Сиять

      На стадионе никого не было кроме маленькой группы гагатов и их господина. Нил прошёл по пустому полю до метки на середине. Аккуратная шестиконечная звезда. Будто бы выложена из десятков, сотен алмазов. Она сияла без помощи бесчисленных прожекторов. Джостен поднял взгляд на трибуны. Места сотни тысяч зрителей пустовали. Не для кого отмечать лучами света то, что действительно важно. Маленький-маленький Нил осторожно опустился на пол, прямо на отметку в центре. Он знал, что на сцене нет ничего настоящего. Алмазы не блестят под сотнями взглядов в свете прожекторов. А потому шестиконечная звезда под Джостеном была выложена из фианитов. Нил будто бы слышал шёпот десятков, сотен камешков. Они могли стать слугами Их Сиятельства, но были замурованы в стадион в качестве символа власти не первого, но единственного первородного алмаза. У них никогда не было сердца, но у каждого была душа. Нил закрыл глаза, прислушиваясь к голосу каждого фианита. Сколько времени он там провёл? Секунды растянулись в вечность, и стало так спокойно…       Джостен выпал из особого резонанса слишком резко. Как только шаги наставника и господина прозвучали совсем близко. Нельзя быть столь уязвимым при посторонних. При Морионе. Нил подорвался с места, встав перед ним. Корундовые шарниры неприятно скрипнули. Тело не предполагало таких резких движений. Спортивный мрамор? Звучит как шутка. — Нил, мы с господином посоветовались… Скажите сами, ваша блистательность. — Эрнандес повернулся к черному кварцу рядом. Оба оказались близко слишком неожиданно. — Ты — единственный гагат, решивший участвовать в Играх Трёх. Мы не можем обеспечить тебе спортивное тело, но у нас всё же есть для тебя подарок.       В следующее мгновение в Его руках оказался изящный длинный меч. Джостен чувствовал с ним необъяснимую связь. Темные глаза встретились с тяжёлым взглядом Мориона. — Это углеродная сталь. Ты сможешь управлять им как частью тела.       Джостен кивнул, рассматривая узоры слоистого металла. Клинок был тёмный, лишь заточенный край казался почти что белым, переливался красиво в свете немногочисленных ламп. Ручка была странной, но меч ложился в ладонь идеально. На Играх Трёх было запрещено дальнобойное оружие. Всё из-за того, что все алмазы присутствовали на них лично. Алмазам ничего не должно угрожать.       Нил сделал шаг назад и легко взмахнул мечом, перехватил удобнее, стал рассекать воздух раз за разом, то делая рывки, то подпрыгивая. В завершение Он снова взмахнул клинком, конец меча скользнул в незаметный паз в бедре и скрылся в нем, будто в ножнах. Только рукоять слегка выпирала. Все были не в силах отвести от него взгляд. — Он точно гагат? Никогда не видел таких быстрых мутных камней, — Морион повернулся к наставнику, всё же опустив взгляд в покрытие поля. Джостен быстро подбежал к ним. — Я с вами никогда не рассчитаюсь. — Знаешь, что ты можешь для меня сделать? Через месяц ты выйдешь на этот стадион и покажешь, чего стоят гагаты. Что они тоже доупы.       Камень Нила моментально разбился бы от чувств, которые он испытывал в тот миг, но Он лишь отвернулся, опустив взгляд. Шансы Джостена на победу или хотя бы выживание в «Войне за Свет» значительно увеличивались с каждым шагом. — Какие виды доупов будут участвовать в забеге на этом стадионе? — Нил поджал губы и с интересом взглянул на господина. — Ну, ты, гагат, кварцы, халцедоны, рутилы, брукиты и анатазы.. Так как в этом сезоне участвуют все желающие, стадионов открыто больше трёх тысяч. Не волнуйся, тебя здесь не затопчут. Тем более с такой координацией, — Морион покивал, подтверждая свои слова. Наставник не решился что-либо говорить.

