Залечь на дно подальше от грёбаного мира

Одинокий Кадиллак темно-серого цвета стоял посреди пустынной трассы. Бензина едва ли хватит до заправки. Они всего лишь маленькая, еле заметная точка на пути в гиблую Долину Смерти. По одной из легенд ее так назвали, потому что в разгар «золотой лихорадки» через пустыню пролегал маршрут первопроходцев-золотоискателей, пылающих желанием найти вожделенный металл. Немало таких дерзких и отважных людей погибло на своем пути. Виной всему — экстремально высокая температура и отсутствие возможности пополнить запасы пресной воды. И вот сейчас два парня на угнанной машине без запаса воды и почти без бензина могут погибнуть от рук серийного убийцы, пополнив это место еще одной трагической легендой. Руки Салима держали нагретый солнцем руль, через заляпанное стекло с тонкой трещиной в углу глаза смотрели на угловатые обломки скал. — Так, еще раз. Где конкретно ты его видел? — спросил он, посмотрев, как Джейсон нервно щелкает суставами на пальцах. — На последней заправке перед Долиной Смерти, где воду покупали. Мы не могли ее миновать незамеченными. — О, Аллах, как же он нас все же нашел, — со вздохом сказал Салим и в задумчивости потер переносицу. — В газетах писали, что мы едем к восточной границе штата. Наш маршрут несложно отследить от Тафта, где я попал на камеру. Дальше история с супермаркетом, о которой тоже писали и говорили в новостях. Город, где мы были на вечеринке — последней перед трассой в пустыню либо в сторону Невады. Он дал о себе знать, когда прислал фотку, как мы сидим на лавочке в парке. Он следил, знает, на какой мы уехали машине. Увидев нас на заправке, только убедился в правильности своего маршрута. И теперь ждет удобного случая, чтобы напасть. — Он лишил себя внезапности. Почему бы ему просто не свалить из штата или вообще из страны. — Он ненормальный! — воскликнул Джейсон с долей страха в голосе, — Он в панике, от того, что два свидетеля в любую минуту могут его заложить. Если это случится — его объявят в федеральный розыск. Я с самого начала чувствовал, как он меня ненавидит. Я ни разу не умолял и не просил отпустить, в этом не было ни малейшего смысла. А он будто этого хотел и ждал. Я же посылал нахуй, чем только больше выбешивал. Представляю, как он злился, когда моего тела не оказалось на месте. Именно поэтому принялся за свой шантаж в надежде, что я ничего не успею рассказать, а сам разыскивал с энтузиазмом, которому полиции стоило бы поучиться! А хотя, что я мог? Только худо-бедно описать место, где меня держали. Лицо он не показывал. Дорогу я не видел. Думаю, он просто не знал, что делать, когда понял, что я не вернулся домой. — Мне очень жаль, что тебе пришлось все это пережить. — Не нужно жалеть. Ничего уже не изменить, — неразборчиво проговорил Джейсон. — У нас едва ли хватит бензина до заправки. Денег почти нет. Даже вода закончилась. И помощи ждать неоткуда. — Ага. За все время, что я шел, и мы тут сидим, ни одной машины не проезжало. Полиция на нас хер забила. Прости. Из-за меня мы в западне. Мы здесь как на ладони, стоит подняться чуть выше по дороге — видно всех, кто едет по долине. Он наверняка сейчас смотрит на нас с горы и смеется над тем, какие мы неудачники. Повезло, что он хоть ночью нас не нашел. Долина Смерти оказалась отстоем. Надо было ехать в Вегас. — Зато мы словно побывали на Татуине, — подбадривающе улыбнулся Осман. — Я облажался. Не прощу себе, если тебя убьют, — сказал Джейсон, в голосе явственно слышались нотки отчаяния. — Никто никого не убьет, — с полной уверенностью сказал Салим, но при виде бледного тревожного лица друга, по спине побежал мерзкий холодок, — мы ждем, что что-то произойдет. Нужно не ждать, а самим что-то сделать. Для начала, просто проедем, сколько на то хватит бензина, нельзя просто бесполезно стоять здесь. — Что бы там ни было, мы хотя бы вместе, — Джейсон слабо улыбнулся. От этой мимолетной улыбки стало толику спокойнее. Под колесами с монотонным тихим звуком распадались мелкие песчаные камни. Капот ярко блестел в лучах высокого солнца. Вдали, где над сизыми горами толпились кучевые облака, пустынная дорога должна заканчиваться, врезаясь в автомагистраль. А там и до заправки рукой подать. Что-то надвигалось. Как первый вестник близкой «бури», сзади из-за дюн показалось слабое пыльное облако. Затем послышался нагнетающий рокот мотора, приносящий с собой волны страха. Приближался красный Шевроле. Салим на секунду замешкался, нога отпустила педаль газа. Машину дернуло, а затем она понеслась вперед, выдыхая из-под колес рыжий туман. Очертания Шевроле под рев терзаемого мотора на секунду скрылись в пыли, чтобы потом неожиданно появиться слишком близко. По мере того, как автомобиль набирал скорость, сердце сковывало тисками леденящего ужаса. — Пристегнись, — сказал Салим, крепче сжимая руль, будто от этого зависят их жизни, скорее всего, так оно и было. «Буря» настигла их грохотом выстрела, который превратился в не менее оглушительный треск разбитого заднего стекла. Голова инстинктивно вжалась в плечи. Еще две пули пролетели мимо. Третья задела боковое зеркало. Машина