Залечь на дно подальше от грёбаного мира

Хосе «Джоуи» Гомес рос на рассказах бабушки об ацтекских богах и магии вуду. Он был из тех детей, что боится монстра в шкафу и придвигает на ночь к нему стул, будто это поможет сдержать тварь внутри. Джоуи искренне верил в пасхального кролика, рождественских эльфов, Санту; более того — он знал всех оленей в его упряжке поименно. Однажды он отказался идти с родителями на пляж, заявив, к всеобщему удивлению, что скоро хлынет ливень. Прогнозу погоды поверили больше. Через час семья вернулась домой, промокшая до нитки, а Хосе гордо заявил, что он Повелитель бури. Все стены маленькой комнаты были завешаны рисунками его выдуманных супергероев, побеждающих страшных врагов. Над письменным столом он повесил особо живописную картинку, на которой группа военных стреляет в отвратительную крылатую тварь. Джоуи было восемь, когда он первый раз встретил монстра вживую. По вечерам, когда улицы темнели, он любил смотреть в окно, особенно в дождь, который неистово бил по подоконнику, а ветер с шумом разбивал крупные капли о стекло. Тогда он и увидел черную фигуру в конце улицы, которая неподвижно стояла рядом с автомобилем. Джоуи в ужасе спрятался, подумав, что это Слендермен явился за очередной жертвой. Гомес даже стал осматриваться по сторонам на улице по пути в школу и обратно. В один вечер, когда мальчик задержался на учебе и забыл про осторожность, на перекрестке чуть не столкнулся со своим «монстром». Он еле сдержал крик ужаса, смотря на бледное лицо, которое, по воле воображения, принимало мистическую форму. Никогда в жизни он так быстро не бегал. Больше Джоуи его не видел и даже стал смеяться над собой, что испугался высокого мужика в черном. Все было спокойно, пока не пропала девушка, живущая в соседнем доме. Хосе немного знал ее, даже несколько раз ходил с ней в школу. Кларисса всегда относилась к нему с теплотой и говорила, что ушатает любого, кто его обидит. Он часто видел в окно второго этажа, как Кларисса со светловолосой подругой лежит в гамаке и оживленно что-то обсуждает. Когда после пропажи Клариссы, полиция опрашивала соседей, родители Джоуи в один голос сказали, что ничего подозрительного не замечали. Тогда Хосе, с интересом подглядывая за гостями из-за двери, выскочил из своего укрытия и с небывалой уверенностью заявил, что ее похитил Слендермен. Полиция не без улыбки, но все же записала его показания, посоветовав ребенку меньше сидеть в интернете. Никакого «монстра» не нашли. Тело Клариссы Стоукс было обнаружено в лесополосе на окраине округа. Это происшествие очень напугало ребенка, породив волну навязчивых мыслей о потусторонних силах, похищающих детей. Он даже прошел курс сеансов у психотерапевта. Но от своей уверенности, что видел собственными глазами, если уж не чудовище, то точно преступника, он так и не отказался. Дело Клариссы быстро закрыли. В школу Гомес ходил с гордо поднятой головой и с уверенностью, что будет стараться стать отличником и выбьется в лучшие ученики. Он действительно старался изо всех сил. Но вместо классных заданий рисовал в тетради космические корабли и черные дыры. Хосе был один из тех учеников, чей пенал, невзирая на протесты хозяина, летал из одного угла класса в другой. А портфель со значками с Годзиллой был неоднократно заброшен на шкаф, дабы посмотреть, как Хосе будет его доставать. Вскоре ему стали часто делать замечания, когда он на уроках заглядывался в окно на сидящих на заборе чаек или, как деревья гнутся под напором ветра, предвещая скорый шторм. «Хватит летать в облаках» — слышал он не реже, чем собственную фамилию. Если в школе он прослыл чудаковатый тихоней, то в небезызвестной онлайн игре за короткое время выбился в топ лучших игроков. Под неукротимый мат сокомандников и бомбящие в чате пуканы оппонентов, он затаскивал почти проигрышные кáтки, после которых всегда писал «Изи», чем еще больше распалял горение соперников. Он сколотил вокруг себя неплохую команду игроков, с которыми медленно, но верно, пробирался вверх по топовой сетке. Наступая на пятки, дико бомбящему от любого поражения, игроку под банально-дурацким ником MOTHERFUCKER007. Этот товарищ не скупился на похабные выражения в адрес вражеской команды. Чат пестрел смачными выражениями в стиле «у твоей мамы такая дыра, что в ней как-то потерялась команда спелеологов» На что Джоуи под ником barabulka без угрызения морали и совести однажды ответил: «А твоя мамаша похожа на торнадо — засасывает насмерть.» После такой дерзости MOTHERFUCKER007 еще долго изрыгал проклятия, грозился вычислить соперника по IP и навалять негодяю вживую. Подобные шутки в школе Джоуи слышал от отъявленного хулигана, который был чуть ли не ежедневным гостем в кабинете директора. Высокий не по годам парень, то и дело оставался после уроков за очередную провинность в виде разбитого окна или драку в коридоре школы. Однажды погнул баскетбольный столб с кольцом, слишком рьяно на нем раскачиваясь. Джоуи он больше забавлял, нежели внушал страх. Однажды на заднем дворе школы мальчик в кепке, имени которого Джоуи тогда еще не знал, собирался на скейтборде съехать по перилам лестницы. Конечно, затея была обречена на провал, парень просто кубарем скатился по ступенькам. А когда, матерясь на чем свет стоит, поднялся, на лбу красовалась растущая в геометрической прогрессии шишка. Чуть ли не громче всех смеялся стоящий в стороне мальчик из Ирака. А Мёрвин позволил