Уроки русского

Сталинград, медленно идя по, кажется, бесконечным коридорам Кремля, резко разворачивается на пятке, неожиданно даже для самого себя вспомнив, что, задумавшись, пошёл совсем не в ту сторону. И что же такого мог придумать Московский в это раннее июльское утро, из-за чего пришлось больше суток трястись в поезде вместо того, чтобы восстанавливать свой практически стёртый с лица земли город. —Я лично прибью Москву, если это какой-нибудь пустяк...—тихо пробормотал Волжский и остановился на «перекрёстке», где два коридора таки смогли наконец пересечься.—И где же этот...—недовольно буркнул он, осмотревшись в поисках правильного пути к злополучному кабинету Михаила, однако найти его так и не успел, ибо отвлёкся, услышав какие-то странные звуки, которые были довольно далеко от него, но были всё ещё слышны.—Надеюсь, это не галлюцинации из-за недосыпа...—тяжело вздохнув, протянул Григорий, помассировав виски пальцами, и, беззвучно зевнув, прислушался: мало того, что он до этого пару ночей спал мягко говоря не очень, так ещё и в поезде поспать не удалось, ибо грохот колёс и рельсов... вызывает не самые лучшие воспоминания. Видимо, спор, ну если брать в рассмотрение то, что участники этого диалога местами начинали говорить на более повышенных тонах и всё время шикая друг на друга, вёлся не на русском, чего хватило Грише, чтобы пожать плечами и проигнорировать чужие разборки. Скорее всего это были мелкие прибалтийские городки—они частенько с кем-то спорили. Однако стоило Волжскому дойти до очередного угла, он, задумавшись, остановился. «А вдруг там кого-то обижают...» С этой мыслью Гриша, повернув лишь голову, посмотрел за свою спину, всё ещё пытаясь уловить хоть какое-нибудь знакомое слово в совсем стихнувшей, чужой дискуссии, однако вместо слов послышались уже глухие удары... и скорее всего чьих-то ног о чьи-то рёбра. —Ну меня же не зря наградили званием города-героя, верно?—как-то грустно хмыкнул Сталинград и, переведя взгляд обратно, с жалостью посмотрел на дверь, которую он так долго искал, после чего быстро развернулся на пятке и поспешил уже не на удары, а на чьи-то хрипы.—Надо оправдывать...