вильнула. Джейсон безбожно ругался, вжимаясь в кресло. Красный автомобиль шел на обгон. На водительском сиденье сидел человек, лишь грубые очертания которого, наводили животный страх. Салим был вынужден пропустить его вперед и не успел дать по тормозам, дабы попробовать миновать столкновение. — Давай вправо! — крикнул Джейсон, резко схватился за руль и рывком повел в сторону. Машина съехала на обочину и продолжила путь по песчаному плато, подпрыгивая на обломках скал и сухих травянистых кочках, днище царапала жесткая трава. Стрелка на экране топливного бака была на нуле. Автомобиль заметно сбавил ход, взвывал, тарахтел громче, когда Салим сильнее вдавливал педаль газа в пол, выжимая из него последние силы. Налетевший ураганом удар в бок отбросил машину в сторону. Салима на секунду оглушило, его тело с невероятной мощью потянуло вправо. Мотор вражеского автомобиля угрожающе загудел перед тем, как отъехать назад для последующего таранного удара. — Салим, поехали! — голос Джейсона заставляет сориентироваться и заставить сердце биться сильнее, благодаря чему голова почти мгновенно прояснилась. И он снова давит на газ. Следующая атака пришлась по багажнику. Кроссовер наезжает на здоровый камень, пассажиров на секунду подбрасывает вверх. Капот приподнялся, передние колеса повисли в воздухе. За насыпанной кучей камней не сразу можно заметить край карьера, куда медленно скатывались валуны, потревоженные автомобилем. Впереди неровные песчаные плиты, словно фундамент древнего города, за ними виднелась редкая лесополоса, состоящая из почти голых дряхлых деревьев. Взглянув в зеркало заднего вида, можно увидеть, как не человек, а темная громада вышла из тени своего авто и направляет вперед пистолет; неспешно подходит ближе и прицеливается, смакуя свое превосходство. Повисла звенящая тишина. Сам воздух сгустился вокруг машины, чтобы узнать в какую сторону судьбой уготовано ей перевеситься. Секунду Джейсон и Салим, не дыша, смотрели друг на друга перед тем, как Кадиллак, издав короткий металлический стон, накренился вперед и полетел вниз. Пропасть притянула его к себе, безропотно отпуская в свободное падение. Они не успели ни испугаться, ни мысленно попрощаться друг с другом. Нырнув в пустоту и пролетев всего несколько метров, машина встала на нос почти вертикально. Рыхлая почва расступилась, бампер стал утопать, и автомобиль плюхнулся на крышу, прокатившись по мягкому рассыпчатому песку, перевернулся и снова оказался кверху колесами. Оглушительный грохот, представляющий собой смесь разбивающегося стекла, ломающегося пластика, гнущегося металла, сменился предсмертным тарахтением мотора, которое тоже вскоре лишилось сил и растворилось в горячем воздухе. Салим даже услышал хруст ломающихся костей черепа перед тем, как сознание утонуло в темноте. И все затихло. Высокая фигура наверху, не отрывая насмешливых глаз, смотрела на автомобиль, задние колеса которого еще медленно крутились, чтобы вскоре замереть навсегда; затем с довольной ухмылкой стал искать взглядом безопасный способ спуститься. — Салим… — голос Джейсона был таким далеким и слабым, словно из другого мира. Осман с болью открыл глаза, чувствуя себя в невесомости, внутренности что-то неумолимо сдавливало. Понадобилось время, чтобы понять, что он сидит вниз головой, а ремень безопасности, который держит его в таком положении, больно давит на грудь и живот. Белой простыней болтается подушка безопасности, мешая обзору по сторонам. Звуком, который Салим принял за ломающийся череп, оказался треск разбивающейся передней панели. Теперь она представляла собой скопление раскуроченного в разные стороны пластика и рваной электрики. Джейсон онемевшими пальцами машинально поправляет кепку и пытается отстегнуть ремень, когда это получается, он падает и остается неподвижно лежать. Салим, суетясь, принялся делать тоже самое, несмотря на то, что перед глазами все плыло. Он завозился, паника в этом деле не способствовала успеху. Фокус в глаза вернулся, когда ноги психопата мелькнули в боковом окне. Он разбивает испещренное трещинами стекло пассажирской двери. На Джейсона посыпались осколки. Салим что-то хотел прокричать, но ничего не вышло. Его рука потянулась в сторону Джейсона, лишь махнув по воздуху. Громадная лапа схватила, выволокла его из машины и бросила на землю. Наконец-то клацнула застежка ремня, и Салим падает на бок, больно ударившись плечом, на которое пришелся вес тела. Через разбитое лобовое стекло было видно, как пистолет в руке преступника смотрит вниз. Без малейших колебаний палец давит на курок. С уверенностью можно сказать, что сердце Салима в эти секунды перестало биться вовсе. Он настолько испугался, что за мгновение до вылета пули, вместо залпа услышал осечку — так ему этого хотелось. Но выстрел состоялся. Оглушительный как гром, от которого разверзлись небеса, и показалось, что задрожали изнутри холмы и дюны. Почти осязаемое эхо расползлось по земле и еле заметным дуновением обдало Салима, провоцируя приступ крупной дрожи, которая вконец сбила и без того неровное дыхание. Никакие слова не передадут и малой толики охватившего