ternura

— Может, этим медсестра займется? — Крис с выражением крайнего сомнения смотрел на Леона, лицо которого выражало ту же самую эмоцию. Доходил десятый час после полудня, и в развернутом полевом госпитале на самом деле некому было заниматься поврежденным лицом капитана Редфилда, отряд которого пострадал в процессе куда больше, но, слава всем богам, в этот раз выбрался с проблемного задания в полном составе. Леона, сосредоточенного сейчас на разложенной перед ним аптечке, здесь вообще не должно было быть. Если бы местный консультант B.S.A.A. не оказался заражен, то специальный агент Кеннеди, наверное, сейчас пересматривал бы дома свои совершенно точно более качественные, чем вообще все, что можно ему предложить, «Секретные материалы»; проваливался бы глубже в недра своего одинокого короткого отпуска и, скорее всего, пребывал в своем самом непрактичном агрегатном состоянии. Но так уж вышло, что скорее планета сойдет с оси (а с каждым годом сомнений в этом оставалось все меньше — не ровен час, сойдет, обязательно), чем агент Кеннеди проведет свой отпуск так, как ему хочется, и никакая организация, совершенно никак с ним не связанная, не запросит его неоценимой помощи. Неоценимой, потому что — Крис знал, Леон готов был предоставить отчеты — часто ему за это даже не доплачивали. Вообще-то, его появление в сложившейся ситуации, пусть и раздражало Криса до глубины души только потому, что конкретно сегодня Леон должен был заниматься чем угодно, кроме чужой работы, все равно было весьма кстати — надо признать, кроме всех богов, за целость и почти невредимость отряда «Альфа» стоило поблагодарить и Леона. — Предпочитаешь, чтобы она зашивала тебе лицо, а бедный Пирс вытаскивал впотьмах осколки из руки самостоятельно? — Леон хмыкнул, растирая по рукам спирт. — Можете шипеть от боли, капитан, я вас никому не выдам. — Не собираюсь я шипеть от боли, — Крис было нахмурился, но тут же сдался, почувствовав, как болит рана на рассеченном лбу. Леон, заставивший его снять футболку и стоящий теперь со шприцом лидокаина, выглядел в своей решимости довольно горячо (половину дела сделали закатанные рукава, конечно), но все равно пугающе, потому что это был, черт возьми, Леон со шприцом. Крис любил его каждой клеткой своих души и тела, никогда не отказывался от его помощи, но, честно, не хотел бы, чтобы его Мистер Удача ткнул ему в какой-нибудь не тот нерв, навсегда оставив с наполовину парализованным лицом. — Я отсюда чувствую твою неуверенность в моих способностях к первой помощи, — агент отложил шприц. — Мне начинать оскорбляться? — Нет, но… — Но Ли… Линда? Как зовут эту очаровательную медсестру, которая бросила тебя прямо в лапы ужасного чудовища? Твоего мужа, кстати, — Леону вся ситуация, очевидно, доставляла явное удовольствие и Крис бы улыбнулся, если бы не болело так разбитое лицо. — Выглядела уверенной, спихивая свои обязанности на меня, так что вряд ли с тобой можно сделать что-то страшное. — Меня пугает, когда ты делаешь вещи с таким энтузиазмом, — Крис посмотрел на мужа снизу вверх. — Крис, тут зашивать два сантиметра, — Леон закатил глаза, снова берясь за шприц. — Я так уже делал. Клэр видела. — Когда вы с Клэр вдвоем делаете вещи с энтузиазмом, это пугает меня еще больше, чтобы ты знал. И несмотря на все видимое желание поскорее проткнуть Криса иглой, Леон был ожидаемо осторожен, возясь с местной анестезией, даже болтать перестал, что немного расстраивало. Его неожиданная болтливость когда-то открылась Крису, как одна из самых очаровательных его черт, потому что Леон был чертовски харизматичным парнем с крайне притягательным чувством юмора, даже если шутил над самим собой или саркастировал. Крис чувствовал, как со временем перенял его манеру иронизировать над ситуациями, вышедшими из-под контроля, которых в их работе было больше, чем хотелось бы, и это умение сделало его жизнь в какой-то степени легче. Осталось только приучить к этому Пирса, чтобы не ловить на себе этот лишенный всякого соблюдения субординации, зато полный ужаса и непонимания