Белый и не пушистый

      Стоит ли насекомому рассказывать о старых событиях? “Может быть. Хочу.”. Самый безжалостный дождь вряд ли бы описал всю горечь двухлетней давности. Однако, оранжевая лошадка будто бы уже знает. Для своего вида, она знала очень много. Даже наверное слишком много. Неспроста же небольшая деревушка стала чуть ли не самым защищённым аванпостом королевской стражи? Перевёртыши вечно провоцировали, их выходки не новость. Так что же принесло туда такую суровость? Голод. Любопытство. Эмоции. Они провели белое насекомое внутрь, и они же стали причиной его скорого “изгнания” и резких изменений. Изменений, произошедших буквально на следующий день. Ведь столько ночных разрушений просто невозможно не заметить и проигнорировать. Один из местных магазинов попросту опустел. Вся еда, что там находилась - пропала. Дорогой алкоголь, мешки с зерном, фрукты, овощи.. Остались лишь разбитые бутылки и намёки на первичную суть стеллажей. Правда, ничего иного не исчезло. Ни дорогие изделия, ни что-то редкое и мелкое, ни даже корзины, в которых продовольствие можно перенести. Как будто кто-то нереально голодный сломал замок и разом слопал месячные запасы всего поселения! На самом деле, так и случилось. Однако, жук не наелся. Его желудок вместил в себя вообще всё. И сжёг тоже мгновенно - тот совсем не поменялся в размерах. Чего не сказать о владельце заведения. Первый же пришедший потерял дар речи, а его родной позади еле удержал падающего старика на коленях.       И тут, белоснежный понял, чего ему не хватало! “Эмоции. Чувства.” - какой-то драмы! Однако, хороший ли он после такого? Перевёртыш очень разумный - он понимал, что поступил не правильно. Но виноват ли он? Он же даже не знал, как наесться и что может ему помочь! Никто не подходил слишком близко, никто не помогал, а только удирал при одном лишь его виде! А будь рядом толпа, то она бы явно навалилась на нарушителя спокойствия. “Как стража.” - сравнивал жук в голове. Потому тот и ждал, когда главный останется один. Насекомыш знал, что это случится. Он уже видел, как за старых пони всё делали молодые. Будь то ворчливость, недееспособность или просто в знак вежливости. Слова произносились разные, ситуации безобразные, а суть одинаковая. Синий единорог мигом испарился благодаря рогу, за помощью. Как? “Могу я так?”. — ..Ах ты тварь! Гнида! - соступорившийся дед вмиг разыгрался эмоциями - С-стража! Форчун! На помощь!       ..Усач так проникнулся атмосферой, что забыл, как прятался; антураж старой лачуги очень напоминал природу. Пусть везде и тускло, все эти новшества заполняли голову всем, чем только можно. Чувства и вовсе пьянили! Уж куда посильнее, чем вино. Иначе, как можно сидеть на месте, бездействовать, и даже не понимать, что ты больше не метла? Сколько ещё можно безнаказанно стоять у двери? Нисколько. То же самое чувство, направлявшее раньше, приказало бежать от еды! Настоящей еды, для жука. — ..Так что там случилось? - лошадка вернула насекомое в реальность. — Плохо. Очень плохо. - усатый мотал головой - Хотел поговорить. Не получилось.       Врать - тоже плохо. Однако, рассказывать как есть - ещё хуже. Что, если теперешний собеседник откажется дружить при всех подробностях? Без них история не выходит насыщенной, ложь всегда лишена всяких деталей. Хотя, другие так поступали без устали. “Пони.” - сразу тот вспоминал. Даже ограбленный конь не сказал, что этот чейнджлинг - белый. В самом деле, узнай об этом другие - сразу же убегут охотиться, забыв обо всём на свете! Так что же привело так много военных? Тот самый синий единорог. Он привёл того, кто уже привёл остальные силы. Дед куда-то пропал, и жеребёнок взял всё в свои копыта. Да так крепко, что разбогател чуть ли не с нуля, притом быстро! Белый так и не понял, как - одних действий недостаточно. Зато разговоры прекрасно что-то показывали. Нрав остальных, ту самую “ложь”.. и местную аристократию.       Никто особо не торопился. Даже перевёртыш. Он надолго завис в Армэйр-де-Форж, от незнания где ещё сможет насытиться. “Надо слушать. Прятаться.” - усатый тогда размышлял - “Есть, не ртом.”