Be with us untill the end and after

— Меня нет пару дней в универе, а про тебя уже такие слухи ходят! — Например? — Гук переходит на другой тренажер, пока брат занимает его. Это уже традиция: вот так по утрам вместе заниматься. Пот уже стекает по голых торсах обоих, но их это не смущает. Были у них некоторые “эксперименты”, так что теперь уже стыдиться поздно. — Говорят, ты подцепил какого-то омегу! Гук, это же бред? — Не подцепил. Он пока не мой. — Пока? — если бы не крепление, он бы точно упустил штангу. — Чон, что ты хочешь услышать? — Блять, да как минимум, что все это бред. Он же омега! Какой нахуй “мой”?! Гук лишь ухмыляется, вытирая капельки пота полотенцем. Вроде смотришь на близнеца, он как зеркало, с той же раскрашенной рукой, но мозги у них явно слишком разные. — Чон, мне плевать омега он или нет. Он человек. Ему не запрещено жить. Не запрещено учится. И если вокруг одни придурки, как ты, которые этого не понимают, тогда я стану тем, кто ему поможет. — Гук, твоя репутация скажет тебе пока и прозовут… — Мне плевать. Кому как не тебе известно, что я делаю с теми, кто имеет что-то против меня. — Ты хуже всех калечишь ту омегу, — пока брат стоит с приподнятой бровей, Чон не спеша пьет воду. — Он привыкнет, что его защищают. А ты через месяц свалишь. А что потом? В реку, как и прошлый? Гук замирает. На прошлого омегу ему было как-то плевать. Есть да есть, нет так нет. Он про него и не думал, но сейчас… Он даже боится представить, что вместо тела того парня, найдут другое, со светлыми волосами и голубыми глазами. Такое и представить невозможно. Может Тэхён и прав, сказав: “Слушай… Да тебе омежка нравится так же, как мне Юнги!”. Он тогда съязвил, что друг все же принимает тот факт, что Юнги ему не безразличен. Вот только первая часть его речи… Неужели этот ребенок мог ему понравиться? Вот прям как альфа альфе? Прям настолько сильно? Пока нет. Но ведь есть слово “пока”. Он не простит себя, если с его солнышком что-то случится. Он хочет, чтобы тот действительно засиял. Нет, кажется он не готов сделать его “своим” омегой. Он просто хочет увидеть его улыбку. Верно? Только это же? — Я не поеду. Вода, что только проникла в рот брата тут же вырывается фонтаном наружу. Чон откашливается: — Ты серьезно?! Какое не поеду?! — Да, Чон. Я серьезно. — А как же Шихёк? Ты же к нему в Америку то и собирался. Он же скучает, он… — Чон! Я решил. Шихёк мне друг, как Тэхён. Не больше. — Хочешь сказать, что какой-то омега для тебя нечто больше? Ты хоть знаешь, чем тебе это аукнется? Гук поднимается, подходя вплотную к брату. — Как аукнется, так пулей обратно и вернется, — он кладет руку на плечо брата, похлопывая. — Я хочу, я получаю. Плевать на всех. Разве не это наш девиз? Если глупо, я сам пойму и оставлю эту затею. Но сейчас я так не считаю. Он выходит с тренажерки. Чон нервно бьет грушу. А только закрывает глаза, перед глазами надутые губки… И малыш, что прячется за спиной, ища укрытие от того, кто вот так плевать на него хотел. — Блять, это что тоже семейное? — он бьет грушу еще несколько раз. Но не мог же ему понравится этот дрыщ. Интересно было бы посмотреть на него, когда он поправится и нарастит хоть немного мышц… Лицом то он удался на славу. Был бы чертовски красивый парень… Чон, блять! Что за мысли! Но ведь они есть. Это нереально объяснить, но кажется он и сам уже думает 24/7 о маленьких пальчиках, о дрожащем теле и его хрупком хозяине. В последний раз пнет грушу, хватает кожанку у входа, заскакивает на байк. С гаража выезжает черный Феррари, в направлении “универ” и такой же черный байк в направлении “фиг знает куда, но подальше отсюда”. *** Чимин выдыхает, стоя у ворот универа. Глаза слипаются. Его дом слишком далеко от него, а подвозить каждый раз, как предложили родители, понятно, что не вариант. Да и предложили они чисто из вежливости, зная, что Чимин не согласится. Вот и приходится тратить на одну только дорогу более двух часов. Пешком. — Не выспался? — ему на плечо ложится чужая рука, но омега и не дергается, вдыхая аромат шоколада. Так расслабляет. Легко повернув голову, он смотрит на альфу, что улыбается ему в ответ, незаметно подталкивая идти вперед. — Немножко… — по телу пробегают мурашки. Альфа, Гук, как выяснилось, смотрит вперед, но его пальцы невзначай поглаживают плечо омеги. И это как-то… приятно? — В