Верёвка, забытая на дне

Может быть, я затонул где-то там, в глубинах моря. Среди морских обитателей и красивых ракушек, сверкающих на берегу. И перламутровые водоросли вплелись в мои волосы, их уже не отличить от настоящих. Такие же зелёные... Внутри меня целое море, море обиды и горечи. Все молчат, но глаза не врут, и я вижу это: никчёмный. Инвалид конченный. Ставят подножки на жизненном пути, мне так больно, я виноват разве? Это так глупо, но зато я больше ничего и никогда не почувствую. Но я бы позволил пробить мою стену ему. Я тону, ведь я камень, который идёт ко дну. Смог бы этот человек спасти меня? Не знаю, ведь у меня нету на руках вещдоков. Зато есть сердце, полностью забитое морской солью. И я хочу честно признаться – моё тело лёгкое, я призрак, почти прозрачный пакет проблем. Он бы видел меня насквозь, если бы смог подглядеть через окно в мою коробку со старыми вещами, что люди так небрежно кличут хламом. В мою душу. Там темно, тебе посветить фонарём? И может быть, кто знает, там будут и целые вещи, не сломанные? Зеркало разбить – к несчастью. Глаза – это зеркала души. Зеркало души, что разбилось внутри меня, и это видно по чёрным глазам. И я буду скрывать этот факт чёрт пойми сколько времени, лишь бы находить причины думать о вариантах, где ты бы смог находиться со мной. Ты бы бросил свою девушку, бросил друзей, мы бы точно уехали. Но я пока плыву в прозрачной воде ко дну. Ты думаешь, что я – фальшивка, И я знаю, что ты обманщик. Это так, ведь я тряпичная кукла, напичканная галькой, а ты врун, не способный сказать всем одну маленькую правду. Да ладно, ты расскажешь всем быстрее, чем покажешь эту истину мне. В своих голубых глазах ты хранишь то море, в котором мне недозволенно тонуть. И мне так жаль, что приходится это терпеть. Но меня не жалеет никто, наверное, я не заслужил. Знаешь, что ещё не дало моему мёртвому телу прегреться ко дну? Моё сердце принадлежит тебе, это за тебя я всегда держусь. Ты моя верёвка, хотя и просто бечёвка. В какой-то момент она оборвётся руками людей, которые хотят снова сделать мне больно. Но я требую, чтобы это сделал ты, ведь ты единственный человек, которого я не боюсь. Я сам достану ножницы из коробочки с хламом и позволю перерезать ту слабую ниточку, связывающую меня с реальностью. Я вызываю лишь сострадание, может, мне не стоило пытаться измениться, всё равно ведь все смотрят так, будто я всё тот же неизменный урод со впалыми щеками и ужасным носом? Мне бы тоже маску, как у человека, что вызвал подобие чувств, но это слабость, и она слишком тебе не нравится. Ладно, постараюсь бороться, я же не слабый. Потерплю, ведь всю жизнь это делаю. Я знаю про всех абсолютно всё, но также и все знают абсолютно всё обо мне, мы одинаковы. Я слился с толпой, попробуй отыскать меня в этой массе тел. Попытайся, заметь за чёрным капюшоном это уродство, залегшее цементным сгустком на моем лице. Я бы хотел, чтобы меня на блюдечке подали под сладким соусом именно тебе, но боюсь того, что ты сломаешь все свои зубы. Ведь я всего лишь навсего камень, не способный любить. Твёрдый и жёсткий. И сама смерть не сможет проломить эту плотную оболочку, поэтому, пообедав мной, пожалуйста, запей всё это морской водой, и я тогда точно окажусь на дне. Я бы растворился в тебе, но ты всё ещё просто не думаешь обо мне. Ведь меня все забыли, когда распознали за капюшоном уродство на изумительно бледном лице. А то зеркало... Его разбил я. Чтобы никто не захотел в него заглянуть. Так мне не страшно, поверь. Но я бы хотел открыться тебе. Быть счастливее, чем когда-либо, и развязать узел на шее. Но к сожалению – это невозможно. Ведь я никогда и не жил на земле. Тело, погибшее в воде. Моя верёвка порвалась, и теперь я действительно на дне.