***

      Нил совершил ошибку, когда заявил о желании участвовать в Играх Трёх. Так Он думал до того момента, как его не поставили во второй ряд у линии старта на стадионе в день открытия. Одинокого «гагата» скрыли среди брукитов. Пока Фианит вела приветственную речь, Джостен осматривал своих конкурентов. — Для меня огромная честь открывать Игры Трёх. Сегодня мы все собрались чтобы узреть мастерство доупов, не рождённых, но ставших солдатами в руках Их Сиятельства. — Фианит махнула руками, свет прожекторов со всего стадиона устремился на участников первого этапа, — «Война за Свет» из сезона в сезон демонстрирует способность каждого отдельного доупа преодолевать различные…       Справа от Нила стояла пара совсем низких брукитов. На них были на первый взгляд очень похожие маски, но, присмотревшись, Джостен заметил различия. Выражения. У того, что стоял ближе, маска была грустной, а у второго улыбалась. «Наверное, кристаллы-близнецы» — подумал Нил, всё же отводя взгляд. Он не стал задумываться о том, как таких малышей пустили на этот забег. В конце концов Джостен и сам не дотягивал до стандартного роста доупа-солдата добрых пятнадцать сантиметров. — …оружие. Те инструменты, оружие и прочие вещи, попадающие под категорию «Рух», те, что сотворяются непосредственно душой доупа, а не кузнецом, могут использоваться в забеге без ограничений. Запрещено преднамеренное раскалывание камня души, но повреждение тел соперников не наказуемо. Забег длится ровно два часа чистого времени. В середине состязания предусмотрен перерыв на полчаса для технического обслуживания тел и восстановления повреждённых камней. Помните, что каждый из вас может попасть в Нефритовый Замок. Отправятся туда лишь лучшие. Удачи вам!       Прозвучавшая сирена была столь оглушительной, что казалось, будто содрогнулся весь стадион. До начала «Войны за Свет» оставалась минута. Все доупы вокруг приготовились к началу забега. Слегка наклонившись, Нил скрылся среди других высоких фигур, став совсем незаметным. Когда прозвучала сирена, все доупы вокруг слились в какую-то однородную блестящую массу — всё мерцало перед глазами и не имело четких очертаний. Джостен не запомнил, как выглядели зрители на стадионе, что говорила Фианит, не запомнил даже препятствий первого забега.       Во время перерыва Нил наконец-то пришёл в себя и осознал, что соперников значительно поубавилось. Осмотревшись, он заметил несколько десятков дестеев с повреждёнными телами. У кого-то не хватало рук, ног или других конечностей. Какие-то спортсмены лежали на полу с раздробленными телами или головами. Нет, их было не несколько десятков. Сотня? Возможно. Джостен молча смазал шарниры на ногах и пальцах, после чего, не дожидаясь окончания перерыва, подошёл к выходу с поля.       Теперь перед глазами было куда больше воздуха, можно было рассмотреть дорожку и предстоящие испытания. Работники стадиона устанавливали и вновь активировали ловушки в самых разных местах. Во время первого тайма Нил пролетел мимо них как-то интуитивно. На пути спортсменов так же собирали роботов-стражей, единственной функцией которых было нападение на пробегающих мимо доупов. Справа послышался удивлённый вздох. — Какой ужас! Аарон, ты видел, сколько стражей там собирают? — рутиловый кварц, стоявший недалеко от Нила, обернулся на пару брукитов, тех самых, в масках. — Если ты не будешь подставлять им свою задницу, мы без проблем пройдём в следующий этап, — отозвался Брукит с грустной маской, не смотря на поле. Он сидел на скамье и заливал в трещину на предплечье какой-то состав. Близнец же довольно покачивал головой, будто бы был где-то в совершенно другом месте.       Нил тихо отошёл от ограды, прикидывая тактику. Вылететь в первый день испытаний обидно. Для того чтобы пройти дальше было необходимо набрать определённое количество баллов. Они начислялись за повреждения, нанесённые стражам, победы над ними, незаметное проскальзывание совсем близко и преодоление дорожки целиком. Битвы со стражами были смертельно опасны, а ещё они привлекали слишком много внимания. Значит Джостену следовало как можно более скрытно преодолеть максимальную дистанцию.       