столовой жду тебя у своего стола. — Нет, хён, я не голо… — Я обижусь если ты не придешь, — Гук улыбается парню, уходя к своим. Чимин стоит у входа в универ. Он никогда не допустит, чтобы кто-то обижался на него. Это значит он придет… есть. Он так и не сказал, что после того раза, когда они ели вместе, он тут же со звонком не зашел в аудиторию, а понесся в туалет, как всегда возвращая еду, которую организм отказывается усваивать. Это очень неприятное чувство, но видимо сегодня ему снова придется пропустить начало пары в обнимку с унитазом. Но даже зная последствия, ему приятно. Или он уже сходит с ума, или о нем только что позаботились. На удивление первые две лекции проходят без проблем. Все началось позже: — Ну привет, принцесска, — альфа плюхается на стул рядом, пока его друг садится на ряд вперед, оборачиваясь. — Смотри, какой пафосный! Даже не посмотрит на нас! Мы не удосужились его взгляда! — Нет, нет! — Чимин тут же смотрит на альф. Зря он надеялся, что они перестанут над ним издеваться. — Что, раз зад подставляешь одному из Чони, так сразу возомнил себя чем-то стоящим? — Я не… — омега закусывает губу, стараясь не заплакать. — А что, я не прав? Мы тоже не против. Давай и мы тебя трахнем, а взамен скажем никому не подходить? Чимин отрицательно машет головой. Друг напротив смеется, ложа свою ладонь на омежью крепкой хваткой так, что у второго не получается вырвать руку. К нему прикасались точно не одну сотню раз. Обычно это заканчивалось физической болью, ну или же вот такими двусмысленными движениями, но в этот раз ему плохо по-другому. Тело будто отвергает любые чужие касания. Будто хочет позволить касаться только одному альфе… — Ты сомневаешься в нас? Твой Гуки скоро уедет в Америку, а даже если и останется, то ему осталось учиться лишь год. А что тогда? Не думаешь, что пора разводить ноги перед кем-то помоложе? А? — альфа закусывает губу, поглаживая ладонь омеги. От этого Чимина в прямом смысле мутить начинает. Второй рукой он прикрывает рот. Его течка не за горами, а тело в этот период становится очень чувствительным. Его раздражает запахи этих двоих. Может поэтому и раздражают прикосновения настолько сильно? — Блять, он сейчас вырвет! — Фу! — тот одергивает руку. Чимин тут же пулей вылетает из аудитории. — Вот сучёныш! Смотри какое шоу устроил. Сидящий рядом вскидывает брови. Друг же толкает язык за щеку и они, без слов договорившись, ступают следом. Какая учеба? Какое помнить, что он там кому обещал? Чимину противно. Противно в первую очередь от себя. От того, что так отреагировал. От того, что почему-то хочется почувствовать терпкий шоколад рядом, но он не знает, где Гук. Чимин вылетает с универа, останавливаясь и вдыхая воздух подальше от ворот. Его немного трясет. В голове писк от комбинации всех шумов вокруг. — Смотри-ка. Он ведь сам выбрал местечко поскромнее. — Видимо публику не любит, но мы же не брезгуем. — Конечно, в подворотне даже интересней. Чимин распахивает глаза. Голова кружится от таких резких запахов, да и альфы так скалятся. — Пожалуйста, отстаньте. — Подожди-ка… — альфа резко наклоняется к шее, параллельно хватая омегу за кисть. — Опаньки! Кажется у кого-то скоро течка! Я о таком только слыхал! Чимина трясет. Но уже не от страха. Это касание… Оно хуже ударов, так обжигает тело. Это не первая течка, родители касались его, меряя температуру, но такого отторжения он не испытывал никогда. — Реально?! — второй так же наклоняется, заставляя Чимина отступить, уткнувшись спиной в стену дома. Дышать становится невозможно. — Вау… — выдыхает альфа. — Детка, у тебя такой сладкий персик, — его рука поглаживает щеку, на что Чимин дергает голову в сторону, но рука сжимает его подбородок до красных отметин. Голова безумно кружится, а ноги еле держат. Много. Много касаний. Не те, не того. Он не может их выдержать. — Как ты смеешь, маленькая шлюха, вот так вот себя вести! — Резкая пощечина прилетает, вызывая звезды перед глазами. Вчера он поздно вернулся домой, пропустив ужин. По утрам он просто не может и хлеба в рот взять, а обед, как видите, пришлось пропустить. Вот тебе и комбо результат, подкрепленный течкой и странной реакцией тела. Перед глазами все кружится, а голоса периодически отдаляются. Альфы что-то говорят. Кажется, даже лапая его, почти рвя одежду и оголяя. А потом резкий звук