Be with us untill the end and after

Люди всегда стремятся совершенствоваться, даже если они не сразу замечают изменений. Зато прекрасно можно увидеть прогресс в технологиях или же медицине. Это все уже на высоте, кажется достигло таких высот, что больше просто некуда идти. Но к добру ли это? Все эти эксперименты, чтобы достичь высот не всегда положительны. Вот только, в отличии от прогресса, это остается незамеченным. А может это и видят, да такие “незначительные” ошибки совершенно не стоят их драгоценного внимания. И плевать, что под таким “незначительным” нюансом подразумевается целая раса, что когда-то была чем-то очень важным в природе. За окном прекрасный рассвет. Первые лучи уже вливаются в комнату на крыше, освещая маленькую территорию. Вот его комната. Вот его место, что он заслужил в этом доме. Чимин смотрит на зеленые, еще не жёлтые листья, что колышутся на ветру, как и он. Он видит на траве остатки росы, будто его слезы, лицо от которых не успевает высыхать. Он смотрит на цветок, жизнь которого вот-вот закончится. И даже тут он находит сходство с собой. Когда-то все было невероятно. Сейчас же об этом лишь пишут в книгах, презирая и удивляясь, как могли альфы так стремиться заполучить себе омегу. Когда-то, как пишут, омег ценили и любили, и оберегали. Но не сейчас. Медицина вышла на такой уровень, что ребенка можно получить всего лишь из колбы, не требуя никакого тела. Так зачем же теперь, спрашивается, нужны такие слабые омежки, что после глобальной эпидемии 98 лет назад, почти все повымирали. Рождения омег значительно снизилось. Но если и рождались, им особо не давали право на жизнь, ведь кому нужно существо, с талией из мизинца, со смешными мышцами и настолько хиленького, что и ветер снесет. И это не исключает возможности, что именно оно снова заразится и вспыхнет та же эпидемия. Одним словом — от омег избавлялись. Не выбрасывали, не убивали. Они делали это сами. Кто бы мог выжить в мире, где тебя все презирают, где возвращаться домой побитым это нормально, где в будущем тебя возьмут только в бордель для воплощений фантазий больных альф? Чимину 19. Он почти окончил школу, учитывая его положение, он держится лучше всех. Возможно то, что у него слишком детское и нежное лицо, не давало его лупить в полную силу, до потери желания жить. Всем было настолько противно, что только и плевка заслуживал. А может всему благодарность то, что Чимин хорошо учился, а эти обдолбанные альфы и беты активно пользовались его мозгами, хорошо, что не телом. — Чимина! — слышится голос папы, вырывая из раздумий. Возможно называть этого человека папой не такая уж и хорошая идея, но кажется он не против. Родные родители попросту отказались от омеги, так и оставив волкам у леса. А у этих альф, что приютили, не было желания иметь ребенка с колбы. Да и денег то не много. А тут вот. Лежит мелочь, почему бы не поднять? Возможно они жалели… И не раз. Но что уж поделать. Они были из тех любителей животных, что раз приручил — отвечай. Именно так и было. Они относились к омеге наравне с теми же подобранными котами, что кажется заполнили каждый уголок дома. Но парень не жаловался. Денег как раз-таки и не было, ведь все шло котам, что жили припеваючи. И Чимин искренне был рад за них. Рад, что в этом мире все еще есть те, кто не истребляет, а заботится о слабых. — Спускайся, подвезем тебя. Омега спускается с подоконника. Сегодня последний экзамен. Он решил хоть немного пойти против судьбы, подав заявку в университет искусств. Он любил танцевать. И лучше он пойдет танцевать тот же стриптиз в каком-то баре, но будет знать, что его не тронут. По крайней мере, он в это очень надеется. Все же омега с высшим образованием… Глупость. Омеги не поступают в универ. Не поступали и не будут. Их просто даже не пустят. Но, а вдруг? Верно. Никакого вдруг и быть не может. Просто никто не объяснил ему, что не нельзя быть таким наивным, нельзя иметь такое доброе сердце. Его не учили, как быть омегой. Может поэтому сейчас он как птичка в клетке все пытается выбраться из этого дерьма? Он снова одевает на себя широкие штаны и свитер на два размера больше, чем он сам, что не удивительно, ведь одежду для омег можно найти только в секс-шопе. Чимин предпочел бы мешок-невидимку надеть, нежели те вещи. А он бы ему очень даже пригодился. — Ты