его неистового ужаса. Этот звук стал самым страшным звуком в жизни. Он еще долго не сможет отделаться от навязчивых видений, принимая любой хлопок за залп, за которым следует представление, как пуля пробивает Джейсону голову. Салим не мог видеть, как Колчек за долю секунды до нажатия на курок, со всей силы пнул преступника по ноге. Тот дернулся, злосчастная пуля врезалась в землю почти у самой головы, осыпав лицо крупным песком. Стрелок пошатнулся, когда в него полетел камень. Приподнявшись, Салим увидел, как Джейсон пытается выхватить оружие. По сравнению с соперником парень казался ничтожно маленьким и все же доставлял ему значительные неудобства. Не без усилий, преступник снова пытается сбросить его на землю, а Джейсон вцепился в руку с револьвером, стараясь отвести в сторону. Еще один выстрел. Пуля улетела прочь из карьера к зубчатым верхушкам гор. Убийца перезаряжается. «Пожалуйста, беги» — говорит Салим слишком тихо, чтобы его услышали. У Джейсона был шанс за это короткое время добежать и спрятаться за большими камнями, вдоль них выбраться из карьера и затеряться среди скалистых холмов хотя бы на время. Но через секунду смятая водительская дверь на удивление быстро открывается, оставляя глубокую борозду в земле. Османа одним движением вытягивают из машины, и он оказывается на теплом песке, в который моментально проваливаются руки. Салим увидел перед собой испуганное лицо Джейсона, который несмотря на то, что несколько секунд назад чуть не распрощался с жизнью, беспокоился в порядки ли его друг. — Ты не ранен? — спрашивает он, бегло осматривая Салима. Осман лишь отрицательно дернул головой, ошалелыми глазами смотря на него, как на призрака. На то, чтобы подняться на ноги понадобилось мгновение. Пригнувшись, они ринулись к камням. Оказавшись за одним из них, наступило мимолетное облегчение. Все тело трясло, к горлу подступала тошнота, но все эти ощущения отошли на второй план, когда за спиной послышался грубый голос, приказывающий остановиться. Слова еще не отзвучали, а Джейсон и Салим снова бегут вперед. Перепрыгивая и перелезая через препятствия и чувствуя, как смертельное дуло направлено в спину. По пологому краю карьера они оказались наверху. Спотыкаясь, падая, помогая друг другу встать, они неслись по неровной дороге через сухие кочки суккулентов к пролеску. Передохнуть не было ни единой возможности, хотя ноги настолько устали, что их начало сводить судорогой. Каждый рваный вдох отдавал колкой пронизывающей, словно игла, болью под ребрами. Легкие горели, а во рту было суше, чем в окружающей пустыне. Они свалились в неглубокий овраг. Сверху насыпались земля и трухлявые ветки. Поднялся прах сгнившей листвы, оседая на лице, попадая в открытые от шока глаза. Салим почувствовал, как несколько крупных слез неконтролируемым потоком стекали по лицу, оставляя борозды на пыльной коже. В голове прозвучал призрак того оглушающего выстрела, который порождал доселе недопустимый воображению страх. Джейсон лежал и не двигался, его пальцы всегда были холодными, из-за чего сейчас сложно понять жив он или нет. Руки, которые всегда так крепко обнимали Салима безвольно протянулись вдоль тела, и он, под впечатлением от пережитого, подумал, что теперь никогда уже не обнимут. Осман стал его теребить, пытаясь поднять с земли и заставить открыть глаза, будто тяжелого дыхания не хватает для подтверждения, что он жив. Джейсон что-то промычал и все же поднял веки. — Только попробуй мне тут умереть, — сказал Салим, сбросив с лица очередную слезу. Рука испачкалась в непонятно откуда взявшейся крови. Он впопыхах пытался понять ранен ли Джейсон, и действительно ли не ранен сам. Правая сторона лица Колчека была вся в крови, от брови до виска виднелась рваная рана с отекшими синеватыми краями. У Салима болело под глазом, он приложил тыльную сторону ладони к саднящей скуле. Лицо защипало. Пальцы на левой руке ныли и еле двигались. Никакой острой боли и видимых сломанных костей — на удивление хорошо отделались. — У меня очень кружится голова, но я все еще здесь с тобой, — проговорил Джейсон и попытался улыбнуться, смотря на Салима расфокусированным взглядом. Тот даже не нашел слов, чтобы хоть как-то подбодрить. Лишь аккуратно смахнул большим пальцем кровавую слезу с его лица. Вдруг, это последнее, что он для него сделает. Как же хочется плакать. Но Салим упрямо больше не позволяет себе этого, он приподнимается, чтобы посмотреть, где находится нападавший. Камни, камни, одни гребаные камни. С другой стороны, сквозь тонкие сухие ветки редких деревьев можно было различить едва виднеющееся черное полотно шоссе. А чуть правее у монументов была свалка из нескольких давно сгнивших машин. Кривые скелеты грузовиков врезались в небо изломанными железными костями. И казались чем-то инородным и неправильным среди песочного безмолвия. Звуки, которые разрушили и без того зыбкие чары мнимого спокойствия, оказались утробным гулом мотора. Из-за камней у карьера поднялись клубы потревоженной пыли. — Попробуем добежать до туда, — сказал Салим, показывая пальцем на груду металлолома, — а там недалеко шоссе, может, будет