взгляд. — Живи еще несколько минут. Леон отложил шприц, но рук от лица Криса не убрал. Цепкий обычно, сейчас с нескрываемой примесью беспокойства взгляд, казалось, сканировал все повреждения. Крис почти увидел мелькающие на радужке строчки кода, когда холодные пальцы ощупывали синяк на скуле. — Серьезно, Крис, ты дерешься с зомби на кулаках? — Леон недовольно цокнул языком, осматривая разбитый уголок губ. — Откуда каждый раз вот это все? Скажи честно, Пирс бьет тебя, когда злится? — Он еще не решился так сильно нарушить субординацию, — Крис выпрямился, когда Леон несильно толкнул его в плечо. — Ты дрался с Краузером на ножах, кстати. — Я был молод, горяч и безрассуден, а Краузер не выглядел как тот, про кого ты обычно говоришь «стреляй в голову — не ошибешься», — он отвлекся от ощупывания гематом на ребрах, чтобы посмотреть мужу в глаза. — Только попробуй пошутить про парные шрамы. — С языка снял. Ауч! — Крис почувствовал, как Леон ущипнул его за здоровое место на животе. — А говорил, не будешь шипеть. Случаи, когда Леону доводилось проверять Криса на целостность на первых порах, выпадали редко. Если задание не выходило из-под контроля, Крис часто возвращался едва покоцанным; если выходило — бонусом к нему прилагались и две недели карантина, за которые он успевал восстановиться, так что домой привозил только желтоватые остатки гематом и не требующие особого внимания шрамы. Редкие случаи — это те, в которые некому было консультировать многострадальную B.S.A.A., и приходилось просить о помощи светоч борьбы с биотеррором. Поэтому они с Леоном чуть чаще, чем можно предположить, отхватывали вместе. Консультантам, вообще-то, положена роль едва ли не диспетчеров — сиди, принимай сведения оперативников, сопоставляй, выдавай гениальные решения, на то ты и консультант. Леон так, конечно, никогда не работал, за что его и ценили в узких кругах энтузиастов, таких как Крис, Джилл и прочих действительно пострадавших из-за разных экспериментов фармацевтических компаний. Крис так и не решил точно, спокойнее ему, когда Леон делает свою консультантскую работу, как оно предполагается, или когда маячит в поле зрения и прикрывает спину; но аргумент про «в болезни и здравии, в горе и в радости, в поле и в отпуске», который Кеннеди неизменно приводил перед каждым совместным заданием, Крис так же неизменно принимал. Часто Леону доставалось больше и тогда Крис ругался, недовольно хмурился и обещал Леону засунуть его в офис, посадить рядом с Ханниган и удалить из президентской телефонной книжки его номер. Пусть спасением мира занимаются люди, не брезгующие бронежилетами и здравым смыслом. В остальных случаях Леон неизменно находил его до или после оказания медицинской помощи и оценивал повреждения. Руки у Леона часто, сейчас тоже, подрагивали, когда он невесомыми касаниями очерчивал границы гематом. Горячая обычно кожа покрывалась мурашками каждый раз, стоило Леону дотронуться, но Крис бы при любом раскладе назвал прохладу его рук самой комфортной и желанной, не важно было на нем живое место или нет. Забота и осторожность, с которыми часто не очень аккуратный Леон сейчас касался его травм, заставляли кусать щеки, чтобы сдерживать улыбку и не тревожить рану в уголке губ. Повезло, что сломанных ребер в этот раз ему по акции не досталось, иначе романтизировать момент было бы куда сложнее. — Морально приготовься, пожалуйста, к своим нелюбимым процедурам, — Леон прекратил свой профессиональный, разумеется, осмотр и вернулся к аптечке, лежащей на кушетке около Криса. Еще более неприятной вещью, чем шприц, в руках Леона был ватный тампон с антисептиком. Крис терпел молчаливые улыбки мужа каждый раз, когда морщился от жжения и дискомфорта. Медсестры себе такого не позволяли никогда — работали, игнорируя любые реакции на свои действия, у них таких морщащихся и шипящих было еще с десяток минимум. Крис в свою очередь с ними никогда не позволял себе того, что мог позволить рядом с Леоном. В особенно паршивые с точки зрения повреждений дни можно было даже попробовать уклониться