Викторина

Поганый Кент! Руслан сжал кулаки в приступе бессильной злобы, а Викентий Петрович будто нарочно остановился взглядом именно на нём, поддел пальцем тесный ворот своей пропотевшей насквозь рубашки и спросил: — Что такое, Кнюх? Тебе нехорошо? Руслан мотнул головой. Нехорошо ему станет сегодня вечером, когда Вадим вернётся и спросит про результат викторины. Кстати, за это слово хотелось оторвать комковатую, похожую на картофелину голову Кента и от души пнуть её в ближайшую канаву. Надо же так изощриться и обозвать контрольную викториной! — Всё прекрасно, Викентий Петрович. — Кроме твоих результатов, — кивнул Кент и мерзко улыбнулся. Дома было даже хуже, чем Руслан думал. Вадим уже сидел на кухне вместе с мамой, и они оба выжидательно повернулись к раскрытой двери. — Сдал? В голосе мамы не было надежды, только преждевременное огорчение. Руслан хотел было соврать, что да, но толку? Кент всё равно всё дублирует в электронный дневник, они уже наверняка в курсе. Вадим вытащил из заднего кармана бумажник, а из бумажника — карту. — На, сходи за этой своей блузкой, а мы с Русиком пока поговорим. — Ты не забыл! — воскликнула мама. Будто не прожужжала всем уши насчёт этой блузки, будто не рассуждала вслух каждый вечер, купить её или сэкономить деньги. Вадим подмигнул, и Руслана затошнило. Ну как мама не понимает, что она нужна здесь? Пусть бы в соседней комнате, лишь бы не бросала его на растерзание… Радость с лица мамы вдруг исчезла, сменившись беспокойством. — Может, как-то по-другому… — По-другому он не понимает, Кир, — мягко, но решительно сказал Вадим. И мама сдалась, будто только этого заверения и ждала, и выпорхнула из квартиры, оставляя Руслана один на один с возмездием. Когда всё закончилось, Руслан привычно остался лежать распластанным на пуфике. Руки и ноги обмякли, голова отяжелела, по-хорошему следовало бы её приподнять, чтобы остановить излишний приток крови, но сил хватало только на дыхание. Вадим расхаживал взад-вперёд по комнате, убирая на место скакалку, удилище и толстый провод. Глаза обожгло запоздалыми слезами, нос заложило, и Руслан наконец привстал на руках, поднял голову ровно настолько, чтобы дыхательные пути чуть приоткрылись, но чтобы не вызвать недовольства Вадима. Этого движения хватило, чтобы вздувшиеся рубцы собрались в гармошку и протестующе заныли. Поганый Кент! С его викторинами до конца учебного года можно и не дожить. — Мы разве уже закончили? — спросил Вадим, и Руслан стиснул зубы. Ещё немного потерпеть, всего год. Ну, чуть больше, вообще-то целых полтора года, но так думать нельзя, а то сломаешься. — Не знаю, — буркнул невежливо, упрямо, будто напрашиваясь. Вадим наживку не заглотил. — Вот и я не знаю, Русик. Ты мне скажи, разве плохо я тебя мотивирую? Плохо! Всё внутри Руслана кричало, что это плохо, ужасно, невыносимо. Он вяло мотнул головой. — Ты мне скажи, ты собираешься носить нормальные оценки или нет? — миролюбиво продолжал Вадим. И снова Руслан внутренне возмутился. Он и носит! У него почти всегда четвёрки и пятёрки! Ладно, проскальзывают иногда тройки по химии, но в остальном-то всё хорошо — кроме викторин Кента. — Я стараюсь, — тихо сказал Руслан. — Плохо стараешься, — уверенно ответил Вадим и вдруг присел на корточки перед пуфиком, потянул Руслана за волосы, заставляя поднять голову ещё выше. — Ты пойми, это для твоего же блага. Ты же не собираешься всю жизнь сидеть на моей шее? В глаза смотри. Руслан сделал над собой усилие, посмотрел, понимая, что ненависть