себе отпустить насмешливую фразу, полный уверенности в своей безнаказанности. Однако, незадачливый скейтер не долго позволил ему глумиться над своей неудачей. Через секунду он уже разразился ругательствами, не уступающими в своем богатстве выражений самому Нейтану. Обескураженный дерзостью оппонента, Мервин даже на секунду стушевался, чтобы потом с новой силой начать наступление. Дело могло дойти до драки. Но в порыве возмущения скейтер ляпнул что-то такое несусветное, от чего засмеялись все, кто стоял в радиусе слышимости. Накал страстей сменился оглушительным хохотом. После этого случая Мервин перестал беспричинно задирать учеников. Его можно было все чаще замечать в компании Ника и Джейсона. В школьной столовой они сидели за одним столом и смотрели тупые мемы или видосы на телефоне. Ржач этих троих постоянно сотрясал стены учебного учреждения. Небезызвестную компанию Джоуи заметил одним вечером в конце улицы. Парни заговорчески перешептывались, бросая взгляды в сторону одного из домов. Хосе остановился и прислушался, с любопытством пытаясь уловить ход разговора. Ощущение было, что из затеи не выльется ровным счетом ничего, кроме проблем. А к ощущениям Джоуи прислушивался всегда. Он был более чем уверен — что бы они не задумали — все обернется крахом. Он ближе подошел к компании и спрятался за припаркованным автомобилем. Из долетевших до Хосе обрывков фраз стало понятно, что они решили своровать ящик пива у одного из знакомых родителей Джейсона. Они обошли дом и решали, кто будет перелезать через забор: «…там точно никого» «Мёрвин, давай» «…чисто» «…зашли и вышли…» «…прям как я с твоей мамкой…» — Не стоит этого делать, — с деловым видом сказал Джоуи, выйдя из своего укрытия. Все трое удивленно уставились на него. — А я уверен, что стоит, — грубо отмахнулся Мёрвин и хотел уже послать незваного зрителя куда подальше. — Тебе же хуже, — надменно произнес Джоуи и пожал плечами. «Дом не пуст, там кто-то есть» — хотел добавить Хосе, но не успел. — Иди отсюда, шкет! А если расскажешь кому, я твою мамку… Джоуи не дослушал, лишь с улыбкой отошел за угол и наблюдал за дальнейшем развитием событий. Посмотрев по сторонам, Мёрвин ловко запрыгнул на высокий забор, перебрался на раскидистую яблоню и стал аккуратно спускаться. Раздался хруст ломающейся ветки, падение тела, отчаянные ругательства и возня. Джоуи крепче зажал себе рот ладонями, чтобы не дать вырваться истерическому смеху наружу. Послышался громкий лай собаки. Бедное дерево затряслось с новой силой, когда Мёрвин впопыхах стал заново на него карабкаться. Джейсон и Ник были недееспособны хоть как-то помочь товарищу, чуть ли не катаясь от смеха по земле. — Блядь! Сука! — только и слышалось со двора. Когда голова Мёрвина все же показалась над забором, друзья смогли взять себя в руки и хоть немного подсобить. Собака заливалась хриплым лаем. Нейтан неловко приземлился, осматривая разорванную штанину и укушенную ногу. Ник помог ему встать, и все трое помчались прочь с улицы, под все еще отчаянный, но затихающий лай пса, из-за которого из домов уже стали выглядывать обеспокоенные соседи. На следующий день Хосе столкнулся с негодующим Нейтаном, который преградил ему путь. — Как нога? — не подумав, ляпнул Джоуи. Мёрвин выпрямился и деловито сложил руки на груди. Гомес из-за накатившего волнения смотрел на него большими глазами за стеклами очков. — Слушай ты! Как тебя там, прекращай свои сраные фокусы. На глаза мне больше не попадайся! Если хоть одна живая душа узнает о вчерашнем, я тебя и твою мамку… Да если бы я вовремя не вытащил… — …стал бы твоим папкой, — с ухмылкой закончил Хосе фразу, которая ни один раз пестрела в игровом чате от MOTHERFUCKER007. Лицо Мервина в момент побагровело. Глаза устрашающе сузились. Перед ним стоял ненавистный ему barabulka. Гомес, довольный собой, поспешил ретироваться. С этого момента ка́тки стали еще ожесточеннее, а побед у MOTHERFUCKER007 все меньше. Проигрыш хоть все так же и сопровождался богомерзкими фразами, на лице в этот момент у Мёрвина сияла улыбка восхищения. В какой-то момент он вместо «я мамку твою на хую вертел» написал победившей команде ГЦ и ГГ, что повергло в шок всех игроков. В школьной столовой Нейтан поймал за руку хулигана, который метил в одиноко сидящего Джоуи ложкой с пюре. И затем подсел рядом, грозно посмотрев на недругов, которые вмиг охладили свой пыл шкодничать. Нейтан стал другом для Джоуи, с которыми чувствуешь себя, как за каменной стеной. Хосе больше никому не давал швырять свой пенал и рюкзак. И не потому, что грозил позвать своего нового друга, а потому что стал сам смело давать отпор обидчикам. barabulka и MOTHERFUCKER007 объединили усилия, став самой сильной командой сервера, и возглавили топ игровой таблицы. Шутки про мамкоёбство стали своего рода достоянием этих двоих, от которых у добропорядочных людей уши сворачивались в трубочку. По началу родители Хосе ожидаемо не поощряли дружбу сына с отъявленным хулиганом и прогульщиком. Однако Мёрвин со временем даже подтянул свою учебу и избежал коротание второй год в одном классе. Когда родители Хосе стали переезжать, они разрешили сыну закончить школу вместе с друзьями, оставив его на попечения Нейтана, который стал почти что членом семьи и со всей серьезностью заявил, что никогда не даст Хосе в обиду. Джоуи было четырнадцать, когда он снова увидел то лицо, которое так напугало его в детстве. Возможно, это просто