голоден? — тут же спрашивает папа, стоило омеге оказаться в проеме кухни. Их дом не такой уж и большой. Весь сделан из дерева, как по старинке. На нижнем этаже спальная хозяев, гостиная, переделанная под комнату для котов, хотя они ею не ограничиваются, ванная; на втором же только чердак. Половина ушла на вещи. Вторая, поменьше, — для омеги. Живут они в лесу, недалеко от города, но он так полюбился омегой. Это единственное место, где он живет. Где не боится, что его побьют, унизят или еще что сделают. Он тут один. Наедине со своими мыслями. Ему тут комфортно. — Нет, спасибо. — типичный ответ. То ли экзамены и подготовка к ним забрали всю энергию, то ли омега уже подцепил ту самую, почти незаметную болезнь. Но что тут поделать? Медицина на высшем уровне, но вот остановить распространение омегодиса, как прозвали, не удавалось никак. Получилось лишь остановить распространение среди альф и бет, а вот омегам доза этой вакцины будет слишком вредоносной. Вот все и махнули рукой. — Хорошо, там отец на улице ждет. Закинет на экзамен. Тебя во сколько забрать? — Я сам пойду домой… Можно? Хочу немного проветриться. Это последний экзамен, и я бы хотел подумать о… будущем… Наверное, любой бы засмеялся, да и Чимин бы тоже, если бы не было так грустно. Ведь омега и будущее? Тут будет только два варианта: либо он будет кошатником, как и его родители, живя тут за их счет, что не очень нравилось парню. Либо он станет шлюхой… Зато деньги будут… Но цена для омеги непосильна. Либо… Свершится чудо. Он поступит… И не закончит также, как знакомый омега, которому удалось поступить, но спустя всего-то месяца два учебы, его тело нашли на дне реки. Страшно? Очень. *** — Эй, омега! Чимин лишь закатывает глаза, поправляя шлейку рюкзака. Конечно это к нему. Хоть в школе и много омег (аж 6 на 11 классов), но в выпускном он один. Раз сейчас каникулы, то и обращаются естественно только к нему. И почему он верил, что, сдав лист с ответами и покинув пределы здания молочного цвета, можно расслабиться? — Вот и закончились вступительные, — закидывает руку на плечо альфа, бывший одноклассник и походу (возможно) будущий одногруппник. — Заканчивай этот цирк, пока не поздно. Не нужно учиться, чтобы вилять голой задницей. Ты только это, скажи куда дальше пойдешь. Я могу первым узнать? Чимин останавливается, закусывая губу. Боль от зубов перебивает поток слез, заталкивая их куда подальше внутрь. — Минхёк, отстань… — омега порывается скинуть руку с плеча, но та почти болезненно впивается в плечо, не позволяя это сделать. — Я все понимаю, малыш. Но послушай мой совет. Лучше выбери “Источник”. Там шлюхи по элитней и зарплата побольше! — Минхёк, отпусти! Я тебе не шлюха! — Неужели? — Минхёк, отпусти его! — перед ними появляется еще один альфа. Тот, что держал, поднимает руку вверх, будто сдается. — Посмотри на него, он же еще чуть-чуть и заплачет! Тебе меня мало? Альфа хмыкает, обходит омегу, задев плечом, вроде бы легко, но того не хило так толкнуло. С его то весом, тронь пальцем, и он шатнется. Есть хочется, вот только ждать теперь придется аж до ужина. — Эй, не слушай его! — хмыкает Донук, смотря обманчиво ласково. — Лучше иди в “Прелесть ночи”. Там то поменьше посетителей, не так быстро порвут, — и альфы заходятся смехом, провожая спину омеги. Чимин закусывает губу сильнее и идет мелким, но быстрым шагом. Он никогда не реагировал так бурно на все эти стебы. Вот только тогда была школа впереди и волновало лишь дз. Сейчас же впереди… Одинокая слеза скатилась по щеке. За это Чимин ненавидит себя еще сильнее. Мало того, что родился слабаком, так еще открыт лучше любой книги. Все эмоции напоказ, а сдержать не получается, даже под пинком ноги. Особенно под ним. Хоть погода и была утром яркой, но видимо почувствовав его настроение или решив сделать еще хуже, начала стремительно ухудшатся. Сейчас вроде и не так поздно, но из-за туч уже достаточно темно. Погрузившись в свои мысли, омега уже подходит к темным переулкам с гаражами. Немного пройтись и будет тропа, что ведет в лес, ну а там уже и дом, комфорт и спокойствие. Чимин резко останавливается. Или ему показалось, или он увидел Милу (их кошечку), что завернула за угол или даже внутрь гаража. Слишком добрый и отзывчивый. Он просто не может уйти зная, что возможно там его “друг”. Вот и без задней