вряд ли скроет. Вадим стиснул пальцы, выкручивая волосы, и продолжал всё так же дружелюбно: — Надо хорошо учиться, Русик. Если мозгов не хватает думать, значит, надо зубрить. — Да к этим викторинам невозможно подготовиться! — воскликнул Руслан. Вадим рывком встал. Волосы он так из рук и не выпустил, и Руслану пришлось встать тоже. Кожа головы пылала огнём. Руслан зажмурился, чтобы кровь из раны на месте снятого скальпа не залила глаза. — Боишься, — удовлетворённо заключил Вадим. — Бойся. Страх тоже хорошо мотивирует, если желания нет. Руслан медленно, с усилием открыл глаза — и наткнулся взглядом на торжествующую улыбку. Можно было заявить, что он не боится, но толку? Выпросить добавки? Вадим легонько, без замаха шлёпнул его по щеке, будто приводя в чувство: — Не спи. Я с кем разговариваю вообще? — Не сплю, — послушно, даже как-то равнодушно откликнулся Руслан. Эмоций уже никаких не было, всё вытекло, будто где-то в душе образовалась дыра. — Викторины Викентия Петровича основаны на базовых знаниях, которые должны быть у каждого образованного человека, — поучительно сказал Вадим, почти дословно цитируя директрису, которой недовольные родители уже однажды выкатили предъяву насчёт забавы Кента. — И к ним невозможно подготовиться, — упрямо добавил Руслан и тут же поймал неминуемую затрещину. — В общем, Русик, мотивацию мы с тобой должны усилить для твоего же блага, — сказал Вадим и даже цыкнул с сожалением: смотри, мол, до чего довёл и так непростую ситуацию. — Куда уж дальше-то? — буркнул Руслан. На развалинах души вдруг зашевелилось что-то недобитое: то ли обида, то ли возмущение. Руслан знал, что остальных так не муштруют. А его за что? Вон у Терёхи тоже отчим, так они каждые выходные то на рыбалку, то на ролёвку. Лебедь со своим состоит в гильдии и ходит в рейды. А Тополя отчим вообще усыновил, никто не в курсах был, пока его настоящий биологический предок не попытался ввалиться в школу, допившись почти до белочки. И те, у которых родной отец или только мать без отчима, тоже живут нормально, жалуются, как у них в самом крайнем случае гаджеты отбирают. Так почему именно Руслан должен тут стоять с голой жопой из-за какой-то викторины? — Есть куда, — сказал Вадим, вперившись в него чуть остекленевшим взглядом выпуклых глаз. Руслан, знавший этот взгляд, поёжился. — Вот раньше двоечников розгами до крови секли, — задумчиво сказал Вадим и развернул Руслана к себе спиной. — Жалко, перестали. Взгляд жёг исполосованный зад, Руслан прямо чувствовал, как Вадим мысленно прочерчивает на нём новые линии, но сделать ничего не мог. Ещё год, ещё целый год… — Ты лучше не получай двойки, — бархатным голосом произнёс Вадим и наконец подтолкнул Руслана к углу. Всю следующую неделю Вадим хвастал, что мотивация сработала. — Вон, глянь на него, учится! — гордо говорил он, и мама кивала, заглядывала через плечо в разные географические паблики, которые читал Руслан, и чмокала Вадима в щёку. У Руслана в голове уже не умещались дурацкие факты про монастыри Греции и заповедники Австралии, а он всё читал и читал, против всякой логики надеясь получить хотя бы тройку. Как-то мама заикнулась о том, что старания важнее результата, и Руслан замер в ожидании. Но Вадим решительно покачал головой: — Кир, мы должны проявить твёрдость, это в интересах ребёнка. Ты сама подумай, у вас в фирме держат сотрудников, которые ничего не умеют, но очень стараются? Следующая викторина пришла всё равно неожиданно, и Руслан с перепугу сдал листок первым. — Быстро