кто-то ехать, и нам помогут. Или сможем спрятаться. Здесь оставаться нельзя, он уже близко. Джейсон Кивнул. Другого варианта в голову не приходило. Ноги утопали в зыбкой почве, в кроссовки насыпался песок. Он был повсюду, покрывал каждый сантиметр тела, вместе с кровью прилипал к рукам, царапал шершавыми крупицами кожу под одеждой. Освещенная прямыми лучами металлическая громада росла по мере приближения к ней. Из-за скалы с ревом выскочил красный автомобиль и, виляя, гнал, дабы преградить путь. Салим хотел отбежать назад, но Шевроле чуть не сбил Джейсона, вынуждая его двигаться в другую сторону, к куче наваленных покрышек. — Стоять! — громом раздалось из автомобиля, из которого чуть ли не на ходу выскакивал преступник, выставляя оружие перед собой. Джейсон скрылся за мусором. Салим хотел встретиться с ним с другой стороны свалки, но увидел, как маньяк уже находится там. Пришлось спрятаться. — Ни с места, — пробасил он совсем рядом. Этот, на сей раз спокойный, пронизанный безумием голос, звучал страшнее, чем самый грозный приказ. Голос, за которым Джейсон привык чувствовать боль, пригвоздил ноги к земле лучше, чем дуло пистолета. Джейсон вжался спиной в оторванную дверцу Джипа. На секунду его глаза округлились от ужаса и осознания скорой смерти. Но после сделались отчаянными и злыми. — Вот и все, мелкая мразь! — с усмешкой крикнул убийца, крепче сжимая револьвер двумя руками, и скомандовал, — на колени! — Не промахнись, — сквозь зубы процедил Джейсон, даже не думая повиноваться. У человека, который так часто видел страх в смотрящих на него глазах, эти слова вызвали злое недоумение. То, что психопат хотел поиздеваться, спасло Джейсону жизнь, как в самых клишированных развязках фильмов, когда главный злодей начинает полемику вместо того, чтобы просто прикончить героя. Салим сидел за перевернутым синим грузовиком, который опасно раскачивался на неровной поверхности. Видя плачевное положение дел, он в панике стал пытаться оторвать от металлической массы ржавую железную трубу с закругленным концом. — Эй! — привлек к себе внимание Салим, боясь снова услышать, теперь уже точно фатальный выстрел. Преступнику явно не нравилось численное преимущество. Эти ребята доставляли слишком много проблем. Его почти физически ощутимая психопатия отразилась в блеске глаз на грязном щетинистом лице. Он моментально обернулся и выпустил пулю, даже не целясь. Она с металлическим лязганьем отскочила от ржавого кузова и глухо ударилась в землю. Убийца повернулся снова к Джейсону, не дав осуществить попытку к бегству. Со стороны дороги послышались сирены полицейских машин. Это отвлекло всех, кроме Салима. Когда удалось оторвать трубу, он, не помня себя, подбежал к психопату и с размаху врезал по спине. Тот вскрикнул и упал на колени. После удара по фантастически крепкому телу от орудия по рукам пронеслась болезненная вибрация. Осман замахнулся снова и хотел было воткнуть острый конец лома прямо в тело, но понял, что этот маневр не удастся. И он просто наотмашь влепил в бок. Раздался выстрел. Сердце ёкнуло, Салим готов был уже почувствовать боль от разрывающей плоть пули. Железяка со звоном упала и задрожала среди таких же себе подобных арматур, оставив на руках рыжие пятна. Но вместо Салима лицом вниз упал преступник. Алая блестящая лужа крови растекалась в стороны и пропитывала спрессованный песок. К ним бежали полицейские. Салим подошел к Джейсону, который еле стоял на ногах, обнял его, и они вместе без сил опустились на землю. Он стал задыхаться в истерике, пытаясь хватать ртом воздух, держась за Салима, как за спасательный круг. Впивался ногтями в руки, оставляя полукруглые следы. Осман сам готов был разрыдаться, но вместо этого шептал на ухо, что все закончилось, обнимал и успокаивающе гладил ладонью по спине. Отовсюду звучали голоса офицеров. Они бегали вокруг, осматривали местность, передавали что-то по рации. Все эти звуки слились в один монотонный белый шум. Место преступления огораживали лентой. Полицейских машин становилось больше, некоторые поехали к карьеру оценивать упавший туда Кадиллак. Уже весь округ знал об орудующем здесь маньяке. Полицейские наконец-то сподобились организовать масштабную операцию по поимке преступника и поискам пропавших детей. Медики обработали раны, дали рекомендации. Джейсон отделался легким сотрясением, на висок наложили три шва, от чего он стал выглядеть не так ужасающе. Салим сидел с фиксирующей повязкой на вывихнутых пальцах и массивном пластыре на лице. Дальше путь лежал в полицейский участок, где они долго и муторно ждали, пока составят протокол, отвечали на всяческие вопросы. Окружающая суета отвлекала от мрачных мыслей, создавая впечатление безопасности, в которую до сих пор верилось с трудом. Мысленный хаос в голове сменился пустотой, подростки повиновались указам полицейских, мало понимая, что происходит вокруг. Путь до дома составлял часов шесть. Облегчение от того, что все действительно закончилось, сталкивается с тревогой от дальнейшей неизвестности. Джейсон боялся, что эти часы были последними, которые они проведут вместе. Скоро они будут дома.