шин. Настолько громкий, что после этого, он еще пару минут фиксируется в голове не позволяя слышать ничего другого. А потом пустота. Его тело больше не прижимают к стене, а значит нет опоры. Он пытается устоять, но ноги подкашиваются, но коленки не касаются земли. Последние, что Чимин почувствовал — теплые крепкие руки и черный шоколад. Новые касания к телу. Но уже такие правильные. Такие необходимые. Тело тут же расслабляется, будто получило то, к чему стремиться уже давно. Почему-то кажется, что он в безопасности. Он не боится теперь уйти в темноту. Ему нужно лишь эти касания и такой приятный и сильный запах. *** Он еще ни на кого так не злился. Еще никого так отчаянно не лупил. Еще никого так бережно не брал на руки. Еще ни на кого так не смотрел и не хотел обнять и защитить. А еще где-то крутилось более странное желание. Он загнал его куда подальше, ведь ничто не могло объяснить его легкое желание сделать омеге приятно, даже ничего не получив взамен. Что за желание такое-то? Оно очень слабое, почти неуловимое, но проскользнуло разок, стоило ему прикоснутся к этому телу. Будь проклят Гук, раз он заразил и его этой “любовью” к омегам. Чон снимает тряпку, еще раз намочив ее, возвращая обратно на лоб. Он всего лишь хотел покататься с Юнги. Они устроили как всегда гонку. Кто гонялся с другом, а кто от своих мыслей, но это не важно. Факт остается фактом. Чон решил свернуть на другую дорогу. Решил, и не зря. Та картина, что он увидел, была как красная тряпка для быка. Это был как рычаг, что щелкнул. Было как разрушение дамбы, позволяя всем тем желаниям выйти наружу. Все накипело и вырвалось в один момент. Да будь проклят этот мир. Ему посрать, что скажут другие, но он теперь никому не отдаст его малыша. Такого хрупкого омежку. Такого беззащитного и прекрасного. — Чон, а ты походу реально влип, — хмыкает Шуга, опираясь на косяк двери, смотря на действия когда-то дерзкого альфы, что знает только что такое “я” и больше не заботясь ни о ком. — Отвали, а еще лучше свали. — Дожились. Выпираешь меня из собственной квартиры! Альфа лишь шикает. Юнги фыркает, но идет в единственную другую комнату. У Чона такой особняк, на кой ему понадобилась квартира Юнги? “Она ближе” такой себе аргумент. Но видеть такого заботливого друга было до жути странно, что как-то само собой согласился. — О, тебе лучше? — сразу спрашивает, только глазки омеги дернулись и приоткрылись. Омега приподнимается, удивленно стягивая тряпку с лица. — Прости, пожалуйста! — альфа в шоке приподнимает бровь. — Я не специально, честно! Я не хотел пропускать обед с тобой, просто… Так вышло… — Ты не обедал? Омега кивает. — Завтракал? С паузой, но тоже отрицательный кивок. — А вчера? Ты ужинал? Долгая пауза. Чимин виновато опускает глаза и снова кивает. — Блять, — зачесывает волосы назад. — Тут даже я бы стоять на ногах не смог, а ты уж тем более… — он смотрит на макушку, на поджатые губки, на дергающийся носик, что сделал тихий “шмыг”. Выдох. — Как тебя зовут? — кажется так нежно он еще ни с кем не общался. Омега вопросительно поднимает взгляд. — У тебя нет имени?! — Нет, нет… Есть… Чимин. — Чимин… Мне нравится. Имя ангела… Омега еще больше приподнимает бровь. Гук только недавно так же отреагировал. Неужели он забыл его имя? — Подожди тут, малыш, я сейчас. — Чон тут же уходит и кажется только омега заметил и смутился от такого легкого “малыш”. Почему он так меняется за пределами универа? — Что значит у тебя нет чего пожрать? — Чон, как бы это мой дом, а ем я в гараже. На кой хуй ты тут мне истерику закатываешь? — У меня омега не кормленый! И снова сказал раньше, чем подумал, а потом оба как заржут. — Блять, к такому меня жизнь не готовила, — почти плачет Юнги, а потом останавливается, смотря в проход. Чон тут же поворачивается, всматриваясь в бледное создание у двери. — Эм… Привет… — Юнги кивает. — Ты чего встал? — тут же поднимается с пола Чон. — Я… Мне нужно вернуться в универ. — Уни… — кажется сейчас в голове сложился пазл. — Блять! Только не говори, что ты на хореографическом! — Блять точно! Я его только разок видел, когда был. Это он! — добавляет Шуга, что раз как был в универе, так и видел омегу. — Скажи-ка, как меня зовут? Омега стоит в недопонимании. Что происходит? — Гук?... — он же не ошибся именем? Та нет. Он единственный, кто к нему хорошо относиться. — Вот