не значит хорошо, Кнюх, — неодобрительно сказал Кент. — А чё тянуть? — откликнулся Руслан. Кент покачал головой, явно не понимая, что от викторины просто необходимо было избавиться, пока от пляшущих перед глазами вопросов не накрыло паникой. Да разве он вообще может понять, этот Кент? Он же искренне любит свои викторины! Дома был только Вадим: мама по средам работала допоздна. Руслан собирался прошмыгнуть незаметно к себе в комнату и засесть за уроки, но не вышло. Вадим выглянул из кухни и спросил: — Как школа? — Нормально. — Сколько двоек нахватал? Уголок рта Вадима дёрнулся, пытаясь изобразить добродушную улыбку. — Нисколько. — Да ты что. А как там викторина? Руслан сглотнул. — Откуда ты знаешь? Вадим усмехнулся уже по-настоящему: — Ты сам только что сказал. Русик, учись не быть наивным, ты так не выживешь. Руслан поборол желание втащить самому себе за глупость и промолчал. — Так что там, двойка, тройка? — Вадим выдержал паузу. — Кол? — Не знаю, — буркнул Руслан. — Кент ещё не проверял, завтра скажет. — Что ли розги с вечера замочить, — задумчиво сказал Вадим. Руслан вздрогнул, ничего не смог с собой поделать. Улыбка на лице Вадима стала шире. — Боишься? Снова зачесалось самолюбие, но благоразумие победило, заставило кивнуть. — А хочешь рискнуть? — предложил вдруг Вадим. — В смысле? — Ну вот смотри. Если пятёрка — молодец. Если четвёрка — хрен с ней. А вот за тройку или за двойку я тебя так располосую, месяц не сядешь. Каждый день обновлять буду. — Вадим подался вперёд и облизнул губы, до абсурда напоминая рептилию. — Как думаешь, Русик, на сколько сдал? Руслан покачал головой. Вообще-то многие вопросы показались ему знакомыми, но разве это значит, что он ответил правильно? — Не знаю. — Давай сыграем, — предложил Вадим и подмигнул, но не добродушно, как маме, а заговорщически. Руслан подождал, но продолжения не последовало, пришлось спросить: — Во что? — Да тут даже не во что, а на что. — Вадим протянул руку, смахнул со лба Руслана прядь волос, улыбнулся промелькнувшему испугу. — Пока мы не знаем результатов, предлагаю тебе сделку. Получаешь сегодня ремня — и расходимся. Завтра ничего не будет, даже если двойка. — А если пятёрка? — А что, есть шанс? — Вадим чуть склонил голову, явно забавляясь терзаниями Руслана, и наконец пожал плечами: — Моё дело — предложить. Если хочешь, соглашайся, если нет, подождём до завтра. Руслан чувствовал подвох, но определить его не мог. Может, Вадим собирается всё равно его выпороть завтра, если будет двойка? Маме про ремень не скажет — да и всё. Или пряжкой будет бить? Вообще ремнём за последний год почти не прилетало, Вадим всё чаще пользовался удилищем, объясняя это тем, что иначе до Руслана не достучаться. Так с чего бы сейчас? — Ну как, надумал? — Завтра точно ничего не будет? — Ну, если других залетов не будет, то нет. Лицо у Вадима сделалось серьёзным, и Руслану захотелось поверить, что подвоха нет. Не поверил. Кивнул, но только из страха перед розгами: — Тогда ладно… — Иди к себе и ложись. Уже укладываясь голым животом на брошенную поперёк кровати подушку, Руслан горько пожалел о своём выборе. Кто вообще согласится на порку, которой можно избежать? А кто рискнёт получить розгами, если можно избежать этого? Ремень только по сравнению с удилищем помнился Руслану щадящим. На самом деле он до самых костей пробирал, хлопал тяжело и гулко, заставляя вскрикивать и дёргаться. Руслан пытался представить себе, что всех его благополучных с виду одноклассников тоже лупят, но