совпадение, но тогда сердце даже на секунду перестало биться от ужаса. Гомес, периодически страдающий тревожным расстройством, проходил курсы психотерапии и наблюдался у школьного психолога. Иногда приезжали сотрудники института психологии в рамках своих исследований. В одном из кафедралов Джоуи почти узрел лицо своего «Монстра». В секунду зрительного контакта можно было даже подумать, что они узнали друг друга. Но предрассудки из детства решено было оставить позади. С началом нового учебного года Хосе погрузился с головой в учебу. Многие предметы нужно было подтянуть. По вечерам он ходил на дополнительную информатику. Но учебе стало мешать тревожное чувство приближающейся беды. «Что-то не так» с этой мыслью он просыпался и засыпал. Душное предчувствие, казалось, пропитало воздух всего города. От ощущения медленно надвигающейся катастрофы, даже периодически перехватывало дыхание. «Если чувствуешь, будто что-то не так — беды не миновать» — вспоминал он слова бабушки. И больше всего он боялся, что нечто страшное случится с его друзьями. Беда не заставила себя ждать. Хосе искренне надеялся, что исчезновение Джейсона никак не связано с делом восьмилетней давности. Зная о его проблемах с другом отца, Хосе тщетно, но все же надеялся, что Колчек просто психанул и сбежал. Мёрвин задерживался на работе, Джоуи пошел к Нику, тот должен был как раз возвращаться после тренировки. Уже заметно стемнело. Зловещую фигуру, которую видел у дома Клариссы много лет назад, он вспомнил, когда встретил ее у дома Ника. Джоуи не мог видеть черт этого лица, однако если б попросили опознать его — то сделал бы это со стопроцентной уверенностью. Волна ужаса накрыла с новой силой, когда преступник поднял голову и посмотрел на него. Земля буквально ушла из-под ног. С титаническим усилием он заставил себя бежать. А бежать было поздно. Преступник догнал и ударил по голове, схватил за шкирку и закрыл рот ладонью. Через минуту Хосе уже лежал на заднем сиденье машины. Он отчаянно сопротивлялся, пока не почувствовал укол, от которого почти моментально тело предательски лишилось сил. В окне, словно в замедленной съемке, тянулись деревья и скалы. Темно. Только свет передней панели автомобиля резал глаза, словно солнечные вспышки. Хосе пытался достать из кармана телефон, про который похититель в спешке чудом не подумал и не забрал, как вдруг почувствовал удар. В лицо полетели разбитые стекла. Машину отнесло в сторону, и она резко остановилась. Это был шанс. Джоуи лихорадочно открыл покореженную дверь и выскочил на улицу. Ничего не было видно, кроме фар врезавшегося в них автомобиля. Потом появились трое парней, которые наперебой друг другу что-то кричали и спорили. Единственное, что Хосе смог сказать — «Помогите». Это породило еще более ожесточенные споры. Он лишь разобрал: «Быстро в машину», и его посадили на заднее сиденье. Рывком автомобиль помчался прочь. Очнулся Гомес спустя часа два на какой-то богом забытой ферме. Трое латиноамериканских парней, которых подозревали в контрабанде, оживленно решали, что делать со свалившимся на их головы подростком. Коллективным решением было держать его под присмотром. Джоуи заставили написать всем, кто будет интересоваться его местоположением правдоподобную версию его отсутствия, после чего отняли телефон. И выдавали его только под пристальным надзором, чтобы тот писал сообщения родным. Джоуи тщетно пытался им объяснить про похищение и преступника. В конечном итоге, несколько дней прошло как в тумане, голова после укола неизвестного вещества отказывалась нормально соображать. Свое местонахождение контрабандисты выдать не могли, из-за чего не могли и отпустить Джоуи. И ждали дальнейших указаний от другой части банды. Контрабандисты оказались очень веселыми ребятами, с которыми Хосе играл в карты, пил пиво и слушал радио, которое ловило от силы три волны. И сходил с ума со скуки. Тревожно было только из-за того, что он, хоть и владеет информацией, но не может помочь полиции в расследовании исчезновения Джейсона. Так прошло больше недели. Пока не сообщили, что полиция вышла на их след. Дальше все как в самом настоящем боевике. Облава прошла почти молниеносно. Три полицейские машины въехали на территорию фермы, снеся деревянный шлагбаум, который стоял больше для вида, нежели для защиты. Автомобили с шумом проехали по гравию и резко остановились во дворе. Полицейские направили пистолеты на дом. «Выходите с поднятыми руками!» — скомандовал в рупор офицер. Джоуи с бешено бьющимся сердцем уже готов был сдаваться, но его потащили к задней двери. Он почувствовал, как ему вернули телефон и сказали: «Беги». Он слышал, как полицейские уже обходят дом, отрезая пути отступления. Все четверо оказались в лесу, но уйти незамеченными им не удалось. Парни бросились врассыпную, уворачиваясь от вражеских пуль, которые врезались в стволы деревьев, вызывая тем самым град щепок, летящих во все стороны. Голоса полицейских затихали, громче стал слышен треск сухих веток под ногами. Хосе казалось, что он бежит бесконечно долго, пока полностью не выбился из сил. Он шел и шел несколько часов, пытался поймать сеть, уже теряя надежду выбраться из лесистой местности, которая лишь изредка сменялась каменистыми полянами. Наконец парень оказался перед долиной. Гомес сориентировался по остроконечной горе, которая была видна из Аркадии-Бэй. Он стал спускаться по тропе, пока не оступился и не полетел в обрыв.

