beingrøt

    (POV: Евронимус) —Понюхай труп, Евро. Дэд, сунул мне в лицо смердящее бренное тело, стоило мне переступить порог его комнаты. —С ума сошёл? Я с отвращением отшатнулся от него. — Ну же! Вдохни смерть, Евро!— он не отступался, продолжая протягивать мне чёртову птицу. — Пер Ингве Олин, я тебя ебну,— на всякий случай предупредил я. Однако припизднутого шведа мои угрозы не пугали. С придурковатым восторгом в глазах он уткнулся носом в свой драгоценный труп. Я почувствовал, что меня мутит от невыносимой вони. — Убери эту дрянь из дома,— я постарался, чтобы мой голос звучал непререкаемо. Однако Дэд меня, конечно, и слушать не стал. Не в силах больше выносить смрад, я вышел из комнаты, хлопнул дверью в сердцах. (Конец POV: Евронимус) Оставшись в одиночестве, Олин кинул птицу на стол и взял в руки маленький перочинный ножик. Поднёс ее к шее птицы, сделав три небольших надреза. Птичья «борода» оказалась слишком плотная для того, чтобы проткнуть ее. Он безразлично кинул орудие на стол. В его голове зародилась идея. Сходив вниз, он вернулся  с кухонным ножом. Лезвие было гладким и острым, оно ранило неосторожных хозяев. Пройдя в комнату, Дэд вернулся к своей жертве, хладнокровно сжимая в руках нож. Подойдя вплотную к ворону, придерживая одной рукой тело,второй— делал разрез на ее животе. Гной с опарышами обильно хлынули из разреза, и широко распространились по столу. Поднеся холодное оружие снова к телу, сделал второй разрез. Для верности он ещё пару раз сунул нож в неё. Наигравшись с увечьем птицы, он вытащил нож. Взяв в руки труп, он хладнокровно нанёс удар ножом в птичье сердце. Остатки жидкости и живности из неё стекали на пол. Пер, отложив нож, принялся разрывать в мясо им же нанесённые птице раны. Копошась в ее внутренностях, он обратил внимание на длинного гноившегося червяка. Взяв вилку, лежавшую тут же на столе, он решил вырвать приглянувшиеся ему кишки. Опустив вилку к животу, начал наматывать на неё орган как спагетти. Поддев пальцем, он с легкостью снял их с прибора, опустив на стол. На деревянной поверхности красовались не только прямая и толстая кишки, Дэд решил не церемониться, а очистить тело, оставив пустую оболочку. Вонь в комнате стояла ужасная, но его это не смущало. Лишь ошмётки перьев и гноя показались несколько забавными. Вспомнив про  вилку, которая лежала без дела, он взял ее и принялся быстро, словно взбивая яичницу, ритмично ударять по внутренностям. Кусочки сердца, почек с хлюпающим  звуком приземлялись на стол, а также разлетались по всей комнате, прилипая к стенам. Когда все вонючее склизкое месиво украсило комнату, оставив опарышей извиваться на столе и полу, Олин печально оглядел все. Это зрелище ему изрядно наскучило. Он пошёл к стулу, который был отодвинут ближе к центру каморки. На спинке мебели висела его футболка. Наклонившись, он небрежно обтер свои руки о неё, кинул ее на сиденье стула. Затем Пер пересёк свою комнату подойдя к кровати. Завалившись на неё,  почти сразу же уснул.