одних штанах и хватался за голову. Я знала. Невероятная глупость — потратить всю себя, до последней капли, на одного человека, чтобы тебя потом тошнило от его слёз на твоих похоронах. Боже, какая я жалкая… Я хочу возразить, но Мара жестом затыкает меня, не давая вставить ни слова. — Меня поздно поддерживать, родной. Я уже всё потеряла. Но Джош… ты был прав, когда сказал, что я пытаюсь достичь своего катарсиса за ваш счёт. Это глупо. Не знаю, почему, но, глядя на этого мальчика, я вижу в нём своё отражение. Наверное, это просто проекция. Да-а, походишь после смерти по кабинетам психотерапевтов — и не таких терминов понаберёшься… Я только хочу сказать: мне казалось, что я очень хорошо его понимаю. С момента, когда ты загорелся желанием помочь Джошу, я и сама жила этой идеей. Хотя бы так я «жила». И каждый момент, когда ты медлил, сомневался или просто отказывался меня слушать, вызывал у меня такую злость, словно, спасая Джоша, ты каким-то образом спасал меня. Я так хочу, чтобы у него было то, чего у меня не было. Но я, наверное, слишком заигралась и перешла черту. Мне жаль. И можешь не извиняться, я совсем на тебя не злюсь, мне, напротив, нужно было это услышать. Я знаю, что ты не пытался меня ранить. Просто был на эмоциях, как и я. На протяжении примерно минуты я молча смотрю на Мару, обрабатывая всё ею сказанное, и мозг гудит, как старый системный блок, который лет десять не чистили от пыли. — Не знаю, был ли я прав, но хочу сказать две вещи. Во-первых, этот твой парень — мудак редкостный, и мне хотелось бы раскрошить ему черепушку молотком. Во-вторых, всё то, что ты сказала о себе и Джоше… тебе не одной так показалось. Если подумать, мне он тоже очень сильно напоминает тебя. А ещё мне снился о нём один странный сон… мы можем это обсудить?