Сиять

      Нил успел представить, как предстанет перед самым жестоким алмазом, как его разобьют на сотни, тысячи осколков. Всепоглощающий ужас раздался звоном в ушах, Он сделал шаг назад, а то нечто с темным телом сжалось негнущимся телом и проскрипело. Больно. Джостен чувствовал его боль. — Заткнись, — вдруг выдал доуп перед Нилом в полной тишине и закрыл лицо ладонью. Камень на левой щеке все ещё просвечивал неровными алмазными бликами. Знакомый голос прозвучал будто бы в голове, в мыслях, в самом сознании.       Джостен отшатнулся как от удара. Резонанс. Это был резонанс. Мэри чётко дала Ему понять, что резонанс равносилен смерти. Резонанс давал чувствовать мысли и чувства друг друга, сливаться в единое существо, душой и телом. Когда ты находишься в бегах, резонанс — последнее, чего бы ты хотел. Никто не должен иметь над тобой власти.

«Если вступишь в резонанс, ты уже не будешь собой. Резонанс — самое мощное оружие против любого доупа. Даже алмаза.»

      Чтобы образовалась такая связь, камни душ должны быть очень похожими и по составу, и по строению. Перед Нилом был самый настоящий алмаз. И этот алмаз знал, какой камень на самом деле Нил носил в своей груди. Его план побега после Игр раскололся как лучший сапфир жилы Хэтфорд на его глазах.       Удар прилетел откуда не ждали. Эндрю, всё это время стоявший рядом, повалил гагата и наступил на его грудь. Такой маленький Брукит обладал необычайной для размеров силой. Нил понял, почему он находился в команде Белого Пламени. — Ты ничего не расскажешь, — вполне утвердительно произнёс Миньярд и наклонился к Нему, чтобы заглянуть в глаза. Без улыбающейся маски он выглядел устрашающе. Не потому, что лицо было изуродовано, нет. Серьёзное выражение лица и тяжёлый взгляд пресекали все попытки сопротивления. — Я ничего не расскажу, — повторил запуганно парень, пытаясь отползти от Брукита. Эндрю же флегматично убрал ногу и сел на пол перед алмазом, — но его же нужно скрыть, нужно убрать, нельзя чтобы кто-то увидел! — протараторил Нил, переворачиваясь на бок. Его охватила паника.       Миньярд не обратил на его слова внимания. Он внимательно всматривался в ярко-зелёные глаза напротив. Джостен наконец-то заметил, что камень души не полностью состоял из алмаза, нет. Это был нефрит с прожилкой в виде алмазного кластера — россыпи мелких алмазов. В сознание пробилось страшное: этот нефрит — Кевин Дэй.       Юный Алмаз вышел на поле для Игр Трёх лишь однажды. Лишь однажды он стоял в одном ряду с будущими солдатами. По левую руку от него стоял Первый нефритовый принц, Рико Морияма, а по правую — второй. Из той же жилы, но не с его фамилией. Дэй. Кевин Дэй. О втором нефритовом принце говорили много, он подавал большие надежды, он должен был стать лучшим в своей жиле. Нил прекрасно помнил каждую фразу фианитов о том, какой же Кевин Дэй идеальный. Камень души — нефрит высшего качества, а его опекун — сам Тедзуси Морияма. Хозяин принадлежал к чистой алмазной жиле, но сам являлся пиропом. Его менее благородный статус никак не помешал стать лучшим тренером в истории Игр, собрать свой собственный Нефритовый Замок.       Сейчас же идеальный Кевин Дэй лежал на полу склада Левиафана, сломанный, раздробленный. Часть его камня души откололась, обнажив ярко-зелёный алмазный кластер. Красивый, но такой пугающий. В алмазном блеске кристаллов Нил успел увидеть собственную гибель. Ему нельзя было оставаться даже со ставшим совершенно беспомощным алмазом. Кевин мог Его узнать и всё было бы кончено. — Да или нет? — вкрадчиво спросил Эндрю, схватив Дэя за подбородок. — Да, — Нил внезапно произнёс прозвучавший в мыслях ответ. Резонанс.       Кевин едва шевелил губами, но Брукит принял это за ответ. Подхватывая тело из черного нефрита под бедра, он успел бросить косой взгляд на гагата, но толком ничего не сказал: лишь вышел в коридор, бросив короткое «за мной».       Спортивное тело Нефрита было почти вдвое больше самого Миньярда. По сравнению с ним, Кевин казался несуразно длинным и угловатым — отличительная черта Воронов. Все элементы их тел делались слегка выпирающими, заострёнными, чтобы никто не сомневался в опасности нефритовых солдат.       Рука Кевина, находившаяся за спиной Миньярда, уж очень подозрительно покачивалась. Не прошло и десяти секунд, как она с тихим щелчком отсоединилась от крепления плечевого сустава. Нил успел среагировать, лишь потому что шёл сразу за ними. Джостен схватил руку до того, как она успела упасть на пол. Эндрю же будто бы и не заметил потери, продолжил идти дальше по бесконечно длинному коридору.       Они остановились почти у самого конца, рядом с невзрачной дверью. Брукит опустил Кевина на пол и постучал. За дверью прозвучали отрывистые шаги металлического тела по полу корабля. Внутренний голос кричал «БЕГИ». Джостен прекрасно помнил, чем окончилась предыдущая встреча с металлом. Серебро расколола Мэри, но они вдвоём смогли пройти ещё немного, прежде чем васильковый сапфир разлетелся на части.       Дверь перед ним распахнулась, а за ней стояла странноватого вида Магнетит. Её глаза заметно округлились, когда она увидела недвижимое тело на полу. Кого угодно удивил бы труп. — Я сказала, что поддержу тебя, Эндрю, но это не значило, что ты можешь расколоть кого-то и принести ко мне осколки, — мягко возмутилась Магнетит, преграждая собой вход в её кабинет огранщика. — Нет. Его нужно починить.       