мысли заходит в гараж, резко замирая, освещенный фарами. Сердце уходит в пятки, а этот безбашенный мотоциклист останавливается в пару сантиметров от омеги. Только поняв, что его вроде не собираются сбивать, решает уйти подальше от этого гаража, вот только альфа перегибается через руль, наклоняясь максимально близко, ну а расстояние, что осталось между ними, после его рывка, прекрасно позволяет это сделать. — Мммм… — вдыхает альфа воздух у самой шее омеги, пока тот стоит, загнанно дыша с закрытыми глазами. Ну и где кошечка? Да не было ее! Глюки вот и все! Вот черт! Кажется, девственность он потеряет раньше, чем того скажут владельцы будущего “пристанища”. Это до жути пугает и омега уже начинает дрожать от хриплого голоса перед ним. — Сладенько… — выдыхает дым в лицо, из-за чего Чимин закашливается, пытаясь отогнать дым своей маленькой ручкой, при этом намного отступая. Может рискнуть и убежать? Авось окажется, что он бегает быстрее, чем этот водит. Вот только омеги в этом мире явно кому-то перешли дорогу, раз сама удача от них отвернулась, а Чимин спиной наткнулся на кого-то явно массивного. Парень резко распахивает глаза. Перед ним альфа с черными как смола волосами, в то время, как у омеги так бросается в глаза его блонд. Между губ зажата сигарета, и кажется над правым глазом легкий шрам. Его руки скрещены у руля явно недешевого скутера. Весь такой в черной кожанке и обтягивающих штанах. Омега сглатывает. Может впереди альфа его пугает, но тот, что позади, в чью грудь он упирается… намного страшнее. Он больше. Масштабнее, проносится в голове парня. — Шугич, не пугай его, он ведь дрожит как осенний лист! — а голос то охуенный… Такой властный… Главное держать себя в руках, чтобы ноги от страха не подкосились. — Малыш… — прям над ухом. Чимин кажется даже пискнул от такого, зажмурившись как последний котенок. — Ты чего так дрожишь? А как не дрожать то? Чимин напрягается еще сильнее. Альфьи руки ложатся на бедра и талию, медленно поглаживая. — Разве таких, как ты не учили не соваться в темные подворотни вот так одному, да и вечерком? — П-пустите… Пожалуйста… — голос предательски дрожит, глаза закрыты настолько плотно, до звездочек. Названый “Шугич” немного скалится, делая очередную затяжку, выпуская дым в лицо омеги, который тут же закашливается, отступая, а точнее сильнее вжимаясь в грудь стоящего позади. — Н-не делайте так… — на талии руки сильнее вжимаются в тело. — Ты такой хрупкий… — снова этот треклятый шепот. — Тебя же сломать пополам раз плюнуть! Второй ухмыляется: — Верно, — говорит с хрипотой, разнося мурашки по телу. — Дрожит то как… Такой худой… Ты его пугаешь! Еще сознание тут потеряет, смотри на него! Но нет, в этой реплики и приблизительно не было переживаний или заботы. Они просто смеются над ним. Как и все остальные. — Эй, малыш… — альфа обходит, не разжимая рук, а просто скользя по телу, исследуя ту малую часть сквозь свитер. Одной рукой приподнимая подбородок. — Посмотри на меня. Чимин зажмуривается сильнее, как и хватка на его подбородке. Он слаб. Слаб перед всеми. И точно слаб перед этими альфами, что кажется в зале не прочь позависать, особенно тот, что так вжимает его тело в себя. Кажется, до синяков. Омега поднимает дрожащие реснички, заглядывая в альфьи темные своими голубыми глазками. Тот красив и молод. Вот только убийственная энергия вокруг. Его черные волосы, как и у первого, немного собраны в хвостик, хотя вне резинки тоже хватает. У обоих альф проколоты уши. Если у первого немного, то у этого явно много! Пять, шесть? И это только в одном ухе! Но дело не только в ушах… Бровь… Там пирсинг… Губа… Тут тоже… Альфа ухмыляется, а так как Чимин как раз смотрел на губы, он тут же все видит. И это его пугает. Ему никто не улыбался просто так. Обычно после этого шли острые слова, или же летели пинки и кулаки. И парень готов с радостью это все прочувствовать заново, лишь бы не то что сейчас в голове альфы, а судя по нему ему не впервые видеть омегу. Хотя сейчас, в отличие от других раз, омега одет. Пока одет. — Трусишка, — гладит щеку альфа, пока омега снова зажмуривается. Это немного… необычно. То ли он привык видеть омег другими, толи просто не попадались, но перед ним еще никто так не дрожал. — Я прям слышу твое сердце, что вот-вот выпрыгнет из груди… Такой крохотный… Такой