*

Джоуи сидел в больничной палате с перемотанной головой и гипсом на руке. Мервин заботливо чистил ему апельсин, а Ник щелкал каналы маленького телевизора, возмущенно бурча под нос, что абсолютно нечего смотреть. — Ты, значит, у нас гребаный контрабандист, — смеясь сказал Мёрвин, протягивая ему очищенную дольку, — я смотрю, ты там время зря не терял. Прям как я с твоей мамашей! — и Мёрвин бодро потрепал его за плечи. Хосе сдержанно засмеялся, щадя отбитые ребра. Позже они со смехом смотрели ролик на Ютубе, где Джейсон Колчек и Салим Осман махают кулаками в массовой уличной потасовке. На фоне грохочет музыка, и слышны звуки веселья.

***

Благодаря показаниям Хосе Гомеса личность преступника была установлена. Ученик психологического института с весьма сомнительной биографией. Мать умерла от передозировки наркотиками, ребенок после этого неоднократно попадал в полицию за мелкое хулиганство. Был замечен в излишней жестокости и живодерстве, проходил психиатрическое лечение. Несмотря ни на что, закончил колледж и поступил в институт, где весьма неплохо себя показал. Он участвовал в научных исследованиях, и вместе с коллегами консультировал и Клариссу, и Хосе. Был соавтором методичек по психологии, которые мог видеть Эрик, залипая на диване в кабинете директора школы в первый день поисков Джейсона. Два года назад был уволен из-за жалоб пациентов. Даже обвинялся в доведения до самоубийства и жестоких избиениях, но отпущен из-за недоказанности вины. Для поисков улик была привлечена полиция всех округов, где были совершены подобные преступления. Стали активно трясти всех, кто так или иначе относился к торговле наркотиками. И действительно, несколько осужденных за хранение и распространение подтвердили, что он покупал запрещенные вещества от полусинтетических опиатов до наркотических обезболивающих и транквилизаторов. Директриса школы подтвердила, что несколько сотрудников института в разное время побывали в школе за этот учебный год. И Джейсон был среди учеников, с которыми они беседовали. У него в компьютере даже остался файл с психологическим тестом, который видел Эрик при осмотре комнаты. У преступника каким-то образом остался доступ к данным психологических исследований института, откуда он дистанционно брал информацию о потенциальных жертвах. Невозможно точно определить, как маньяк выбирал себе жертв среди детей, как планировал похищение. И, не оставляя улик, инсценировал передозировку наркотиками. Но абсолютно точно можно сказать, что на руку ему играла халатность полиции, которая упорно не замечала в делах ничего подозрительного. Уже было, по меньшей мере, четыре свидетеля, которые могли опознать преступника. Много чего еще надо было выяснить. А главное, оставалось поймать маньяка и вернуть домой двух подростков. Рейчел посмотрела на Эрика. Он с самым что ни на есть важным и довольным видом разговаривал с коллегами и, активно жестикулируя, посвящал их в детали «почти раскрытого дела». Она была безмерно благодарна ему за помощь и дружбу. Он умел поддерживать тогда, когда это было нужно, и молчать, когда слова казались лишними. С ним было как ни с кем легко говорить обо всем на свете за баночкой пива в баре или на диване перед телевизором. Рейчел не знала, захочет она когда-нибудь стать не мисс, а миссис Кинг. На данный момент она могла с уверенностью сказать, что Эрик один из самых близких и дорогих ей людей. Без него точно ничего бы не вышло. Когда дело казалось безнадежным, он вдруг выдавал гениальные мысли. Рейчел знала, что именно она, а не само расследование, являлась источником вдохновения для стараний Эрика. Кинг больше любил науку, можно было только поражаться, с каким энтузиазмом он изучает спутники, ракеты и другие системы космического базирования. Он мог часами, не поднимая головы, копаться в документах, изучать формулы, программировать что-то на ноутбуке. Он действительно далеко пойдет, в этом можно не сомневаться! Смотря на Рейчел, Эрик всегда задумчиво улыбался и даже, когда она замечала его пристальный взгляд, не отводил глаза. Сейчас ему надо было сосредоточится на работе. Он точно знал, что Рейчел его всегда поддержит. Пока они еще не знают о том, что через несколько месяцев вместе поступят в расположение ЦРУ.