Магнетит изменилась в лице, пропустила внутрь «гостей». Она открыла гремящие ящики с инструментами. Её левая рука напоминала какой-то многофункциональный инструмент, сочетающий в себе и какую-то длинную спицу и щипцы, и когти. Наверное, с такой конечностью было очень удобно работать. — Клади на стол. — Коротко бросила она, настраивая свет над своеобразной кушеткой. Пока Магнетит примагничивала к своему плечу какие-то коробочки и тонкие инструменты, Эндрю плавно положил Кевина на стол. — Только посмей сделать так, чтобы он что-то «вспомнил», — прорычал Брукит, когда огранщица оттолкнула его от нефритового тела. Магнетит сдвинула нефритовое тело так, чтобы удобно подобраться к камню на левой щеке.       Нил прекрасно понимал, о чём шла речь. Огранщики наплавляли своеобразные заплатки на камни душ. Нередко таким образом они добавляли доупам синтетические воспоминания. Сами жертвы врачей зачастую не могли отличить свои воспоминания от имплантированных. Это похоже на коллективное сумасшествие.       Джостен так и остался стоять у двери, крепко держа левую руку из чёрного нефрита. Он чувствовал мелкие царапинки на покрытии, каждую неровность. Левой рукой Кевин Дэй активно пользовался на всех этапах Игр, в совершенстве овладев собственным рухом и временным оружием. — А ты? Мрамор? Корунд? — вдруг спросила Магнетит, переводя всё внимание на Нила. Ему и без того хотелось сбежать от противного шкрябающего звука абразива прямо по камню души. Огранщица всего лишь готовила поверхность для своеобразного лечения, но каждое движение заставляло его вздрогнуть. Она на глаз определила состав его тела. — Гагат. Тело… подарили, — Нил переступил с ноги на ногу и осторожно положил руку рядом с телом Кевина, тут же отходя на пару шагов. Он не мог заставить себя встать слишком близко к металлу. Они были слишком непредсказуемыми на протяжении всей его жизни. — Хорошо. Нам нужны новые искорки. Как тебя зовут? — Магнетит улыбнулась, но при этом не отвлеклась от наплавления серебра на камень души. Капля за каплей. Теперь Кевин выглядел почти целым. — Нил. Нил Джостен.       Огранщица пропустила какой-то одобрительный звук и отложила использованную порцию серебра. Принялась за следующую. Эндрю тяжёлым взглядом следил за всем, что происходило, но не лез в разговор. От этого становилось как-то не по себе. — А я — просто Би. Командный огранщик. Можешь обратиться ко мне если твоему камню понадобится полировка или обслуживание телу, — Магнетит выглядела и звучала весьма дружелюбно, но Джостен невольно содрогнулся от её тона. Ещё более непредсказуемый металл. — Я в порядке. — Как скажешь, смелый гагат. Мы всегда можем просто поговорить, если тебе нужен друг. — Она повела плечами, не отвлекаясь от лечения нефрита.       Кевин резко дёрнулся, серебряная полоса растеклась по шее. Би невнятно произнесла что-то неодобрительное, но образовавшийся шрам убирать не стала. — О, у него ещё осталась чувствительность. Всё хорошо, Эндрю. Скоро бегать будет, — Магнетит повернулась к Миньярду, изобразила какой-то понятный только им жест. — Ага. Ваймаку ни слова, — Брукит поправил маску и подошёл ближе, чтобы оценить работу. — Только где ты собрался его прятать?       Эндрю ничего не ответил, лишь снова поднял нефритовое тело на руки и направился в коридор. Нил, пребывая в полной растерянности, пошёл за ним. Джостен подписал себе смертный приговор, последовав за чужой болью, которую он слышал тем невнятным гулом. Кевин мог его узнать и раскрыть личность алого алмаза всем остальным. Гагату пора исчезнуть, он должен вновь переродиться и придумать новую личность. Возможность отправиться нелегальным автостопом на Землю и своровать тело какого-нибудь коралла уже не казалась такой необычной, далёкой и пугающей. Страшнее, намного страшнее было оставаться в команде Белого Пламени и добровольно идти на казнь.       Они вернулись в грузовой отсек. Нил не запомнил, как они снимали чёрные панели «вороньего» тела, как раскладывали его по коробкам. Джостен точно-точно запомнил, что Эндрю спрятал камень души Кевина под собственной маской.       Сады. Изумрудные парящие сады. Их свет ослепил пассажиров Левиафана, сходящих на малахитово-зелёную траву. Органика, как говорил тренер. Вся органика живёт своей жизнью. Где-то вдали возвышались деревья с пышными кронами, в глубь своеобразного леса уходила дорожка, вымощенная срезами белого мрамора с причудливыми узорами.       Тренер отвёл гагата в сторону, пока розовые циозиты разгружали вещи. Кого-то из них сходящий с мостика Николас назвал по имени. Все суетились рядом с огромным космическим кораблём. — Нил, послушай. Держись подальше от Эндрю. Это единственный игрок, над которым у меня нет власти. Не буду скрывать, прошлого претендента на роль нападающего он сломал настолько, что его пришлось отстранить. Но ты всегда можешь обратиться ко мне. Не ведись на его провокации, подружись со старшими и всё будет нормально. — Я справлюсь, — заверил Нил Джостен с призрачной улыбкой, после чего развернулся на носках и пошёл к складу: кое-кого ещё нужно было собрать.