напуганный… — альфа замолкает, большим пальцем поглаживая щеку и смотрит на чудо перед собой. Что-то с этим омегой не так. Низенький такой, мелкий, незаметный… Один… И так дрожит… Его голос такой тоненький, даже несмотря на легкую хрипоту от страха. А лицо… Такое детское, нежное, будто у ангела. А пухлые губки… Прям и созданы для поцелуев и минетов, но почему-то альфа не может представить их владельца в очередном грязном заведении. Интересно… Альфа омег встречал и не раз. И да, скрывать нечего. Встречал он их именно в борделях. Некоторые были настолько противны, что и смотреть невозможно. Другие же с радостью раздвигали ноги, приглашая. А выгибались то они как! Так и слышен хруст позвонков при каждом толчке. Этот же перед ним совсем хилый. А запах чист… Легкий персик. Такой сладкий и приятный. Видно, что еще никем не тронут. — Малыш… Тебе помочь? — Ч-что? — Чимин приоткрывает глазки, а альфа так и замирает. Это что… Доверие? Наивный ты наш, хмыкает про себя. Он хотел было предложить быть первым, ведь там, с ними не церемонятся. Все же первый раз не из приятного, а он то умеет (как он считает, но вообще-то нет) быть нежным. Вот впервые за года он решил помочь и позаботится о ком-то, кроме себя. Изощренный способ, но зато будет приятно… А тут эти глазки… Вот только один звук все испортил, а мысли вылетели из головы так же неожиданно, как по небу пронесся гром. Так же неожиданно, как омега прижался еще сильнее, сжимая кожанку в руках, пряча лицо в грубой ткани, нервно вдыхая запах альфы, сам того не замечая. Чимин боится гроз… До безумия боится. В такие моменты мозг омеги отключается, а рефлексы выбирают то, что более “безопасно”. — Блять! — альфа сам того не ожидая отталкивает омегу подальше, ведь это было… Приятно? Тот конечно же не держится на ногах, падая на землю. — Ты чего так грубо… — начинает говорить, посмеиваясь, друг, но другой его не слышит: — Петляй домой мелкий. Не иди дворами, а то твоя задница не вернется прежней домой. Альфа разворачивается, проходит мимо своего друга, садясь на свой мотоцикл, тут же рвя вперед. Второй альфа переводит взгляд на омегу. Вот так просто? Как бы еще неделю назад друг повалил любопытного бету, что заглянул “на огонек”, взяв без разборок. А сейчас… — Чувак, тебе повезло, — выдыхает дым, — Он таких, как ты — нагибает не смотря, — выплевывает сигарету и уезжает следом. Чимин поджимает ноги к телу, сдерживая всхлип. Голова кружится от страха. И непонятно от чего больше. От предстоящей грозы или от того, что кажется еще секунда и он стал бы такой же использованным омегой, как и остальные, а может от того, что он сделал, в порыве страха? Вот как он мог так поступить? Конечно альфе были противны его касания. Это ему еще повезло, что его только оттолкнули, а не побили. Собрав все оставшиеся силы, омега поднимается, разворачивается, сквозь пелену слез, пытаясь найти ту самую тропу к дому, переходя уже на бег, ведь тучи все сгущаются, а прохладный ветерок забирается под свитер, касаясь голого тела. За что мир так жесток? Почему он родился не альфой? Почему вообще родился? *** Громкая музыка, алкоголь, пьяные тела. По сути привычная обстановка. Все как обычно. Альфы, закончив дела в гараже, едут в клуб, отдохнуть, напиться, не до потери памяти, ведь не праздник, а так. Просто по привычке. Обычно они глазами выискивают себе альф, ну или бет на крайняк, но сейчас это сделать просто невозможно, когда рядом сидит до жути бесящий тип, что непрерывно колышет стакан, кубики льда внутри которого стучат не только об края, но и об мозги. — Чон, ты чего такой нервный? Прекрати, а! Альфа замирает, залпом опустошает стакан алкоголя, смотря на толпу танцующих бет и альф. Вот только перед ним не горячие тела, а маленькие испуганные глазки, владелец которых боится гроз сильнее альфы в подворотне и наверняка сейчас блуждая один. — Блять! — резко разворачивается лицом к барной стойки. Он не будет этого делать. Не будет! Это бред. Это неправильно. Почему он хочет это сделать? Он, Чони Чон, альфа, что всегда плевать на таких хотел. Да что же происходит? Почему ему не спокойно? Почему в голове его образ, а в легких запах персика? — Сука! — он вскакивает, летя на выход, разбрасывая всех на пути. И ни друг, ни его вопросительные слова не могут остановить шум стирания шин от резкого старта.