как, — альфа тут же заходится смехом. Так вот, что происходит. Этот омега то думает, что он Гук. Гук! Который только утром втирал, что решил присвоить себе омегу, а тут вот как! — Пойдем, — он берет за руку Чимина, выходя с квартиры. Вот тебе и на! Только что-то решил, так оказывается он уже принадлежит брату. А то извинение? Тогда оно тоже адресовалось брату? А за спину он прятался потому, что решил, что это тоже Гук? Да твою ж! Почему так обидно то? А этот долбодятел! Решил защищать, а сам оставил его с двумя мудаками. Вот к чертям ему такой защитник! — Гук, куда мы? — В универ. Сам же хотел! — немного грубее, чем нужно говорит, но не жалеет. Может потом пожалеет, но не сейчас, когда он зол. И точной причины не назовешь. Обед уже подходит к концу, большинство разошлись. В столовой только и остались что зеваки, Тэхён в телефоне, и Гук, на взводе, пожирая взглядом нетронутый поднос с едой. — Гук, твою дивизию! — влетает в столовую Чон. Тот удивленно поднимает взгляд, замирая. И тут не пойми, что страннее, то, что Чон явился в универ, или то, что держит Чимина за руку. Кажется, то небольшое количество студентов смотрят на все это с не менее заинтересованным взглядом, хотя кто прознал про братьев раньше, уже собираются на выход, потому что братья вместе — страшно. Братья в ссоре — смертоносно. — Что… — Чимин останавливается у стола, переводя взгляд то с одного, то на другого. Не завтра же течка, чтобы ему было настолько хреново до двоения перед глазами. — Чон, какого… — И меня тоже это интересует! — Чон? — Чимин удивленно смотрит. Он не спит. Перед ним действительно два… брата? Он дергает рукой, на что рука альфы сжимает еще сильнее, не позволяя уйти. Чон закрывает глаза. Дом один. Брат никуда не денется, а вот омега снова упасть в обморок может. Он обходит стол, садится напротив брата, а рядом садит и Чимина. Подсовывает ему поднос еды. — Ешь. Оба альфы тотчас же смотрят на омегу, смущая. Тэхён что-то фыркает и сваливает, потому что и сам в курсе, что бедные уши Чимина, если эти двое сейчас начнут “любезно” общаться. Чимин закидывает первую крупицу еды, прикрывая глаза. Его живот бурчит, кажется, на всю столовую. Омега тут же прижимает руку к животу, краснея. Но братья смотрят только друг другу в глаза. Некоторые студенты даже подозревали, что они могут ментально общаться. Тишина затягивается. Чимин ковыряет рис. Он съел целых 6 ложек, ему уже не хорошо от такого количества, больше он не может. Чувствует, что еще чуть-чуть и его вырвет раньше, чем он успеет добежать к ближайшей уборной. — Вы… Братья? Альфы одновременно выдыхают, смотря теперь на омегу. — Не думал, что ты знаком с Чоном. Он мой младший близнец. — Ты с этими минутами меня уже зае…задолбал. — Чон? — кивок. Не, ну это понятно теперь, почему они так менялись. — Ешь, — кивает Гук, решая все расспросить самого брата, а не мучить омегу. — Я не хочу… — Ты же ничего не ел! — тут же возмущается Чон. Омега опускает глаза в пол: — Я не могу больше… И снова тишина. Каждый думает о чем-то своем. В тишине и расходятся. Точнее один идет в аудиторию, все же поборов желание еды выйти обратно, другие же остаются в пустом коридоре. Им давно плевать на пары. Это еще преподы должны быть благодарны, что они посещают их ради птички, при этом ведя уже свой бизнес. Вероятно, именно из-за него преподы не докапываются к Чону, что бывает на парах на пальцах сосчитать. — Почему он с тобой… — А почему я его увидел, когда его зажимали двое альф у забора? — тон повышается. Его злит. Злит то, что произошло. Злит то, что Гук знает Чимина. Злит то, что он хочет его себе. Гук тут же напрягся, сжимая кулаки. — Ты… — Да, они получили урок, но блять! Это же тот омега, о котором ты мне втирал? — Видимо ты тоже не первый день знаком. — Вот только он всегда думал, что это ты. — Это вряд ли. — Он сказал спасибо, а я ни ша не сделал. — Он просил прощения. Когда я его еще не видел. — Прощение? — конечно альфа и понятие не имеет, за что мелкий мог бы извинятся, но отчего-то приятно, что омежка изначально его искал. — Чон? — не нравится ему выражение брата. — Гук, сам же сказал это утром. — Нет, Чон. — Да. Я хочу. — Нет! — Я получаю. — Чон, даже не смей, он не твой! — Твой? А брат то знает, что говорить. — Он не игрушка. Пусть тогда сам решит. Но Чон, я не играю. — По-твоему я играю?