Бывая в доме Кеннеди, Крис всегда рано или поздно начинал думать о своих родителях.

Леон казался Клэр героем. В ту минуту, когда велел ей пригнуться, чтобы выстрелить в тварь на заправке; когда отвлекал на себя громилу-мутанта; когда побитый и с дырой в плече появился в вагоне поезда и когда, взяв Шерри за руку, предложил им обеим приехать в дом его родителей, чтобы выдохнуть. И теперь, когда у них на двоих было шесть бутылок пива и две упаковки краски, Клэр всем сердцем надеялась - это у них надолго.

Скажи кто-нибудь Крису, что в его жизни случится что-то неприятнее, чем биооружие, он бы справедливо усомнился. Скажи ему кто-нибудь, что этим чем-то будут десятки глаз на руках Леона Кеннеди, он бы спросил, кто такой Леон. Скажи ему Клэр, что этот Леон - хороший парень, Крис предпочел бы убеждать себя в обратном, хороня себя в беспочвенной неприязни и, что ж... It was at this moment he knew… he fucked up.

Доходил десятый час после полудня, и в развернутом полевом госпитале, на самом деле, некому было заниматься поврежденным лицом капитана Редфилда.

К моменту первой встречи с первым лейтенантом Редгрейвом Пирс знал даже как-то слишком много для того, чтобы жать руку без смущения.