это не помогало. В глубине души Руслан понимал, что нет, не лупят. Это только с ним нельзя по-хорошему. Ремень всё стегал и стегал, стирая все мысли и оставляя только пульсирующую горячую боль, от которой не получалось ни уползти, ни спрятаться в складках одеяла. Рука Вадима легла на спину, придерживая, и это было даже хорошо. Темп усилился, значит, скоро конец. — Ну как, скучал по ремню? — спросил Вадим и звякнул пряжкой. Ответить Руслан не смог, разрыдался. — Ишь ты, перенервничал, перезанимался, — вздохнул Вадим. Он с силой надавил ладонью на затылок Руслана, взъерошил волосы — и отпустил. Вечером, когда вернулась мама, Вадим ей всё рассказал. Руслан так и лежал на своей кровати, но услышал, как Вадим рассуждает: — Это ему в жизни тоже пригодится. Знания знаниями, а нужно уметь рисковать. Руслан выдохнул. Порку он пережил, завтра ничего не будет, даже если за викторину двойка… На следующий день зад противно ныл, и Руслан еле досидел до географии. Кент, раздавая проверенные листки, усмехнулся: — Ну, Кнюх, удивил! Взялся, значит, за ум? Руслан сглотнул, недоверчиво уставился на четвёрку. Она не радовала. Дома никого не было, и сжатая пружина внутри Руслана так и не расслабилась. Вроде бы и прошла уже вся ситуация, вроде бы вышло убедить себя, что вчерашняя порка хотя бы спасла от ночи с мыслями о розгах, но душа всё равно была не на месте, чего-то не хватало. Когда наконец пришла мама, Руслан сидел у себя в комнате и делал домашку, заткнув уши музыкой, но всё равно прислушиваясь. Мама даже не зашла, только переоделась — и уже загремела кастрюлями на кухне. А вот Вадим заглянул сразу же, как пришёл. — Ну что, Русик, как жизнь молодая? Руслан выдернул из уха наушник и пожал плечами: — Нормально. — Двоек не нахватал? — Не-а. — Ну и молодец. Вадим будто специально не спрашивал про викторину, чтобы потянуть время, и Руслан не выдержал: — У меня четвёрка. — По какому? — не понял Вадим. — За викторину. — А-а, — без интереса протянул Вадим. — Так я знаю, я Викентию Петровичу ещё вчера днём звонил, пока ты был в школе. Осознание полыхнуло красным, отбросило прочь благоразумие и трусость. — Сука! — выдохнул Руслан. — Что тявкнул? — прищурился Вадим. — Сука! — повторил Руслан. Вадим потянулся, чтобы схватить его, но Руслан этого ждал. Он перекатился через кровать, наплевав на избитую задницу, схватил стул и воинственно поднял его перед собой. — Да я тебя!.. — Вадим недоверчиво пучился и раздувал грудь и ноздри, будто случившееся было слишком большим и просто не помещалось в нём. — Сука. Ненавижу, — твёрдо сказал Руслан. Вадим наконец опомнился, скорбно покачал головой: — Забыл, что мать говорила. Руслан не забыл. Просто теперь мысль о детдоме не казалась пугающей. — Плевать. В детдоме лучше, чем здесь. — Да я же тебя… — Вадим снова покачал головой. — Я же тебя убью, Русик. Я сильнее. Руслан судорожно вцепился в стул, понимая, что Вадим легко его отберёт, что он действительно может убить. Но отступать было некуда. — Убивай! Потом не отмоешься! Твои погоны полетят! Вадим сощурился, подался было вперёд — и отступил. — Псина ты бешеная. Тварь неблагодарная. — Только тронь, я… — Руслан замолчал частично из-за того, что голос очень уж жалобно дрожал, а частично из-за того, что не смог додумать до конца угрозу. В голове снова стало до гулкого звона пусто. Но договаривать и не понадобилось. Вадим попятился к двери и захлопнул её за собой. — Только тронь, — шёпотом повторил Руслан и утёр слёзы плечом, так и не отпуская стул.