Щенок

Дотторе. Где он? Он же не бросил Дилюка одного? Он же не оставит его. Он же обещал. Какой уже день Дилюк сидит один? Когда его Дотторе вернётся домой? Когда снова обнимет и поцелует макушку проросших светлых волос. Всё не то. Всё не так. Он как будто в лабиринте. Потерялся и забыл где правая сторона. Но Дотторе же его выведет? Дилюк бесцельно ходил по дому. Он зачем-то дёрнул ручку входной двери. Она без проблем открылась. Железная дверь уже была открыта. Что это значит? Свежий воздух. Скамья перед домом. Лес за забором, пение птиц. Запах скошенной травы и дождя. Как этого не хватало. А ещё не хватает одной важной частички пазла. Холодной руки Дотторе на своей ладони. Его поцелуев. Его голоса. Где он чёрт возьми?! Неужели бросил? Не может быть! Сколько дней они не виделись? Понятия времени уже давно сбились. Если показать часы, то Дилюк даже так вряд ли осознает, что на улице — день или ночь. Трава шуршала под ногами. Дилюк прикусил губу, которая сейчас уже вряд ли жила. Рука погладила затылок, это было легкое подражание прикосновениям Дотторе. А что со сломанной рукой? Вроде как больше не болит. Должно пройти две с половиной недели, так? А сколько прошло? Может уже можно снять, а Дилюк всё таскается с дешёвыми гипсом и бинтами. Может снять? Нет. Нельзя. Дотторе сказал, что сам снимет. Послышался рёв мотора. Дотторе! Дилюк вскочил, но тут же сел обратно — в глазах потемнело. Всё же опять встал и прошёл к калитке. Мотор замолчал так и не доехав до дома. Неужели глюки пошли? Дилюк ещё чуть-чуть постоял. А может и не чуть-чуть. А может он стоял несколько часов. Но солнце уже начало садится. Пора спать, наверное. Хотя совершенно не хотелось. Дилюк посмотрел на свои пальцы. Красные следы и ржавчина от забора. Он как маленький ребёнок стоял, просунув пальцы в сетку, ждал когда, например, отец привезёт домой сладости. Отец… Как он? Ему наверняка понравится Дотторе! Надо будет их познакомить. А Кэйа? Он будет рад, что Дилюе наконец нашёл отношения, каждый день смеялся над одиноким Дилюком. Обидно не было. У братьев вошло в привычку подшучивать друг над другом. Когда Дотторе приедет, можно предложить сходить на могилу матери Дилюка, пусть тоже познакомиться. Он покрутил красную прядь. А как вообще пришло решение покраситься? Точно. Кэйа забежал в комнату и довольно предложил: «А давай в мигалку!» Дилюк невольно хихикнул. Он скучал. Вот бы повидаться. Нельзя! Надо дождаться Дотторе! Хотя бы узнать как дела… Нет! Он расстроит Дотторе. Вообще, Кэйа сейчас наверняка пьёт в каком-нибудь баре, совершенно не вспоминая о нём. Ну да, только Дилюк поддерживал отношения, этот синеволосый сам вряд ли вообще заботиться о том где сейчас Дилюк, как он, не болит ли ничего. Дилюк зашёл в дом и сел на лестницу, удобный диван или кресло для него — шутка. Руки задрожали, откуда-то появилась злость на троюродного брата. Да какой брат, у них ни капли родной крови. Кэйа пришёл в жизнь Дилюка вместе с отцом самого Кэйи, что женился на троюродной сестре отца. Брат — ложь. Они жили рядом, и Кэйа, то и дело препирался к порогу, пока его родители пили третий день подряд. В итоге алкоголь лишил их родительских прав, а Кэйю приютил добрый дядя Крепус — отец Дилюка. Он всегда бесил. Волосы чаще грязные и длинные, запутанные в клочья, как те самые перекати-поле в пустыне. Он по несколько часов пытался их распутать, в итоге бесился и отстригал себе прядь волос. Слышали утверждение: тот кто может отрезать свои длинные волосы, с лёгкостью убьёт человека. Наверное поэтому этот маленький мулат и не внушал доверия. А если Дилюк останется с Дотторе, то Кэйа встанет на место «главного» сына и наследника баров по городу? Ещё меньше причин заботиться где сейчас сидит Дилюк. Дилюк со сломанной рукой. Если этот лейтенант пристрелит «брата», то будет заслуженно. Грехи родителей должен кто-то искупать, задохнуться в своей блевотине — не искупление. Самоубийство считай. Рёв мотора прервал мысли. Теперь он точно был. Теперь на улице темно и было видно фары мотоцикла. Дотторе. Он зашёл в дом, проигнорировав вскочившего Дилюка. Дилюк на секунду смутился, но всё равно подошёл к пришедшему и обнял со спины. — Я скучал. Почему тебя так долго не было? — Три дня это долго? — Дотторе вытаскивал продукты из рюкзака. — Не знал. Он проигнорировал подставленные губы, очевидно для поцелуя. Дилюк нахмурился и поцеловал его в щеку. — Всё в порядке? — О чём ты? — Я тебя чем-то обидел? — Нет. — холодный тон, от него пошли мурашки. — Почему не навещал меня? — Навестил как видишь. — он вытащил последние продукты, вывернулся из объятий и пошёл в двери. — Подожди! Ты уходишь? Когда приедешь? — Я домой. — Дотторе остановился прямо около двери. — Возьми меня с собой! Пожалуйста. — Ты сбежишь. — Нет! Обещаю. — Дилюк подошёл ближе. — Ты уже сбегал, как мне тебе верить? — Я… Прости, я правда больше не буду. Можешь привязать меня к кровати, я больше не сбегу. Я хочу быть с тобой. Я… — Дилюк. — Что? — Почему ты сегодня не сбежал? — Что? Я… — он пошатнулся. — Прости, я не хотел. Просто подышал воздухом. Я больше не буду, правда! — Вопрос был не «почему ты вышел», а почему ты не сбежал. — Я люблю тебя. — Вопрос другой. — Я не сбежал потому что хочу быть с тобой. Я люблю тебя. Зачем мне сбегать… Дотторе усмехнулся, почесал затылок. — До города идти полтора часа, идти прямо, не сворачивать с широкой дороги, свернёшь — заплутаешь в лесу. Проваливай.