после концерта

      Данила плющит, плавит, рвёт. Кровь — бушующий ураган — несётся по венам, разгоряченным железом. Паутинка мокрыми дорожками пота охлаждает мышцы, судорожно сокращающиеся после часового концерта.       «Лицемер» на бис — гениальное решение.       Сердце сбивается с ритма, в глазах фиолетовыми зонами отпечатались вспышки света. Надышаться не получается.       Денис покорно ожидает у двери в гримёрку. Его широкие угловатые плечи чуть сгорблены, пальцы крутят севший возол. Он мигает зелёным, раздражая уставшие, чуть воспалённые глаза.       Усталость малым по малому приходит и скручивает мышцы, забивая тяжестью. Расслабления жаждет каждый нейрон, каждая клеточка в организме.       Два разгоряченных мокрых тела сталкиваются, чуть неуклюже, но друг к дружке жмутся как в первый раз. Без лишних дозволенностей. Просто обоюдный отдых, перевод дыхания.       Зал, судя по звукам тухнет совсем, и последние визги исчезают за общими дверями.       Размашистости и непонятной грязи в их движениях оказывается много, но на фоне грубой тишины это пропитывается эстетикой, плавностью, эпатажем. Оба словно играют роли, забываются друг в друге.       Денис улыбается нагловато и к губам липнет. Он впервые после столь напряженного мероприятия сбрасывает стресс не только себе. Но отведённым ему местом и делом он воистину наслаждается.       Кашин голову чуть набок склоняет, максимально удобство ловит и глаза закрывает. Спокойно.       Гримерка душновата, но на это внимание обращать — отвлекаться — потерять запал.       Поцелуй из поверхностного переходит в томную пучину. Ленивое движение языков узлы вяжет в животах у обоих.       У Коломийца ресницы подрагивают; губы приоткрытые — все искусаны; плечи вздымаются судорожно.       Когда они успели оказаться в нынешнем положении они и запомнить не старались. Главное, что сейчас Денис ногами своими длинными Кашина обвёл и жмётся к нему, животом впалым о ширинку потираясь.       Стол давление определённое выдержать должен, а может и нет.       Из кармана заднего выуживаются два металлического цвета пластика, из рюкзака, валяющегося тут же на столе, с самого дна выкапывается ярко-розовая баночка. Готовность на уровне.       Дениса грудью на стол стеклянный укладывают и передышку дают, прежде чем начать общее безумие.       Однотипные движения имитирующие скорое будущее вызывают тихие сипы и тихие возмущения. Оба готовы, но проверить было надо.       Необычайной лаской пропитан первый толчок. Он не нервный, не резкий, не грубый. Полная противоположность происходящему на сцене. И настоящий он в любом из случаев.       Денису комфортно. Это читается в его расслабленности, податливости, смирении. Он спокоен, хотя сердце кульбиты выделывает, когда пьянеющий от Коломийца Данила склоняется и всякую непотребщину ему в затылок нашёптывает.       Стоны рубят тишину и с корнем вырывают здравомыслие.       Глухие хлопки, пошлое хлюпанье и приближающееся мимолётное удовольствие.       Дениса накрывает первым. Он хватается за чужое предплечье и просит быстрее, глубже. Ему до слёзок в уголках глаз хорошо становится и он опадает обратно на стол, лбом упираясь в ладонь.       Всё что было запачкано — протирается наскоро сухими салфетками. Презик летит в урну. Снова наступает тишина. Она иногда прерывается на слишком шумные вздохи, но почти тут же охватывает уши звенящей пустотой.       Денис ощущает себя той самой девушкой рок звезды, которая такая вся из себя прекрасная, как идеальная награда, супер приз для главного героя. Данила же себя никем не чувствует. Он часто даже спорит с Коломийцем по этому поводу, но по закону жанра он — та самая рок звезда.       Тёмные очки, глянцевые туфли, косуха и болт положенный на стандарты. Таким бы был Кашин. Он бы легко мог найти себе человечка для хорошей ночи, но нужды в этом нет, ведь у него есть стервозное существо, которое за себя так не порвёт как за него. Тот в кого влюбиться, как говорят, суждено. И оба этой судьбе решили когда-то не сопротивляться.       Да, им выпали чуть другие роли и другие обстоятельства. Но на то это жизнь, что всё через жопу.       Главное — их всё устраивает.