***

—Эй! Ну-ка разбежались в ужасе, шалопаи!—громко рявкнул Волжский, резко появившись из-за угла, и, не сбавляя скорости, быстро направился к небольшой толпе, где успел разглядеть несколько более-менее знакомых лиц мелких советских городов с европейской части страны, которые с ужасом оглянулись на него, оторвавшись от своей жертвы. —Это Сталинград, бежим.—шёпотом кинул кто-то из них, и все, как по щелчку прикрыв лица руками, дабы их не узнали, кинулись прочь, дабы не отхватить в лучшем случае нагоняев. —Чтобы я вас рядом с ним больше не видел!—угрожающе рыкнул Григорий и сорвался было на бег, решив догнать кого-нибудь из этой шайки, однако быстро передумал и остановился недалеко от, так сказать, спасённого.—Бестолочи.—недовольно фыркнул он и вдруг нахмурился, ибо осознал одну интересную деталь. Рядом с кем? Ещё с мгновение посверлив взглядом коридор, где пропали обидчики, Гриша медленно повернулся к пострадавшему и чуть прищурился, с подозрением рассматривая новое лицо в своей довольно долгой жизни: этого парня он видит первый раз. И что он тут забыл? А незнакомец, не заметив, что его сейчас просто внаглую рассматривают, попытался принять более-менее удобное сидячее положение. Прикрыв глаза от ноющей боли в области рёбер, он тяжело вздохнул и попытался привести дыхание в норму, положив руку на живот, куда, видимо, пришёлся один из ударов. Второй же рукой он аккуратно дотронулся до разбитой губы и наткнулся на свой такой же разбитый нос, который тоже начинал кровоточить и нещадно саднить. —С тобой всё в порядке?—вдруг раздалось у него над головой, отчего он слегка дёрнулся, но голову поднимать не стал, лишь махнув рукой, мол, иди своей дорогой и не обращай на меня внимания. Всё равно он не понял, о чëм его спросили. —Я спрашиваю, как ты, а не что мне делать.—холодно подметил Сталинград и протянул своему, так сказать, новому знакомому руку, дабы помочь ему встать. Незнакомец кинул на чужую ладонь краткий взгляд и, прикрыв глаза, зажал нос большим и указательным пальцами, чуть вытянув другую руку навстречу помощи, однако его неуверенные движения тут же были перехвачены более решительными. Волжский, как только получил немое согласие на помощь, тут же схватил парня за запястье и резко потянул его на себя, насильно заставляя того встать на ещё слабые после драки ноги. Не ожидав такого, пострадавший не успел занять более устойчивого положения, и поэтому невольно всем весом навалился на Гришу, отчего тот отшатнулся и оказался прижат к стене. Быстро сообразив, что он учудил, незнакомец быстро освободил руки и упёрся ими в стену по обеим сторонам от своего ошалевшего от такого поворота спасителя и поднял смущённый взгляд наверх. И как только он встретился со взором чужих, красных, как кровь глаз, то сразу с ужасом для себя узнал его. Ведь именно от него в сорок третьем впервые сильно досталось, как тогда казалось, непобедимому Берлину. Практически отпрыгивая от Волжского, Кёнигсберг быстро попятился назад, встречаясь спиной с холодной стеной и с нескрываемым страхом смотря на... Сталинград. «Даже произнести страшно...» Немец негромко сглотнул и, не сводя глаз с Гриши, шагнул в сторону, подальше от него, желая побыстрее скрыться от этих... глаз. —Спрашиваю ещё раз, всё нормально?—тяжело вздохнув, вновь поинтересовался Григорий, вернув на место каменное выражение лица, и чуть отряхнул помявшуюся одежду, рассматривая странное поведение незнакомца. —Dan...—хотел было кинуть Твангсте, но тут же прикусил язык, ибо решил, что говорить по-немецки с этим городом точно не стоит.—С-сп...—неожиданно даже для самого себя вдруг начал он и быстро замолчал, прикрывая глаза, пытаясь вспомнить хоть одно русское слово, что, конечно, удалось, но не так быстро, как хотелось бы.—Спасибо.—коротко кинул он с довольно заметным акцентом и, повернувшись, пошёл ровно туда, куда убежали его обидчики. Сталинград, лишь удивленно вскинув брови, проводил того взглядом и, равнодушно пожав плечами, пошёл обратно, ибо наверняка уже опоздал на собрание. Однако на этом их знакомство не закончилось... Кёнигсберг, к своему огромному сожалению, сразу за поворотом увидел уже знакомые ему лица, которые, ухмыляясь своей жертве, уже поджидали его для новой взбучки. Повернув голову в сторону медленно уходящего Волжского, немец практически сразу решил для себя, что компания Сталинграда не такая уж и плохая или страшная, особенно при его особенном положении в семье советских городов. По крайней мере, этот не бьёт. Ну пока не бьёт. Сглотнув, Вильгельм отшагнул назад и, поняв, что за ним сейчас же могут побежать, кинулся за своим спасителем, мысленно укоряя себя за такую слабость и жалость. Перед тем, как сравняться с Григорием он, конечно, сбросил всю набранную скорость, решив хоть что-то сохранить от своей гордости, однако тяжёлое дыхание говорило совсем о другом. Волжский лишь косо бросил на него удивлённый взгляд и молча продолжил свой путь, пытаясь не обращать внимания на то, что этот чудик постоянно оборачивается и пытается держаться очень близко, ибо знал, к нему точно никто не подойдёт. «Чтож... Надеюсь, Московский всё мне объяснит...»