Вторая сирена прозвучала как-то по-другому. Фианит что-то говорила про «известных игроков», которые посетили сегодня стадион. Нил не слушал. Ровно через шестьдесят секунд он оттолкнулся от шероховатого покрытия поля и вырвался вперед вместе с несколькими анатазами. Огромный страж из кремня высекал искры, когда бил одной конечностью другую. Своей клешней конструкт схватил кого-то из игроков. Джостен не обернулся. Нельзя.       Дальше череда ловушек под пугающе однородной дорожкой. Ни одного шанса на ошибку. Нил потянулся к рукояти меча, но так и не успел. Что-то толкнуло его в плечо. Джостен обернулся и увидел девушку-кварца, расправляющую рух-крылья из хрусталя и золота. Через секунду она оттолкнулась от пола, устремившись вперёд. — Прекрасная Эллисон Рейнольдс наконец-то использовала свой рух! Чемпионка прошлых сезонов близка к тому, чтобы завершить круг! — объявила Фианит, — Пока никто не собирается оспорить её первое место в рейтинге игроков. Или найдётся смельчак?       Джостен бросил взгляд на ложе Фианит. Он знал Эллисон. Он знал Эллисон как «кошмар средней линии». Её шансы на победу оценили в первый год слишком низко лишь из-за того, что она — кварц. Только её рух сделал её одним из ценнейших игроков на Играх Трёх. Эллисон не была ни особо сильной, ни быстрой, но у неё был рух, с помощью которого она могла закрыть союзников или набрать скорость, чтобы сбить противника с ног. Она была бы хорошей моделью. Но прямо сейчас Эллисон махнула своими крыльями перед лицом Нила. На Играх Трёх.       Он растерянно моргнул и вытащил оружие из паза на бедре. Кто-то уже пробежал вперед. Взрыв. Осколки смелого анатаза разлетелись в разные стороны. Красивый синенький камешек. Он умер? Тело точно разорвало, но что с камнем? Джостен сделал шаг назад, взял разбег. Прыгнул, оторвавшись от земли лишь для того, чтобы оттолкнуться оружием вроде боевого посоха, а потом снова прыгнуть… — Уголёчек обнажил свой рух! Конкуренция даёт знать о себе! — восхищённо произнесла Фианит, внимательнее остальных наблюдавшая за происходящим на поле.       Зря. Зря показал. Но ловушки пройдены, Нилу осталось лишь бежать дальше. Другие участники уже не сливались перед глазами в блестящую массу. Их осталось совсем мало. Круге на четвёртом Джостен заметил странную возню у обсидианового стража. Он был больше конструкта из кремня, схватил рутилового кварца, которого Нил видел во время перерыва. Брукиты в масках остановились, чтобы как-то ему помочь. Тот, что с грустным «лицом» призвал свой рух. Лук. Выстрелить он не успел. Что-то белое мелькнуло над головами. Каблук Эллисон превратил глаз стража в кучку осколков. Вывернувшись, Кварц попыталась вытащить Волосатика из мощных лап конструкта. Оставшееся время Эллисон и брукиты перекидывали поврежденный рутиловый кварц друг другу. Тело Волосатика пришло в негодность. До финала его несли.       Тик-так. Сирена. Хруст. Собрали выживших участников. На первом месте оказался близнец-брукит с улыбающейся маской. Он пробежал мало, но одолел тринадцать стражей. На втором месте Эллисон. Потом… Потом… Все выжившие победили. Даже тот рутиловый кварц с раздробленным телом.       Пора в шахты. Пора домой. Нил хотел бы их назвать домом. Снова хруст породы под буром, голоса малышей, расспрашивавших об игре. А потом всё как обычно. День за днём.       Размеренное существование закончилось в момент, когда пришёл приказ о прекращении разработки жилы электрума. Шум. Упаковка оборудования. Морион следил за каждым шагом. Малыши-гагаты быстро собрались и сидели на краю грузовой платформы «Левиафана», пока Джостен с Эрнандесом переносили оборудование. Им помогали какие-то чужие доупы, которых Нил до этого не видел в шахтах. Они выглядели мощными, грозными. Они с грохотом вырывали из породы опоры главного зала, из которого руду поднимали наверх. А Нил так, маленький камешек. Эрнандес отвёл его в сторону, когда осталась работа лишь для других. — С тобой хочет поговорить мистер Мун. Он велел подождать немного, но это что-то важное. — Мун? Это ещё кто? — Джостен не отвлёкся от обработки шарниров, он внимательно рассматривал маленькие трещинки в локтевом, чуть нахмурившись. Поблескивающее масло, заполнившее повреждённые места, лишь создавало видимость исправности. — Господин Морион. Его зовут Мун. — уточнил наставник, чуть помедлив. — Не думал, что вы так близки. Эрнандес, видимо, смутившись, отвёл взгляд от Нила, отвернулся, всматриваясь в пустынный пейзаж. Шахта располагалась на удалении от стадиона, а потому вокруг простиралась лишь серая пустошь. Среди валунов обычного камня