от несущей этаноловые пытки руки. — Иногда мне кажется, что тебе это доставляет удовольствие, — признался Крис, игнорируя неприятное жжение на скуле. — Просто надеюсь, что с каждым разом ты все ближе к идее беречь свое лицо, — Леон хмыкнул, перемещаясь к уголку рта. — Оно красивое и я его люблю, думай об этом каждый раз. — Есть, сэр, — Крис поймал взгляд, пропитанный не иронией и сарказмом, а теплом, и почувствовал, как оно же горячим сиропом разливается под гематомами на груди. — Ну все, время зашивать, пока все умные мысли не вытекли, — Леон смахнул с его лба пару мешающихся прядей. — Держи сам, заколок Клэр я с собой не прихватил. Крису строго настрого запретили смотреть вверх, так что все, что ему оставалось — уставиться на ряд пуговиц на синей рубашке, каких у Леона было, наверное, штук десять и все разные, если ему верить. Анестезия действовала как надо, и что там с его рассеченным лбом делал муж, Крис даже понятия не имел — надеялся только, что не крестиком вышивал. От скуки, навеянной сосредоточенным молчанием Леона и не самыми интересными в мире пуговицами, хотелось избавиться как можно быстрее, но попробуй Крис сейчас что-нибудь сделать, недолго будет и подзатыльник отхватить. — Бантик завяжешь? — он все-таки сдался и просунул указательный палец свободной руки в шлевку джинсов Леона. — Даже подую на ранку. Очень хотелось забить на рассеченный лоб и им же прижаться к животу, маячащему перед глазами, а потом еще лет сто никуда не двигаться, ощущая только отдающееся в район диафрагмы сердцебиение Леона и его же пальцы в волосах. Крису так мало для счастья нужно стало с тех пор, как он в этом проклятом мире научился ценить абсолютно все вот такие, как этот, моменты спокойствия. Он сдвинул ноги, зажимая своими коленями чужие, поэтому, когда Леон закончил, ему пришлось отложить все расходники обратно в аптечку, вместо того чтобы отойти и выкинуть. — Можешь поверить мне на слово, я все сделал аккуратно, — Леон опустил согревшиеся руки на голые плечи Криса и легко сжал. — Так что твой злобный ребенок не потерял ни капли крутости своего капитана. — Пирс не злобный, — Крис хохотнул, вспоминая вечно агрессивное выражение лица, — Просто немного… остро реагирует на вещи. — Ну прямо Крис Редфилд два-точка-ноль. — Мне начинать оскорбляться? — повторять друг за другом подначивания это тоже черта, которую кто-то из них перенял у второго. — Не знаю, за Криса Редфилда оригинальной версии я вышел, пока не пожалел, — Леон принял театрально задумчивый вид. — Позже дополню отзыв, но как оскорбление я бы это не использовал, хотя бы ради своего эго. — Ты такая язва иногда, — Крис криво улыбнулся половиной рта. — А ты и рад, — Леон закатил глаза, явно несерьезно не одобряя чужого довольства ситуацией, — Что за счастливое лицо? — Тебе не понравится, — предупредил Крис и продолжил, только увидев, как Леон хмурится, — Подумал, что нам тут с тобой две недели в карантине сидеть. — Ты же не серьезно? — но на лице Криса не было ни малейшего намека на то, что он пошутил. Леон тяжело вздохнул, игнорируя это близкое к голденретриверскому веселью настроение мужа. — Я забыл про эти твои отпуска́ мечты. — Ты представь: две недели безделья и никаких звонков с работы. Выспишься, — приятного на самом деле было мало, но Крис старательно делал вид, что это не так. Последний раз они с Леоном вместе на карантине сидели года два назад где-то в Южной Америке, что тоже было не самым приятным опытом в жизни. Учитывая, что Клэр пришлось обзвонить кучу мест, чтобы узнать, что они оба вообще живы, — особенно. Перспектива просидеть тут, в таком же жарком Сингапуре, такие же долгие, наполненные только сухим воздухом, палящим солнцем, ноющим отрядом и необходимостью писать отчет две недели, казалась ну очень выматывающей уже на словах. По крайней мере, эти две недели они оба будут знать что никто из них не в смертельной опасности близ огромных мутантов, лабораторий, сомнительных насекомых и прочих-прочих-прочих радостей их нынешней жизни. А с остальным можно что-нибудь придумать.