***

Долина Смерти встречала палящим солнцем и безжизненным пейзажем. Справа от дороги пролегал небольшой каньон с гладкими, пологими, словно волны, камнями. С другой стороны в глубь долины уходило песчаное плато с островками сухой колючей травы. Машина стояла около смотровой площадки, где путешественники оставляли свои автомобили, чтобы пешком дойти до близлежащих достопримечательностей. Было жарко. Джейсон сидел в их угнанном кроссовере и только после нескольких минут нерешительности снял толстовку. На его светло-синей футболке, спизженной из супермаркета, был забавный принт в виде оторванной гнилой руки зомби, показывающей средний палец. Колчек мельком оглядел свои руки. — Кошмар, да, — с напряженным вздохом сказал он, — Буду сраным Франкенштейном. Это напоминает о том, что произошло, — добавил он, медленно выходя из машины, все еще чувствуя себя неловко. — Это здесь по песку ползают камни? — спросил Салим, чтобы немного отвлечь друга. — Ага. Может, происки инопланетян, — улыбнулся Джейсон. Они прошли вглубь расщелины между покатыми валунами. За ними мертвая земля была испещрена ромбовидными узорами, словно пчелиными сотами. Эта, своего рода, природная плитка ломалась и хрустела под ногами с каждым шагом. — Гребаная песочница, — сказал Джейсон, смотря вдаль, где на многие мили ничего нет кроме скал и песка, выжженного солнцем до самого земного ядра. — Чем-то Ирак напоминает, — сказал Салим, так же смотря на желтые дюны и щурясь от яркого солнца. Дневной пришлось переждать в машине. И только к вечеру они снова пошли гулять вдоль мертвых камней. Делать было нечего, кроме как бродить по песочному аду, которому нет конца. Долина оживает только весной, после сезона дождей, когда начинается бурное цветение растительности. Солнце скрывалось за тонкими, словно кружево, облаками. Становилось прохладно. Салим видел, как Джейсон разговаривал с людьми, которые также остановились у смотровой площадки на ночь. Осман хотел поинтересоваться, о чем он спрашивал, но Джейсон резко его опередил: — Иди, научу заводить машину. — Сейчас? — удивился Салим, — уже темнеет, давай завтра. — Нет, сейчас, — непривычно для себя твердо сказал Джейсон. Только после того, как Осман несколько раз удачно замкнул провода, Колчек от него отстал. Уже почти полностью стемнело. Только рыжая полоска солнца над темными горами напоминала о дневной жаре. Джейсон неподвижно сидел на капоте автомобиля. — Тебе в подробностях или нет? Салим не сразу понял о чем речь. А когда осознал, сердце сжалось в болезненный комок. Пришло время услышать правду, которую он так давно пытался узнать. А теперь даже не уверен готов ли к этому. Это был рубеж, после которого их путешествие закончится, сменившись неизвестностью. — Как ты хочешь. Пойму, если вообще не захочешь говорить. — Я же обещал. «Хочешь знать, откуда эти шрамы?» — с улыбкой спросил Джейсон, хотя в дрожащем голосе прослеживался страх. Салим уже начинал ненавидеть эти фразы Джокера из Темного рыцаря. — С самого начала учебный год не задался. Джоуи был каким-то нервным, заладил про свое плохое предчувствие, которому мы всё же привыкли доверять. Ник пропадал на футболе. Его новые друзья меня особо не жаловали. Чувствовалось, как они говорили, какой я придурок. Но я все равно приходил поддержать его на тренировках. Потом этот сраный батин кореш появился. Он мне однажды чуть шею не свернул, хоть и понимаю, что не специально. Кто-то из учителей меня даже отправил к школьному психологу, наверное, заметили синяки и упадническое настроение. Все там были посланы нахер. Много раз писал Нику, но он вечно отвечал что занят. Я его не виню, правда. Мы с ним как братья, почти с самого первого класса вместе. Он всегда меня прикрывал, а временами сдерживал от чего-то совсем бездумного. А я, наоборот, мотивировал на действия, так он и решился первый раз замутить с девчонкой. Мервин пропадал на работе. Иногда мы гуляли с Джоуи, но лишний раз не хотелось навязываться. У них там своя идиллия, я чувствовал себя лишним. Тем более, когда я у них засыпал после выпитого пива, то просыпался неизменно либо с разрисованным лицом, либо намазанный пастой или соусом. Придурки. В тот день я так же написал Нику, но он не ответил. И я пошел к нему домой. Там было полно гостей. Он явно был не рад меня видеть, хотя стыдно за это ему тоже было. Бедолага так стушевался, когда я увидел его новых корешей и девчонок из группы поддержки. Представляю, как он после себя корил. С одной стороны заслужил, а с другой — это сейчас я понимаю — нам надо было просто поговорить. И я поплелся к Джоуи. Дальше меня просто схватили и затолкали в машину. Моментально. Даже понять не смог, как оказался на заднем сиденье. Здоровенный чувак пытался задушить, я чуть не отгрыз ему палец, за что он пригрозил выжечь глаз прикуривателем, но прижег только руку. Это, видать, ему