гагат пытался высмотреть тёмную фигуру, но его глаза не привыкли к свету поверхности. Никогда не привыкнут. — Вы закончили? — скрипуче спросил Мун, сложив руки на груди. За ним стояли незнакомые Нилу доупы: высокий мужчина с ярко-рыжим потрескавшимся камнем у основания шеи, гранатом, наверное, длинный-длинный кварц в спортивном теле с кудряшками-пружинками и пара низких брукитов, — Они к Нилу. Эрнандес, разрешите забрать одного из ваших подопечных на благо Их Сиятельству? — Я — Ваймак. Дэвид Ваймак, — представился мужчина. Джостен начал осознавать, что знает их всех откуда-то. Вдруг они его узнали? Вдруг они поняли, что Нил — не гагат? — Знаю. Вы — тренер Белого Пламени, — неожиданно сам для себя выдал Он. Отступать теперь было некуда, хотя очень хотелось. — Смотрел трансляции? Похвально. — До того, как попал в шахты, ваша блистательность, — Нил опустил взгляд в пыль под ногами. Где-то вдали суетились малыши-гагаты, господин Морион шуршал своей мантией, а Он не мог думать ни о чем кроме побега. Это слишком далеко зашло. Он не должен был появляться перед таким количеством сущностей. Он не должен был идти на Игры Трёх. — Не думай, что ты такой особенный. Мои подопечные подумали, что ты неплохо выступил на первом забеге. У нас в команде недобор, нужен форвард. Вырвешься из шахт, перестанешь быть рабом, — всё пытался убедить гагата пойти за ним, но Нил уже всё решил, — твои наставники сомневаются, гагат ли ты, но…       Нил не дослушал, сорвался бежать. Вниз. В шахты. Туда, где его не достанут. Он похоронит себя в одной из веток, но не даст обнажить камень перед другими, не даст привести себя на верную смерть, к другим алмазам. Они его точно, точно-точно узнали. Какая сущность в здравом уме будет звать в команду гагата? Это же просто уголь!       Джостен спустился в шахту, порвался бежать в самую длинную ветвь, чтобы там спрятаться, отсидеться, пока Ваймак не передумает. Мысли вдруг прервал звонкий хруст. Мраморное тело влетело в стену, впечаталось. Нил не успел подняться на ноги и убежать в другом направлении, когда рядом появилась фигура улыбающегося брукита. — Бегаешь хорошо. Убегаешь плохо.       Брукит в маске склонился над Нилом, смотрел долго-долго, будто бы насквозь. Джостен не был в силах сказать и слово. Потом подбежал и господин с гранатом. За ним и Эрнандес. — Миньярд! Ты что творишь?! Ты мог его сломать! — кричал Ваймак, оттаскивая его от гагата. — Надо было дать ему сбежать? Залейте сплав, будет как новенький! — скрипуче отозвался Эндрю, покачивая головой, как в перерыве между забегами.       Нил схватился за голову: он почувствовал появившуюся трещину в корундовом черепе основы тела. Неожиданно с повреждением пришли и мысли. Белое Пламя. Миньярды. Два брукита, которых Ваймак подобрал в предыдущем сезоне. Именно с ними Джостен бежал на стадионе под пристальным взглядом Фианит. Значит кварц с ними — Николас. Нил не успел рассмотреть их во время трансляций: жизнь в бегах не дала, потому и не узнал внешне несмотря на идеальную память. Остался лишь один вопрос. Кто за ними стоит? Слугами какого алмаза они являются? Голос тренера становился все более отчётливым. — …лично предложил взять тебя в команду. Говоришь, что гагат, значит — гагат. Нам плевать что ты такое. Важно, что ты выйдешь на поле и будешь играть на нашей стороне, — осторожным движением Ваймак потянул Нила за руку, поднимая в вертикальное положение, — лишь дай своё согласие. — Я не могу идти на Игры Трёх. Там одни солдаты, — возразил Джостен, но принял помощь тренера. — Но ты же внёс себя в список участников, а играть дальше можно только в команде. Тебя не разобьют, об этом я позабочусь. Чем раньше начнём тренировки, тем лучше будет нам всем, — Ваймак скрестил руки на груди, смотря на гагата сверху вниз. Он стоял над парнем недвижимой глыбой. Нил задумался о том, встречал ли он таких сильных на вид гранатов. — Нет. Я не могу, — твёрдо, решительно, но недостаточно убедительно для тренера Белого Пламени. — Можешь, Нил. Тем более в этом сезоне база команды — Парящие Сады, — Ваймак думал, что это его козырь, но Джостен в миг вспомнил тренировки чёрных нефритов, с которыми довелось играть алому алмазу. Слишком открыто, слишком рискованно. — Тем более не могу! Я не достоин играть за Сады. — Ты — чистый углерод, а растения — органика. Хорошее преимущество для того, кто не имеет сильного руха. Подумай.       