. Проблему, вызванную самим насекомым, решал лишь быстро взрослеющий конь. Никто более. Совсем. Стража вялая, хотя у них всё нормально. Какие-то кобылы из Кантерлота вечно возмущались и говорили совершенно глупые мелочи, все остальные отмахивались.. Даже Саншайн ничего не понимала, при полнейшем пересказе их слов! Словно специально молчали, лишь бы не нагнетать ситуацию! Потому чейнджлинг задержался даже на дольше, чем собирался. Он хотел помочь, совсем не зная как. Он видел сходство нового владельца пересобранной лавки с собой. Однако, жукастый понимал - показываться нельзя. “Нельзя показывать, что знаю.”. Один только его броский вид уже перевернул всю деревню. — Глупые! Ты столько пытался найти диалог, а они..!       Всё то, чего не получалось достать в улье, перевёртыш пытался поймать на природе. Даже “питаться” получалось, а говорить не удавалось! Как переговаривались насекомые дома? Почему белоснежный так не может? “Не мой дом?” - не понимал инсектоид. Или же от него просто отказались? Просто, без причины и желания заниматься? Как с самой деревушкой? Сходства с отдельными личностями так и выделяются: все бросаются из крайности в крайность, а действий как и слов - ноль. Пытаются лишь выделяющиеся - они потому и выделяются. Синий единорог, например. Сам насекомыш. Этот посёлок для всего государства - как белый для своего улья. И хоть усатый совсем не мыслил так широко, даже не знал таких громких слов - он многое чувствовал. Почти все ситуации между другими, очень схожи с тем, как отнеслись к тому побратимы.       И хоть умный старик куда-то пропал, появление усача позволило бизнесу пойти в гору. Настолько, что караваны то и дело, что ездили вокруг да около. В одну из таких повозок как-то переложили превратившегося жука, даже не догадываясь, кто он такой и что он из себя представляет. Ведь товара так много, что перепроверять каждую склянку не хватало глаз и копыт. О самом пластинчатом словно забыли за месяцы пряток и насыщений. Словно, ведь о тех событиях помнил лишь сам купец да виновник торжества. Как о таком не помнить? Столько опыта! Даже помимо очевидных моментов, прошлое постоянно накидывало мысли - тогда и сейчас. Научился бы перевёртыш терпению? Пошёл бы магазин по тому же пути? Смог бы белый начать распознавать те самые эмоции? Его ничего не держало - чувства не нужно никуда отдавать. В такие моменты у него включалась голова. Как сейчас. Как при этой оранжевой лошадке. Вопросов всё больше, а ответы провоцируют лишь больше вопросов! Благо, теперь весь опыт удачно сортировался. Никто не забывал про инстинкты - они в центре внимания. Правда, тогда, именно они направляли. И пусть усатый не знал, что такое “инстинкт”, именно они притягивали насекомыша к пони так же, как моль стучалась об керосиновую лампу. Быть может, белоснежный - странная моль? Чейнджлинг слушал сказки, пока прятался: моли тоже часто белые, и они лезут к теплу. От эмоций как раз тепло. Даже от негативных.       Только голова подсказывала, что лучше не провоцировать негативные чувства. А как это делать, в мире полном незнакомцев? Искать таких же “белых ворон”, или вечно прятаться? Безучастно жить с другими, или как-то приводить толпы к себе? ..Что, если всё сразу? Зачем как-то разделяться в задумках, когда легче взяться за них одновременно? Не важно, что промышлял усатый - ему всегда то удавалось. И это не какая-то магия - жук просто пытался. Он занимался собой и своими навыками. Он выживал. Как синий единорог. Как бедняки на улицах города, в который прибыл одушевлённый товар. Отмазывались лишь богачи и лентяи, которым совсем нечего делать и без этого. Настолько, что они то и дело устраивали проблемы. А уже за ними приходил чужеземец.. — ..Так вот, как ты оказался в Монаконе! — Мона-коне? Каком коне? — Городок так называется, Монаконь! А ты был в Армэйр-де-Форж. Тебя сначала перевезли в Доум, да? — ..Доум? Я не знаю.       И тут, солнечная тоже что-то поняла. Насекомыш не умеет читать. Белоснежный всю жизнь только слушал, глядел и говорил! Он сумел сориентироваться одной сообразительностью, без настоящих знаний об обществе! Доумовские похождения лишь сильнее то подтвердили. Ведь только глупец или по-настоящему знающий будет спорить с аристократом. Там же, получилось всё сразу - как какой-то цирк. “Слишком далеко. Это не всё.” - перевёртыш вдруг резко задумался. Он же даже не рассказал, как до такого дошло!       