***

Пора выходить из машины. Джейсон был уверен, что последний раз они смотрят друг на друга так. Конечно, потом они будут видеться в школе, может даже прогуляются вместе, вспоминая былые приключения и будут поддерживать приятельские отношения. Все закончилось, на большее Джейсон не рассчитывал. Он не сомневался в Салиме и искренности его слов. Вот только объективно казалось, что будущего у всего этого нет, и не хотелось создавать Осману лишних проблем своим присутствием в жизни. Любить еще не значит быть рядом. — Спасибо, что спас мне жизнь, — последнее, что говорит Колчек перед тем, как быстро выйти на улицу. Салим смотрел, как Джейсона обнимают родители, его мама сквозь слезы что-то причитала, папа прижимал их к себе. Он даже не сразу почувствовал ладонь на своем плече. А затем отец крепко обхватил его руками. Папа быстро и неразборчиво заговорил на арабском, хотя не делал этого очень давно. Голос его дрожал, наверняка, он сдерживает слезы. — Как же я рад, что ты вернулся, — севшим голосом сказал отец и все же расплакался, принявшись суетливо стряхивать рукой проступившую из глаз влагу, — прости меня… Эти слова отразились жгучим теплом в груди. Разве не Салим должен просить прощение? Он сильнее прижался к отцовской груди. Давно (а, может, и никогда) мистер Осман так широко не улыбался, смотря на сына. Казалось, прошло просто немыслимое количество времени. Даже дом изменился, сделался заброшенным и чужим. Учебники лежали там, где их и оставили. На столе открыто недоделанное домашние задание. Осман усмехнулся, подумав о том, что его надо было сдать в день, когда он проснулся с ужасным похмельем после выпитой текилы. Нет, ничего не изменилось, кроме самого Салима. Осман был донельзя измотанным, готовым проспать не меньше недели. Но, с другой стороны, чувствовалось, как до сих пор бешено бьется сердце, и пальцы на руках непроизвольно трясутся в такт всплывающим в памяти видениям. Мысли в уставшей голове то и дело возвращались к пережитому ужасу. При воспоминаниях о свистящих вокруг пулях тело рефлекторно дергалось, руки тянулись защитить голову. Но не это, не убийца и не весь пережитый кошмар ранили в самое сердце. Раны, которые оставил страх не за свою жизнь, поразили особенно глубоко. Стоило только оживить в памяти те несколько секунд, когда Салим был уверен в смерти Джейсона, как снова вспыхивали боль и ужас. Ночь прошла странно. Салим просыпался, не понимая, где находится, до сих пор думая, что он на заднем сиденье угнанной машины или на лавочке в далеком чужом городе. Через секунду приходило осознание, что он в безопасности, и становилось спокойнее. Было только странно и неуютно не видеть рядом Джейсона, к которому он так привык за эти несколько дней. Голодный желудок сводило спазмом, в то время как мысли о еде только усиливали противную тошноту. Голова разболелась с новой силой, и даже поднялась температура, будто настигла странная инопланетная хворь. Он несколько раз повторил себе: Джейсон тоже дома, ему ничего не угрожает — сделалось чуть-чуть легче.