понравилось, потому что он делал это и дальше. Потом мысли стали путаться, и я толком ничего не помню. Затем какая-то комната, больше похожая не на подвал, а на бункер, что ли. Просто комната в каком-то старинном стиле, даже с картинами на бетонных стенах. Помню, там стояла ванна, древняя такая, с ржавым краном и большими вентилями из прошлого века, которые при повороте издавали ужасно противный скрип как в фильмах ужасов. Из крана крупными каплями капала вода. Я запомнил, потому что от этого звука, который усиливался эхом, я чуть с ума не сошел. Я еще ненароком подумал — странно, что я очнулся не в самой ванне со льдом и без почки. Почка вроде была на месте. Ну а дальше… Это ужас, Салим. Он был неадекватный, просто псих. Его действия не поддавались никакой логики или схемы, как обычно бывает у маньяков. Он накачивал какой-то наркотой, в основном я был в неадеквате, даже сидеть не мог нормально, думать было невозможно. Но это хотя бы притупляло боль. Даже показалось, что он меня фотографировал. Я еще потом подумал — это он небось продаст в какой-нибудь даркнет. Для извращенцев, которые любят смотреть на реальные пытки. За такое можно срубить бабла. Несколько раз я пытался огрызаться, чем очень его бесил. Он меня душил, топил в этой сраной ванне. Понятия не имею, сколько прошло времени. Неделя или месяц. В конечном итоге, он куда-то меня повез. Лес. Хруст веток и шелест сухих листьев. При падении я почувствовал, как что-то полоснуло по лбу и потекла кровь. Наверно, моя башка упала на острую ветку или камень. Единственное, что я тогда чувствовал, это как по лицу медленно течет кровь. Последнее на что я обратил внимание — падение телефона, который приземлился рядом со мной у здорового дерева. Я точно должен был умереть, нет никаких сомнений. Это определенно промысел всевышних сил, что я не сдох. Понятия не имею, сколько прошло времени, прежде чем способность соображать снова вернулась. Наверное, спасла мысль, что у меня есть шанс. Я дотянулся до телефона, но он не включался, возможно, на тот момент я просто не смог это сделать своими трясущимися руками. Но нужно было срочно уходить, ведь когда этот урод обнаружит пропажу телефона, наверняка догадается, что мог обронить его рядом со мной. Вокруг был полусухой лес с кривыми черными деревьями, колючие кусты. С Божьей помощью, не иначе, я смог подняться и пойти к дороге. Уже светало, я еле шел часа четыре или больше. Пока не оказался в каком-то городе. Отходняк был такой, что казалось, я выблюю все кишки нахер. Я не хотел обращаться за помощью и надеялся, что меня просто примут за бомжа, и никто не станет вызывать полицию. Это началось бы такое разбирательство, допросы! Полиция будет требовать подробности. А мне хотелось просто умереть, даже стал жалеть, что вообще выбрался из леса. А как представлял, что придется все вспоминать и рассказывать, становилось еще хуже. Потом потихоньку легчало. Когда стала возвращаться способность лучше соображать, я просто разбил окно и влез в чей-то дом, который показался временно необитаем. Там я пробыл дня два, наверное. Я нашел таблетки, антидепрессанты или что-то вроде того. Конечно, хотелось сожрать сразу горсть и все. Но опять же, не понятно с чьей помощью, я этого не сделал. От них стало лучше. Не помню, как часто их употреблял, они давали странный подъем, что-то наподобие безумия. Двойственное чувство, вроде настроение не плохое, даже весело, но и тревожно одновременно. Я зарядил телефон. Он включился, там был всего один самопальный неизвестный мессенджер, видать, который преступник использовал для конспиративной связи с барыгами. В настройках был под паролем установлен запрет на все звонки. Бесполезный кирпич. Конечно, за это время преступник уже узнал, что меня нет в лесу, и я смылся с его телефоном. Как только появилась сеть, стали приходить сообщения с угрозами. Он писал, что если я кому-нибудь расскажу о случившемся, то он убьет всех, кто мне дорог. Он присылал фотографии Ника и моих родителей. Писал, что ему не составит труда сделать с ними все, что он делал со мной. Конечно, это манипуляция, возможно, блеф. Но это пиздец как страшно. В конечном итоге, я спер деньги и отправился в путь. На мне даже не моя одежда, только кепку оставил, которую преступник предусмотрительно надел на меня, когда избавлялся. Пошел просто куда глаза глядят, абсолютно не зная что делать, и абсолютно без желания возвращаться домой. Просто подальше от гребаного мира. Ну и потом встретил тебя у магазина. Когда мы были в мотеле, у меня кончились таблетки, от них тоже есть небольшой отходняк, ну ты, наверно, заметил. Помогло лишь то, что я не был один. Тогда в ванне у меня плавился мозг, я послал тебя нахер, но ты почему-то не ушел. Сидел там со мной, я чувствовал рядом твое плечо, и стало казаться, что не все так уж и плохо. В супермаркете я