Несмотря на резкий обрыв важного холодного обмена любезностями из прошлого, оранжевый пегас с радостью слушала, как пластинчатый проводил время в шахтёрском городке. Это же ведь буквально как то, как встретились эти двое! Дурачество, приведшее к чему-то большему. Та самая невидимая замена эмоций, как какое-то жеребячество. Откуда дует ураган без всякого ветра? Как объяснить летающие за спиной мешки? Как реагировать на съеденную почти под носом миску, без поглощения самой еды? Какая-то пропажа, внезапное умножение - кому-то шутка, а кому-то горе. И никто не остаётся в стороне! Море эмоций, тонна чувств! Какая-то небольшая мелочь меняла всё вокруг. Небольшой снежный шар действия скатывался в целый валун последствий: драмы, опыт, наблюдение.. Всё вело к заточению навыков, для больших и удачных проказ. Пока кто-то не пожаловался голубой крови. — Почему? - разочаровалась крылатая - Ты же не делал ничего плохого? — Нет. Наверное. Только смешное. — А кому кто пожаловался? — ..Не совсем знаю.       Если бы только перевёртыш понимал, что такое “слухи”.. Никто не обращался к страже по этому поводу всерьёз - над ними тоже шутили, и те не боялись! Правда, расслабленный настрой мешал порядку, законам. Тогда-то, на забавы обратили внимание, сверху, сами. Какой смех может происходить в кузне, где куётся самая прочная сталь в мире? И что, что качество нисколько не падало - за развлечения не платили. Даймы в казну не поступали, а лица кругом довольные. “Пожаловались ей.” - жук сложил дважды два - “Подумали о ней.”.       Шалости и беспорядки свалили на настоящий бродячий цирк, и главный укротитель выследил насекомыша! Кому-то очень хотелось от него избавиться! Однако, уже по первым секундам конфронтации, оказалось понятно - хотели не убить, а оставить. Себе. — Альбинос? Пф, чтобы поймать грешника - нанимают не ангела. - язвительный голос единорога прервал все мысли усатого. — ..Но ты не альбинос! - пегас прервала мысли сейчас - Ты просто другой! Ты же белый, а не бледный! Да и глаза, крылья там - сиреневые, а не красные! Ты же, как.. чейнджлинг наоборот! — ..Наоборот? Удивительным образом, перевёртыш как-то понял тогда сказанное. Манера речи, тон голоса, внешность - всё так и говорило о ком-то, кто пробирается вперёд при помощи языка. Хотя, внешность как-то не свойственна высшим чинам. Да и цирком заведовать.. “Грязно. Глупо.”. — Она глупая! — Нет. - внезапно опроверг насекомыш - Глупая. И не глупая. — ..Полу-глупая? — Наверное. Не.. верю, что что-то одно.       Оба грешника почти что читали друг друга. Почти, ведь та пони знала чейнджлингов лишь из легенд и только догадывалась, а вот белоснежный видел таких постоянно. Вернее, просто очень хорошо запоминал. И гости, и местные лидеры вели себя одинаково. Одинаково нагло и мерзко. Лишь одна внешность совсем различалась: ноги и голова белые, будто криво перекрасили тело; глаза разного цвета, как мазня на спине.. Или это такие натуральные пятна? Как будто намешали детские фантазии в один и тот же образ. Кому-то, может, такое и нравится, однако это совсем не красиво. Выделяется глупостью и безвкусностью. Прямо, как ультиматум. Перевёртышу сделали предложение, от которого невозможно отказаться. Да и сделали его так, будто никакого плана у аристократа и не было; сочинили прямо по дороге. Жука хотели купить. Дабы прибить двух зайцев одним камнем. — Я уже сказала, что это из моего цирка сбежала зверушка. - высокомерная лошадка задирала подбородок, что есть сил - Аллуринг Блисс не упустит такую возможность. — Аллуринг.. Блисс? - усатый даже не понял, к чему эти слова. — Мне что, говорить о себе любимой исключительно в первом лице? Будь хорошей зверушкой и избавь Аллуринг от проблем. Не хочешь идти со мной - беги из города сам. Я знаю во что ты любишь маскироваться.. - пони указала на один-единственный предмет, к тому же не имеющий к жуку отношения - ..Я найду тебя, и тогда ты будешь в цирке в качестве украшения, а не животного. — ..А если я не хочу? Блеф выдал сам себя нервной дрожью от одной только мысли, что насекомыш продолжит забавы. “Чтобы поймать грешника - нанимают не ангела.”. Тут он понял, что лучше сыграть дурачка, “Устроить шоу.”. Мирным жителям уже настучали по голове - от присутствия насекомого всем не по себе. Пусть и куда спокойнее на душе, чем без. Может, насекомыш - как Аллуринг? Частично белая, очень странная по сравнению с себе подобными, присутствует рог.. Хотя, в голове всё полностью обратно жуку. Вечная обида. Во всех фразах и чувствах присутствовала обида. Почти как у остальных. Хоть и оба развлекают. — А как ты тогда попал в Монаконь?