Парень отряхнул тело от пыли, выпрямился перед Ваймаком. Нила качнуло от внезапной слабости, тело вдруг показалось тяжёлым. Оно ему не слишком подходило. Под пронзительным взглядом тренера стоять было невообразимо сложно. — Мне нужно поговорить с мамой, — отступил Нил, тут же поймав недоумевающий взгляд Эрнандеса.       Брукит ушёл к главному залу, а стена, о которую Джостен разбил голову, вдруг пропала. Это был его рух? За ним проследовал и Эрнандес, поскрипывая грубыми шарнирами. Они остались с тренером Белого Пламени наедине. — Твой наставник сказал, что ты остался без опекунов.       Джостен выдержал паузу, упорно прожигая взглядом эмблему Белого Пламени на груди тренера. Тишина затянулась, отступать Нилу было некуда. Что-то в камне его души подрагивало от одной мысли о том, что он сможет пройти в Играх Трёх дальше. Слишком близка запретная черта, которую так хотелось перешагнуть. Он решил в последний раз попытаться отказаться. — Вы же понимаете, что кучке самородков не выстоять против нефритовых принцев? — У нас есть шансы, — тренер качнул плечами. Он верил в то, о чём говорил, — Нил, соглашайся. Тебе понравится в садах. Эрнандес справится с мелкотой, а тебя ждёт неплохое будущее. — Из грязи в князи? — Нил не верил. — Буду считать, что это «да». Идём. До Садов отсюда долго. Мы уже опаздываем.       Ваймак жестом показал следовать за собой, пошёл в сторону выхода из шахты. Мать бы разбила его тело вдребезги за такое. Она учила Нила бежать. Убегать он больше не желал. Он сделал твёрдый шаг следом за Гранатом.       У Нила не было времени попрощаться с гагатами, которые стали ему семьёй за такое короткое время. Они улетели вместе с господином Морионом, а игроки «Белого Пламени» отправились в Парящие сады. В одиночной каюте, предназначенной для не слишком долгих путешествий, было очень тесно и одиноко.       Джостен ощутил одиночество впервые с момента, когда попал в шахты. Нил не впервые оставался один в небольшом замкнутом пространстве, но всегда это было связано с очередным побегом, они с Мэри прижимались друг к другу, спрятавшись в отсеке дополнительного двигателя, в ящиках с самым разным содержимым. Нил никогда не оставался в коробке один. Он был слишком дорог для Сапфир, она не хотела так рисковать. Она носила его с собой как драгоценность, которую боялась упустить из виду, а сейчас его просто отпустили на все четыре стороны до окончания пути. Для других он был ничем не лучше и не хуже остальных пассажиров.       Нил почти сутки смотрел в потолок: боялся закрыть глаза, боялся выйти в коридор. Из потока лениво переваливавшихся мыслей его выбили громкие, тяжёлые шаги. Тренер Ваймак. Явно не в духе. — Кто видел Эндрю?! Сознавайтесь, паршивцы!       Судя по звукам, открылась дверь напротив. Нил прильнул к двери, через щель наблюдал за происходящим. В каюте сидел Николас, а напротив него — брукит в грустной маске. Видимо, не-Эндрю. Рутиловый кварц сказал что-то неразборчиво, на что тренер устало потёр переносицу. — Его нет на корабле. Би обещала за ним проследить, но… …мы даже новичка нормально доставить не можем. — А вы у него смотрели? — спросил Брукит, — вдруг разбил?       Ваймак одним слитным движением развернулся и прошёл к каюте Нила. Джостен успел отсесть в кресло, чтобы не вызывать подозрений. Он ведь ничего не сделал.       Дверь открылась, Гранат сделал шаг в крохотную каморку, молча повертел головой и вышел. Он не был настроен на разговор, его волновал лишь пропавший второй брукит. В прочем, Джостен вышел следом, сразу после того, как шаги достаточно удалились.       Нил услышал. Услышал странный, звонко-тягучий отзвук, как от поющих ваз, только более пугающий. Звук проникал в камень души и оставлял на плечах неизвестную до этого тяжесть. Он шёл из определённой части корабля. Гагат не думал, просто пошёл туда.       Чем ближе он был, тем сильнее его сознание захватывал необъяснимый страх, что переплёлся с тревогой. Отступать было поздно. Совсем немного.       Перед парнем с тихим скрипом открылась дверь вместительного грузового отсека. Помещение было слабо освещено, но это не мешало обзору. Созерцание пустой комнаты, в прочем, Нила не успокоило. Он шагнул вперед, обернулся на ближайшую стену и всё в момент рухнуло. Всё, чему учила его мать. Такое нельзя было спутать ни с чем другим. Он увидел перед собой алмазный блеск.