достал новые лекарства, но не принял ни разу, хоть иногда и очень хотелось. Ты отвлекал меня от всего лучше, чем наркота. Просто смотря на тебя, было спокойно. Я избавился от них, обменяв на экстази на вечеринке. Джейсон замолк, опустил голову и, не шевелясь, смотрел вниз. — Я не знаю что сказать, — с трудом проговорил Салим и сглотнул подступивший к горлу ком. — Ничего не надо говорить. — Поедем домой? — еле слышно спросил Осман, которого медленно начал бить нервный озноб. — Решим это утром, — отмахнулся Джейсон. Салим на автомате открыл дверь машины и лег на заднее сиденье, устремив глаза в потолок. Джейсон так и не сдвинулся с места. Отдышавшись, Салим резко подорвался, подошел к нему и обнял. Он столько всего хотел сказать, но обрывки слов просто застревали в горле без возможности сложиться в адекватные предложения. — Главное, ты жив. И ты здесь... со мной, — дрожа, проговорил Осман. Колчек положил голову ему на плечо, они стояли так, пока пустыню полностью не поглотила беззвездная ночь. Джейсон вдруг обнял так сильно, будто, если отпустит, то станет немыслимо больно, потом резко отстранился и, не оборачиваясь, пошел в машину. Он откинул переднее сиденье и устроился на нем, надвинув кепку как можно ниже на лицо. Салим слышал, как он втягивает воздух заложенным носом. Осману было бы в тысячу раз спокойнее, если бы Джейсон, как и прошлой ночью, лежал рядом на заднем сиденье. И пускай, во сне он пихался локтями в бока, добавляя лишних синяков. Но сейчас Салим решил оставить его в покое, не нарушая личное пространство. Спать не хотелось, точнее, было страшно засыпать в ожидании, что может что-то произойти. Салим несколько раз украдкой смотрел на друга, порывался его обнять, но отстранялся, думая, что тот хочет побыть наедине со своими мыслями. Из-за этих терзаний задремал он только в предрассветных сумерках, когда перенапряженный мозг окутало утреннее марево. Салим очнулся, испугавшись того что заснул. Вокруг только пустыня и звенящая тишина. Самые страшные опасения подтвердились. Джейсона не было, как и его вещей. Салим стал судорожно смотреть по сторонам. Ни души. Только мертвый пейзаж и песчаная дорога, виляющая между камнями. На стоянке не осталось ни одной машины. На переднем сиденье лежали скомканная двадцатка и несколько центов — последнее, что осталось от найденной в салоне машины налички. Салим, не помня себя, выбежал на дорогу. Он не слышал ничего, кроме бешеного биения пульса, который шумом отдавал в ушах. Конечно, понятно, что Джейсон ушел, чтобы защитить друга. Но от этого становилось еще страшнее. Лучше быть на волосок от смерти вместе, чем знать, что Джейсон может умереть один. Хотелось рыдать, но Салим взял себя в руки, подавляя панику. Он выбежал на перекресток — в обе стороны пустота — он бежал в надежде, что Джейсон не успел далеко уйти. А потом вспомнил, как он подходил к людям, и догадался, что тот просил его подвезти. Надежда догнать мигом угасла. Но он все бежал вперед, пытаясь уловить на безлюдной дороге хоть что-то. Видимость на идеально ровном плато была вплоть до двух миль. И там, в самой-самой дали, виднелась крохотная черная точка. Это мог быть кактус, дерево или камень. Нужно вернуться и завести автомобиль, но ужасно не хотелось отводить глаз от увиденного. Если это мираж, то он хотя бы удостоверится в этом своими глазами, когда тот растворится. Однако идти пешком было, как минимум, глупо. К счастью, завести автомобиль удалось довольно быстро. Салим не нашел взглядом черную точку на горизонте. Он дрожащими губами принялся шептать молитву. Проведя ладонью по лицу, стал снова и снова искать свой мираж. На фоне большого желтого камня прослеживалось едва уловимое движение. Салим погнал вперед, оставляя позади клубы песчаной пыли. По мере приближения, точка вытягивалась в человеческую фигуру. Потом можно было разглядеть кепку на голове. Салим еле сдерживал слезы. Он остановился и почувствовал, как тело снова пробивает крупная дрожь. Сделав глубокий вдох, он быстро вышел и зашагал навстречу. Его Джейсон стоял и смотрел перед собой. А Салим уже приготовил кулак для отчаянного удара. — Какого черта ты творишь?! — с нескрываемой злостью крикнул Салим. Джейсон молчал, он выглядел настолько подавлено и жалко, что моментально бить его расхотелось. Глаза были красными, он шмыгал носом и смотрел на Салима из-под нахмуренных бровей. На штанине появилась прореха, через которую видно разбитую коленку. Проследив за взглядом Салима, Джейсон пробубнил себе под нос: — Это я упал, пока шёл… Захотелось рассмеяться, но было понятно, если позволить это себе, то смех превратится в истерику. — О, Аллах! — сказал Салим, подняв голову вверх, чтобы не дать слезам выпасть из глаз. Утреннее солнце моментально сожгло влагу, которая просочилась из-под сжатых век. — Я видел его вчера на заправке… знает, в какую