*

За спиной у Джейсона закрылась дверь его комнаты. Плотина, сдерживающая поток эмоций, дала крупную трещину еще в полицейской машине, когда он мысленно попрощался с Салимом. Она стремительно прорывалась. Все чувства, страхи, ужасы пережитого, которые он держал в себе, выливались наружу и медленно поглощали сознание. Хотелось бежать, куда глаза глядят, не останавливаясь, пока в голове не останутся мысли только о горящих легких. Джейсон сидел в ванне, на спину и затылок лилась чрезмерно горячая вода. Она смывала кровь и грязь, становилась светлее, унося к сливу крупицы ненавистного, надоевшего за эти дни песка. По мере того, как вода становилась прозрачнее, почему-то призрачнее становились и воспоминания о недавнем приключении. Оставались только шрамы, подтверждая, что ужас был, а вот было ли все остальное. Почему-то мозг упрямо хотел заставить сомневаться в реальности именно хороших воспоминаний. Началась череда допросов. Приехали федералы. В полицейском участке было как никогда многолюдно. У входа толпились репортеры, натиск которых еле сдерживали офицеры. У лица то и дело мелькали настойчивые микрофоны и камеры. Шквал вопросов сливался в какофонию неразборчивых звуков. Очень хотелось дать по морде самым напористым, разбить об голову оператора его здоровенную камеру. За Джейсона это сделал отец, который шел рядом, правда не об голову, а об асфальт. Камера полетела вниз, когда кто-то слишком проворный умудрился взять Фрэнка за плечо и повернуть к себе, тыкая в нос микрофоном. Эрик Кинг взял прессу на себя. Гордо выпятив грудь и активно жестикулируя, он отвечал на все поставленные вопросы. Блики солнца отражались от его темных очков, и без того светлые волосы казались белее снега. После, внимания удостоился и шеф полиции Виггам, который с не менее важным видом хвалил своих сотрудников, от чего Эрик, вопреки своей воле, заливался краской. Рейчел, с безразличным видом к вниманию телекамер, стояла позади. В участке, явно не первый раз, давал показания Дар Басри, который то и дело ругался на арабском и все сильнее повышал голос, повторяя свои ответы. Из Джейсона вытягивали подробности, раз за разом, снова и снова по кругу. Заставляли вспоминать детали, хотя каждый раз из уст звучала фраза «не рассказывай, если не хочешь». Он не хотел. Но уже другой полицейский с притворным сочувствием говорил «постарайся вспомнить что-то еще, это поможет расследованию». Он так сильно сжимал трясущееся руки, что лопались корки на сбитых костяшках, трещины сразу наполнялись свежей кровью. Саднящая боль возвращала в реальность, в которой он понемногу стал снова сомневаться. Несколько раз Джейсону настоятельно предлагали помощь психологов, от которой он категорически отказывался. Хватило одного раза общения с ними! Мервин так долго трепал, поднимал над землей, кружил и стискивал в объятиях, что на него пришлось выругаться, дабы закончить это бесчинство. Ник растерянно стоял рядом, собираясь что-то сказать. Но Джейсон первый подошел и обнял его, после этого Кей облегченно произнес: — Рад видеть тебя, брат. — Боже! Пропахал физиономией асфальт? — широко улыбаясь, спрашивает Мёрвин, рассматривая под козырьком кепки швы. — Летел с обрыва в машине, — с улыбкой ответил Джейсон так непринужденно, будто говорил о чем-то донельзя обыденном. Нейтан издал возглас восхищения. И затем уже более серьезно спросил: — Ты в порядке? — Я в порядке. Они потащились в больницу к Джоуи, которого уже отпускали на прогулку во двор. Гомес, сверкая горящими глазами из-под очков, бросился обниматься. Колчек был так рад видеть его, что даже не сразу почувствовал боль в чрезмерно сдавленных и без того отбитых боках. — Ты потрясающий! — воскликнул Джоуи. — Ты, я смотрю, тоже зря времени не терял, — сияя улыбкой, сказал Джейсон. — Я теперь знаю, у кого можно по дешевке достать вискарь и бурбон, — гордо подняв подбородок, заявил Гомес. Друзья лишь стали выпытывать подробности приключений, о которых вычитали из газет. А особенно их интересовало прогремевшее на весь город видео с дракой. Джейсон с удовольствием поведал обо всем, что пережил с Салимом. Конечно, он не вдавался в подробности их отношений, но говорил о нем с таким лицом, что Ник и Мёрвин пару раз переглянулись, после чего Нейтан не смог сдержать хитрую улыбку. Можно держать пари, что после они сделают на них ставки. — Удивительно! Вам троим придуркам удалось на хую провернуть серийного убийцу! — с восторгом воскликнул Мёрвин и растрепал кое как уложенные волосы Джоуи, который комично скривил лицо. Именно шутки отвлекали и успокаивали сильнее остального. Лучшее оружие против страха — это смех! Джейсон не мог находиться один. Когда наступала тишина, леденящим ветром возвращался страх, казалось, что он снова услышит отголоски эха крупных капель из крана старинной ванны. Любой звук за дверью комнаты представлялся шагами приближающегося монстра. Сразу хотелось вжаться в стену и закрыть лицо руками. Было страшно засыпать из-за боязни проснуться на бетонном полу в запертой комнате. Снилось, что он кричит от ужаса, но на деле из горла вырывался лишь сдавленный хрип. После этого он смотрел в пустоту, слушая глухое биение сердца и молясь, чтобы в темноте проявились очертания его комнаты, а не сухого леса с кривыми деревьями. Салим стал казаться ведением, миражом, который его больной мозг выдумал, чтобы справиться с пережитым кошмаром. Он вспоминал его слова «мы со всем справимся». Вот только говорил ли он это на самом деле. Или Джейсон до сих пор лежит у здорового дерева и умирает. Стало казаться, что его снова прижимают к полу, давят коленом на горло и режут ножом руки — но это он сам разрывает почти затянувшиеся раны, чтобы боль вернула в реальность, где Салим действительно существовал. Если встал бы выбор — помнить мельчайшие детали пыток или забыть абсолютно все, в том числе и встречу с Салимом. Тогда он готов помнить каждый порез и ожог на руках, ощущения холодного шершавого пола под ладонями, горький лекарственный привкус во рту. Помнить все, лишь бы сохранить в памяти своего нового друга, и быть уверенным, что тот был в его жизни. Мама отпрашивалась раньше с работы, чтобы быть рядом с сыном. Когда Джейсон дергался от малейшего резкого звука, она обнимала и говорила, что все пройдет, он в безопасности. Папа повеселил дурацким разговором по телефону со своим корешем Джоном, с которого сняли почти все обвинения в контрабанде, и который подогнал им бутылку дорогущего бурбона. Джейсон знал, что он справится, знал, что он в безопасности, все действительно пройдет. Сидеть дома было невозможно. На следующий день он отправился в школу. Не для учебы, а просто что бы видеть вокруг себя наполненный жизнью мир. Ник был рядом, буквально не отходил от него, занимая пустой болтовней. Заметя косые взгляды трех некогда побитых хулиганов, он с энтузиазмом поведал эту занимательную историю. — Ты прям сраная кавалерия, — сказал Джейсон и оценил, как Ник, не скрывая гордости, расправил плечи. Город, а в особенности школа, уже наполнилась слухами, подпитываемыми новостями и газетами. Джейсону было плевать на любопытные взгляды, устремленные на него, плевать на перешептывания за спиной. Никто не решался подойти и спросить хоть что-то, хотя по лицам было видно, как всем хочется выведать подробности. Все любят слушать жуткие душераздирающие истории, если они происходят с кем-то другим. Он чувствовал себя местной знаменитостью, а точнее — диковинным актером из цирка уродов, на которого глазеют ради смеха, злорадства, чувства собственного превосходства или извращенного любопытства. — Все нормально? — заботливо интересовался Ник, каждый раз видя, как Джейсон невидящим взглядом таращится куда-то в пустоту. — Абсолютно. После подобных ответов, Кей лишь обреченно вздыхал и принимался отвлекать друга разговорами об учебе. Джейсон безрезультатно искал глазами Салима. Очевидно, он дома, в этом не было ничего удивительного, однако в душу закрадывалась тянущее беспокойство. Колчек решил, что если его не будет и завтра, то он рискнет прийти к нему домой. Конечно, он верил Салиму, что их отношения не закончатся после возвращения. Верил каждому его слову. Но вот реальность почему-то казалась не такой радужной. Логичнее со стороны Салима было сделать вид, что ничего не было, и просто по-дружески поддерживать друг друга. Джейсон бы не навязывался и не злился, а все прекрасно понял. Но все же он на что-то надеется и ждет. Салим не пришел и на следующий день. Джейсон не рассчитывал, что ему хватит смелости позвонить в дверь, но решился дойти до его дома. Он оправдывал себя тем, что просто хочет поинтересоваться здоровьем Салима. Это, конечно, правда, но далеко не вся. По мере приближения, ноги становились ватными, несколько раз он останавливался и даже разворачивался в обратную сторону, чтобы через несколько шагов снова идти вперед. В итоге, он мялся в нерешительности на другой стороне улицы и смотрел в занавешенные окна светлого деревянного дома, пока его не окликнули. — Джейсон? — произнес мужчина. Низкий мягкий голос звучал отдаленно знакомым. Колчек вздрогнул, вытаращил глаза, и вместо того, чтобы постараться произнести нечто членораздельное, просто убежал. Уже дома он корил себя за то, что даже не набрался смелости поинтересоваться, как у Салима дела. Вечером стало невыносимо. Он насыпал в бонг чуть ли не тройную дозу травы. При резком приступе удушья, почувствовались фантомные пальцы на шее, от которых невозможно избавиться. Они сжимались сильнее, пока комната не поплыла перед глазами. Вскоре отец поднимал его с пола, чтобы перенести на кровать. Сквозь беспокойную дремоту послышался голос мамы и щелчок открывающейся двери. Потом Джейсон почувствовал теплую ладонь на щеке, а когда открыл глаза, перед ним сидел окутанный светом ночника Салим. Джейсон лишь хлопал глазами, не веря в то, что видит. Он приподнялся и хотел дотронуться до призрачного лица. Но Осман его подхватил и прижал к себе. Теплое дыхание у уха вызвало легкую дрожь и мурашки по телу. — Ну, как ты? — шепотом спрашивает Салим. Джейсон смотрит на него, пытается что-то сказать, но кроме заикания ничего не выходит. Теперь он задыхался не от удушья, а от внезапно настигнувшего счастья. — Тебя наказали? — лишь спрашивает он. — Нет. Я немного приболел, отец сказал это из-за нервов и настоятельно рекомендовал не выходить на улицу. Я валялся без сил почти двое суток. Он и сейчас был против моего ухода, но держать не стал. А тебя он хотел пригласить в дом, но ты, дурачок, убежал, — Салим так тепло улыбнулся, что Джейсон действительно согласился с вышесказанным наречением. Салим