сторону мы поехали, — сдавленно произнес Джейсон, — написал что скоро убьет обоих, — Колчек достал из кармана телефон, разблокировал экран и протянул Салиму. Телефон, не удостоившись даже мимолетного взгляда, резким движением руки полетел на камни. Экран моментально покрылся сеткой белых трещин и потух. Джейсон вздрогнул и проводил его хмурым взглядом. — И поэтому ты меня оставил? И пошел к психопату? Совсем дурак! — все еще со злостью выпалил Салим. — Думал, что он оставит в покое хотя бы тебя. Но, как видишь… я возвращался! — и Джейсон развел руками, словно это его как-то оправдывает. Он подошел к машине и сел в ее тени, скрестив ноги. Салим сел напротив и своими все еще дрожащими пальцами взял Джейсона за руку, будто удостовериться, что он действительно материален. И, только когда почувствовал его руки, облегченно выдохнул. — Никогда так не делай. Я чуть с ума не сошел. — Ты серьезно? — Конечно, серьезно! — Он, наверняка, узнал из газет, куда мы направляемся, и караулил. Он совсем рядом, возможно, прямо сейчас смотрит на нас. Пока полиция доедет, мы можем быть уже мертвы. Блядь, теперь и ты тоже. — Лучше так. Ты хоть можешь себе представить, чтобы я чувствовал, если б тебя убили. Ты серьезно думал, что я просто отправлюсь домой?! Джейсон покачал головой. — Нет. Но очень на это надеялся. Ты мог бы успеть добраться до полиции и быть в безопасности. Согласен, получилось глупо. — Как я мог просто без тебя уехать? Это обидно, знаешь ли. Неужели, для тебя все что было ничего не значит. — Нет, конечно. Капец, как значит. Но это здесь… дорога, приключения и всё такое. А если мы вернемся, что будет. Разве тебе будет дело до меня там… — Ты дурак что ли? — Наверно. Да нет, правда. Ну там школа, родители, все в этом духе. Сначала нас будет мучить полиция. Меня вообще в дурку могут отправить… в школе на меня всем насрать, и так идиотом и неадекватным чудовищем называют, а после всего этого так вообще... Ник и то нашел друзей получше. Нахрен я тебе буду нужен, — Джейсон говорил быстро и неразборчиво, словно сам себя пытался в чем-то убедить. — Иногда я просто поражаюсь, что у тебя в голове. Ради всего святого, заткнись, — с усталым вздохом сказал Салим и дотронулся ладонью до его щеки. Джейсон медленно закрыл глаза и чуть наклонил голову. — Бля, Салим… я это, — он нервно выдохнул, — это… блядь, это ж капец какой-то…короче, знаю, прошло всего несколько дней… и мы можем сдохнуть. — Я тоже тебя люблю. Джейсон резко открыл глаза, осознавая услышанное. Затем Салим добавил: — Никакое зло не помешает нам вернуться домой. Плевать на все, что там будет дальше, мы справимся. И никуда я от тебя не денусь. Почему ты не можешь принять, что тебя любят таким, какой ты есть? Джейсон лишь пожал плечами, кончики ушей краснели всё больше и больше. — Люблю тебя. Просто пиздец как, ты самый крутой на свете. Я б точно сторчался и сдох, если бы не ты. Салим перевел руку на его подбородок и потянул вверх. На болезненно-бледной коже под глазами лежали серые тени, а сами карие глаза выразительно блестели. Даже просто от зрительного контакта по спине побежали мурашки, и волоски на руках встали дыбом. Они все еще чуть волнуются перед тем, как поцеловаться. Сидя на пыльной дороге, около угнанного автомобиля, зная обо всех опасностях, они все равно чувствовали себя самыми счастливыми на свете. — Без раздумий прыгаешь с крыши и бросаешься в драки, а когда говорят, что тебя любят, смущаешься до жути. Ты красный, как помидор. — Ты, кстати, тоже, — сказал Джейсон, смотря на его мягкую улыбку и в глаза, которые глядели из-под чуть опущенных век. Салим снова поцеловал его в губы, в щеку, в уголок глаза. Джейсон зажмурился, засмеялся и уткнулся лбом Салиму в плечо. — А ты прям уверен? — Да. Я уверен в том, что чувствую и, что говорю. Не сомневайся. Ты мне очень, безмерно, безгранично дорог, Джейсон. Я правда тебя очень люблю. — Ты же понимаешь, что я от тебя теперь не отстану. Салим улыбнулся, крепко обнял и почувствовал, как Джейсон провел ладонью по его волосам. — Я тебя узнал только по фотографии с листовки, когда ты пропал. Не знаю почему, но мне сделалось так тоскливо и страшно. Все говорили, что ты сбежал, но я почему-то был уверен — это не так, хотя очень хотелось верить. Ты мне даже снился. Мертвым. И это был самый ужасный кошмар в жизни. И отца я ударил, потому что он говорил гадости о тебе. Понимаю, что не со зла, просто он такой человек. Но тогда меня так разозлили эти слова, я очень испугался, что они окажутся правдой. Не знаю, как все это объяснить. Благодаря какому богу мы встретились. Но я ему безумно благодарен. — Бля. Теперь я не знаю, что сказать. — Удивительно, это просто удивительно, — посмеялся Салим, — ты готов вернуться со мной домой? Бензина почти нет, доедем до заправки и позвоним в полицию. Джейсон втянул носом воздух и часто закивал.