добавил: — мне тяжело, в голову то и дело лезут мысли, что тот выстрел у перевернутой машины унес твою жизнь. — Бля… — Джейсон сильнее прижался к нему, давая понять, что не умер, он рядом. — Твоя мама разрешила мне остаться сегодня тут. Если ты, конечно, не против? Джейсон даже чуть оскорбился этим вопросом. — Я так тебя ждал. — Мы не виделись всего несколько дней, а ты уже успел натворить херни, — со вздохом сказал Салим, смотря на его перевязанное бинтом предплечье. — Немного, — пробубнил Джейсон, — но я не специально. Салим взял ладонями его лицо и посмотрел в бездонные черные зрачки, чуть подернутые пеленой. — Ну и глазки… — покачал головой Осман, — за что ж ты мне такой достался-то? — с хитрой улыбкой добавил он. — Слышь! — наигранно вознегодовал Джейсон, — сам тоже хорош. Весь из себя такой деловой и правильный. Будешь меня поучать? — Конечно, буду, — важно ответил Салим, за что получил легкий толчок локтем в живот. Джейсон повалил его на кровать и обнял. Они болтали, пока речь Колчека не стала совсем неразборчивой, и он не уснул на полуслове, положив голову Осману на грудь. Салим аккуратно поцеловал его в макушку и вскоре тоже погрузился в самый спокойный сон за последние дни. Со временем делалось действительно легче. Приступы страха становились реже. А главное, Джейсон был не один и больше не сомневался в окружающей реальности. Ник с каждым вопросом «ты в порядке?» все больше убеждался в правдивости ответа «абсолютно». В один день Джейсон не без удивления увидел, как директриса Оливия Кох, цокая каблуками по каменной дорожке, шла со стопкой методичек из института психологии; с пренебрежением выкинула их в мусорный бак и с чувством выполненного долга направилась назад. Больше она не примет ни одного сотрудника кафедры со своими исследованиями у себя в школе. Салим вместе с Ником и Джоуи стояли у ворот. Потом подошел и Нейтан, который в свои выходные уже неоднократно встречал их. Осман что-то увлеченно вещал, в то время как остальные слушали и заливисто хохотали. Мёрвин и Кей странно переглядывались, пока Джейсон не подошел почти вплотную. На следующее утро, придя к школе, Салим замечает Джейсона, который сидит у спуска на пристань на своем скейтборде, уткнувшись лбом в колени. На голове капюшон из-под которого торчит козырек кепки, вокруг валяются цветные фантики от жвачек. Дует промозглый ветер, иногда его резкие порывы доносят мельчайшие брызги воды почти до школьного забора. После бескрайнего горячего песка так приятно чувствовать свежий ветер и смотреть на прохладный соленый океан. — Прогуляемся? — подойдя, спросил Осман. Колчек посмотрел на него, вопросительно подняв одну бровь. — У тебя же история. Пропустишь этот занимательный предмет? — с хитрым прищуром спросил он. — Пропущу, — широко улыбаясь, ответил друг, протянул руку и помог встать. Они с трепетом смотрели друг на друга, пока не услышали что-то отдаленно похожее на хихиканье со стороны стоящих у забора школьников. Руку Джейсона Салим не отпустил. И они медленно пошли по улице, бессовестно удаляясь от здания школы в разгар уроков. Не постеснялись весело поздороваться со спешащим на занятия преподавателем, который с удивлением на них оглянулся. Джейсон толкал неловко стоящего на скейте Салима. Он неоднократно поминал Аллаха, когда его отпускали в свободный съезд под гору. В итоге, сами того не замечая, (а, может, не замечал это только Джейсон) оказались у дома Салима. — Пойдем со мной, — говорит Осман и приглашает во двор. — А твой отец? — в растерянности спрашивает Колчек, — не будет против? — Он на работе. Джейсон с усмешкой посмотрел на некогда утопленный ими синий Додж. За домом у раскидистого высокого дерева стояли круглые веревочные качели, такие же как во дворе дома, в который они вломились. — Серьезно? А текилы нет? — смеясь, спросил Джейсон. — О-ох, нету, — и Осман поморщился при воспоминаниях о том скверном утре. На фоне облачного неба низко летали чайки. Начал капать небольшой дождь. Они не обратили на него внимания, продолжая лежать бок о бок, смотреть ввысь и медленно раскачиваться. Салим лишь накинул на голову капюшон. — Ну что, инопланетяне существуют? — в голосе чувствовалось нескрываемое веселье. — Определенно, да. Салим, так же как тогда, взял за руку. Потом достал наушники, дал один Джейсону и включил музыку. "This is war!" — пел Джаред Лето. — Ты серьезно? Запомнил? Ну бля. — Я запомню это навсегда. Щеки Джейсона моментально налились краской, он в смущении отвернулся. Под козырьком кепки и надетым поверх капюшоном был виден только веснушчатый нос. Салим приподнялся, бесцеремонно подняв кепку как можно выше, и посмотрел в растерянные глаза. Затем невесомо поцеловал в щеку, в губы, почувствовав его тщетные старания не улыбаться. Отстраниться не дает рука Джейсона на затылке. Он, как и в первый раз, быстро дышит и порывисто целует, сначала легко укусив за нижнюю губу. Ветер усилился, с дерева полетели листья, шум сливался с играющей музыкой. Несколько капель дождя попали на лицо и скатились к губам. В конце кусает в отместку уже Салим. Потом он лег на бок и повернул Джейсона к себе. Дождь медленно капал, шурша по траве, качели почти остановились. Из-под своих капюшонов они не видели ничего, кроме лиц друг друга. Для них впереди был целый «Дивный новый мир».